"Выбирай: или я или работа!" – крикнул Антон в лицо Лере.
Она выпрямила спину и, твёрдо глядя в глаза мужа, ответила с ледяным спокойствием:
"Если ты ТАК ставишь вопрос, то я выбираю... себя!"
__________________________________________________________________________________
Валерия всегда была отличницей. Дом, школа, институт, работа – стремление быть лучшей порой забирало все силы, но, когда она видела результаты своих стараний в виде одобрения родителей, пятёрок, зачётов или очередного повышения, все трудности сразу отходили на задний план.
Даже мужа она выбирала тщательно, будто готовилась к госэкзамену – перед тем, как ответить Антону согласием на предложение руки и сердца, взвесила все "за и против", посоветовалась с мамой, двумя подругами и бабушкой, и провела несколько десятков психологических тестов на совместимость.
В итоге, спустя год и восемь месяцев встреч и свиданий, сглаживания разногласий и обсуждения будущего, Валерия пошла под венец.
Казалось, что в будущем, уж точно, не будет подводных камней и препятствий, ведь она всё продумала и со всей ответственностью подошла к семейной жизни – шутка ли, выйти замуж почти в 28 лет? Однако, судьба оказалась хитрее, и подбросила Лере испытание, изменившее её мировоззрение полностью.
Антон был прекрасным мужем, и Лера, с нежностью прижимаясь к любимому, понимала, что не ошиблась. Девчонки на работе с завистью смотрели, как они целуются у машины, когда он заезжал за ней вечером; как привозит охапки цветов на все праздники; как держит над любимой супругой зонт, если пошёл дождь.
Он и дома был таким же предупредительным и заботливым – стоило ей только заикнуться о том, что нужно, как это на следующий день лежало у её ног. За Антоном она чувствовала себя, как за каменной стеной. С ним она была именно "За Мужем" – все решения он принимал самостоятельно и был твёрд, когда нужно и где нужно.
Поэтому, когда супруг сказал, что им пора заводить детей, она даже не стала возражать – скоро тридцать, на работе всё отлично, в семье – тем более, а то, что она пропустит пару лет в декрете – совершенно не страшно, ведь у них есть курсы повышения квалификации, и она легко восстановит утерянные навыки.
Подруга Ольга скорбно скривившись, ответила на её сообщение о том, что собирается рожать:
— Ты, главное, не засиживайся в твоих этих "декретах". У нас через два года грядёт смена руководства, я надеюсь, что ты успеешь к этому времени вернуться. Мне ли не знать, как ты пахала для повышения! Не забывай об этом, хорошо, подруга? Иначе найдётся какой-нибудь выскочка и займёт твоё место, не оглядываясь на твои заслуги.
— Хорошо, Лёлька, обещаю! – ответила Лера, обняв подругу.
В декрет провожали всем офисом, устроили праздник, после которого на глаза Леры навернулись слёзы. Беременность сделала её плаксивой и излишне чувствительной, поэтому, когда муж усадил её в машину, протерев мокрое лицо салфеткой, вздохнула с облегчением: она в надёжных руках. В конце концов, даже самой сильной женщина иногда хочется побыть слабой и... на ручки.
Рождение дочери Антон воспринял так, словно это не просто человеческий детёныш, а, как минимум, королевский наследник. Он носился с ней и с женой так, будто от того, насколько тщательно будет надет подгузник, зависит судьба планеты. Выбирал одежду, питание, клинику и врачей, следил за временем кормления, не забывая звонить по сто раз на дню с работы. Проверял чистоту везде, покрикивая на нерадивую мать, которая от недосыпа клевала носом. Однако, о помощи от него и речи быть не могло.
— Ты – женщина, – говорил он. — Это твоё предназначение, а моё – добывать в пещеру мамонтов. И вообще, у меня сегодня был трудный день, не то, что у вас тут – спи, когда хочешь, делай, что хочешь... Покорми меня, и я пошёл отдыхать.
Лера понимала, что сейчас полностью зависит от мужа, поэтому послушно шла на кухню и кормила голодного добытчика, порой забывая – ела ли она сама.
Оберегая новорожденную Алису от бактерий, муж строго-настрого запретил кому бы то ни было приходить к ним домой первые два месяца, и даже на ежедневную прогулку боялся выпускать, пока был дома. Лера сначала недоумевала, потом посмеивалась, а после начала потихоньку нарушать его запреты – прогулки длились всё дольше, позже к ней присоединялись другие мамочки или родные, которые, не стесняясь, откидывали вуаль и сюсюкались со спящим младенцем.
Алиса росла смышлёной девочкой, только разговаривать не спешила. То, что она говорила, могла понять только Лера, больше никто из близких разобрать её язык был не в силах. Когда дочери исполнилось полтора года, Лера впервые завела разговор о яслях или детском садике.
— Нет, не может быть и речи! – воскликнул Антон, дожёвывая спагетти. — Не думай даже! Самое большее – отдадим лет в пять, а лучше вообще не водить никуда, пусть сразу в школу идёт.
— Антош, у меня на работе начались назначения новые, я бы хотела...
— Никаких работ! – он вдруг швырнул вилку на стол, отчего та подпрыгнула и со звоном упала на пол. — Я хочу, чтобы моя дочь росла с мамой, а не с какими-то чужими тётками! И чтобы была дома, здоровая и счастливая, а не сопливая и грязная!
— Антон, откуда у тебя такие мысли о детских садах? Что за бред? Ты сам-то хоть был в садике? – Лера подняла вилку и положила её в раковину.
— Нет! – муж встал с гордо поднятым подбородком и достал чистую вилку. — Я рос с бабушкой, пока мама с папой работали. И скажу тебе честно: ни разу об этом не пожалел! Я хочу, чтобы моя дочь не страдала от воспитательниц, насильно запихивающих манку в рот, и отвешивающих подзатыльники.
— У тебя явно искажённое понятие о детских заведениях. Не спорю, есть непрофессионалы, но не все же! – Лера проследила за движением мужа.
— Я своё мнение высказал. Нет. – он опустил глаза в тарелку, давая понять, что не собирается это обсуждать.
— Антош... – Лера придвинулась ближе. — Наш главный уходит через полгода. Ольга меня зовёт на своё место. Если я откажусь, то уже не смогу вернуться на ту же должность.
Антон откинулся на спинку стула и странно посмотрел на жену, чмокая губами.
— Зачем тебе работать, Лера? Я нас обеспечиваю, мы ни в чём не нуждаемся, ты домохозяйка, и молодая мать, чего тебе не хватает?
Лера вздёрнула брови и открыла рот, но не издала ни звука. Потом поморгала и выдавила, наконец:
— Чего мне не хватает?! Ты серьёзно сейчас? – вскочив, она чуть не опрокинула стул. — По-твоему, я должна всю жизнь посвятить себя семье и дому?
— А что в этом такого? Полмира так живёт, и ничего, все счастливы. – Антон смотрел на жену, не понимая, с чего вдруг она решила всё испортить.
— Подожди. – она вытянула указательный палец. — Когда ты делал мне предложение, ты сказал, что с ребёнком я буду сидеть столько, сколько пожелаю.
— Ну да. Я имел в виду, можешь вообще не работать, сиди хоть двадцать лет.
— Нет, прости, об этом уговора не было.
— Хорошо. Сиди до пяти лет. – он встал.
— А если я не хочу? – она сложила руки на груди, будто защищаясь.
— Я всё сказал. – сухо сказал Антон, и, резко развернувшись, ушёл в комнату.
Лера подошла к окну. Такого она не предвидела, и то, что муж вдруг запретит ей выйти на работу, не ожидала. Нет, она любит свою дочь, мужа и семью, но кроме домашних хлопот, в мире ещё куча интересного! Да и коллег себе Ольга не будет собирать вечно – рано или поздно вакансия, ждущая Леру, будет занята.
Утром, поправляя мужу галстук, она попыталась ещё раз завести разговор о яслях или детском саде, но он, сдвинув брови, бросил холодно:
— Я всё сказал вчера. Нет. – потом, видя, как изменилась в лице Лера, сказал чуть мягче: — Лер, тебе разве плохо? Я работаю, ты дома сидишь, отдыхаешь, чего тебе ещё нужно? Наслаждайся!
Она промолчала, понимая, что не добьётся от мужа согласия. Потому молча поцеловала его и, натянув улыбку, взмахнула рукой на прощанье.
Прошло пять месяцев с того дня. Разговоров о детском саде Лера больше не заводила, но стала встречать мужа "при параде" – с макияжем и причёской. Это изменение пришлось ему по вкусу, пока он однажды не ворвался вечером в квартиру с перекошенным от злости лицом.
— Лера! – заревел он с порога.
Она подошла, вытирая руки полотенцем.
— Не кричи, Алиса спит. Что случилось? – спросила женщина.
— Что ты делала сегодня в обед? – его глаза блестели, грудь вздымалась от неровного дыхания.
— А что?
— Ничего! Мама видела тебя у офиса! Какого чёрта?
— Не понимаю, о чём ты... – уклончиво ответила Лера и собралась уходить, но муж схватил её за руку.
— Ты вышла из кафе с Ольгой, а потом вы поднялись в офис. Что ты там делала? Говори!
— Ты точно хочешь это знать? – Лера вдруг выпрямила спину и смело взглянула разъярённому мужу в глаза.
— Хочу! Быстро говори, иначе...
— Иначе что? – она усмехнулась. — Да, я работаю. Почти полгода уже.
— А где Алиса в это время?
— Как где? В детском саду. – пожала плечами Лера.
— Ты не имела права это делать! Я запретил! – он стукнул по столу.
Лера вспыхнула и ответила громким шёпотом:
— Я не собираюсь гробить свою жизнь, утирая сопли! Меня ждали на работе, даже сохранили место. И если бы я не ушла в декрет, сейчас бы занимала кресло директора!
— Ах, вот оно что... – он сел на стул. — Значит, командовать захотелось?.. Не устраивает, что муж всё решает, да? "Феминистки" чёртовы! – Антон вскочил и забегал по кухне. Из детской на звук вышла сонная дочь.
— Антон, успокойся, ты разбудил ребёнка. – Лера подняла малышку, и покачивая, принялась поглаживать спинку. — Дело не в том, что кто-то хочет власти. А в том, что я не хочу провести всю жизнь домохозяйкой в клетке, пусть и золотой, но клетке! У меня красный диплом, Антон, если ты забыл! И я не для того пять лет вкалывала на сессиях, чтобы теперь бездарно всё профукать!
— То есть, ты не уволишься? – его ноздри дёргались, как у лошади.
— Нет.
— Выбирай: или я или работа!" – крикнул Антон в лицо Лере.
Она выпрямила спину и, твёрдо глядя в глаза мужа, ответила с ледяным спокойствием:
— Если ты ТАК ставишь вопрос, то я выбираю... себя! А если ты попробуешь мне помешать, то не увидишь дочь. Никогда! Ей не нужен такой отец, который считает, что семья - это его собственность, а не живые люди!
Антон замер и выдавил еле слышно:
— Ах так? Хорошо! Только кто теперь будет обслуживать все твои хотелки?
Лицо Леры исказила брезгливая гримаса. Она достала из кухонного ящика листок бумаги с распечаткой.
— Вот. Это, как ты говоришь, мои хотелки, а это – твои расходы на себя, любимого. А вот это, – она развернула ещё лист, — моя зарплата за последний месяц. Так что, кто кого содержит, это ещё вопрос.
Антон схватил листок с распечаткой, его пальцы дрожали. Глаза пробежали по цифрам, и он резко поднял взгляд:
— Ты... врала мне полгода?
— Нет, — Лера покачала головой, всё так же крепко прижимая к себе Алису. — Я просто перестала рассказывать.
Он швырнул бумагу на стол.
— И что теперь? Ты серьёзно думаешь, что справишься одна? Без моей помощи? Без моих денег?
— Твои деньги? — она рассмеялась, но в голосе звенела горечь. — Антон, ты даже не знаешь, сколько стоит пачка подгузников. Или сколько я трачу на продукты. Ты просто приносишь зарплату и считаешь себя героем.
Алиса, испуганная тоном родителей, прижалась к маме, спрятав лицо в её шее.
— Ты испортил ей праздник, — прошептала Лера, гладя дочь по спинке. — Она вчера так ждала, когда папа придёт с работы... чтобы показать свою поделку из сада.
Антон сжал кулаки.
— Ты украла у меня дочь! Ты забрала Алису в этот чёртов сад, не спросив!
— Я спрашивала, — холодно ответила Лера. — Ты сказал «нет». А потом я поняла, что не обязана спрашивать.
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Антон медленно опустился на стул, будто из него вытянули стержень.
— Ты... хочешь уйти?
Лера посмотрела на него — на этого человека, которого когда-то так тщательно выбирала. На его сдвинутые брови, на привычку теребить манжет рубашки, когда он нервничает. На его уверенность, что мир вращается вокруг его решений.
— Я уже ушла. — сказала она тихо. — Полгода назад.
***
Через месяц Лера с Алисой переехали в съёмную квартиру.
Первое время дочь по утрам спрашивала:
— Где папа?
— Он... на работе, — отвечала Лера.
Потом Алиса перестала спрашивать.
А ещё через полгода Лера получила повышение. В тот же вечер она купила дочери огромного плюшевого мишку — того самого, которого Антон когда-то назвал «бесполезной тратой денег».
Алиса вцепилась в плюшевого мишку, прижимая его к щеке. Её глазки блестели, когда она гладила игрушку:
— Мама, ого-го! — прошептала она, растягивая слово, как всегда делала, когда что-то её впечатляло.
Лера присела перед дочкой, поправляя ей бантик:
— Тебе нравится?
— Да! — девочка замотала головой, обдавая маму запахом детского шампуня. — Мой!
— Да, твой, — Лера прижала дочь к себе, чувствуя, как та уткнулась носиком ей в шею. — Наш мишка.
Алиса вдруг отстранилась, её бровки поползли вверх:
— Папа... не ругай?
Сердце Леры сжалось. Она провела ладонью по тёплой спинке ребёнка:
— Нет, солнышко. Больше никогда.
Девочка задумалась на секунду, потом вдруг звонко рассмеялась и потянула маму за руку к выходу из магазина.
Лера позволила себя увлечь, глядя, как дочь тянется к солнечному свету, льющемуся через стеклянные двери. Свобода пахла ванильным мороженым и новым плюшевым мишкой.
