(рассказ основан на реальной истории)
Голод был единственным, что заставило Глеба согласиться войти в этот ресторан. Воздух здесь был пропитан незнакомыми пряностями, и Виктория видела, как морщится его нос — верный признак внутренней борьбы.
— Ты уверена, что тут есть что-то нормальное? — Глеб скептически осматривал интерьер, словно каждая восточная лампа была его личным врагом.
— Определись уже с «нормальным», — Виктория повела плечами. — Курица с картошкой — это не весь спектр мировой кулинарии.
Официант, улыбчивый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, положил перед ними меню. Глеб открыл его с таким выражением, будто внутри мог обнаружиться список пыток.
— Что порекомендуете? — улыбнулась Виктория официанту.
— Лагман превосходен. А хашлама — наша гордость. Булгур с овощами заказывают все туристы.
Глеб, не поднимая глаз, спросил:
— А есть просто курица? Без экзотики.
Виктория закатила глаза так, что на секунду увидела потолок ресторана. Третий день путешествия, и он все еще боится попробовать местную кухню.
— И картошку, пожалуйста, — добавил Глеб с виноватой улыбкой.
— Мне лагман и хашламу, — Виктория демонстративно проигнорировала его взгляд. — И казылык на двоих, может, хоть это ты попробуешь.
Позже, когда Глеб отправился в душ, Виктория достала телефон.
Вика: Мам, ты не поверишь. Он опять заказал курицу с картошкой. В РЕСТОРАНЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУХНИ!
Мама: Может, ему просто не нравятся новые вкусы?
Вика: Он их даже не пробовал! Знаешь, я сегодня чуть вилку в него не метнула. Лагман был божественный, а этот гурман говорит "пахнет странно" и отодвигает тарелку.
Мама: Не всем нравится экспериментировать, доченька.
Вика: Но это же ЖИЗНЬ! Как можно путешествовать и есть то же, что дома? Я по-моему в его тарелку уже с большим интересом смотрю, чем в его глаза.
Виктория отправила фотографию своего обеда — ароматный лагман, сочная хашлама и яркий салат. Затем, с ухмылкой, сделала снимок тарелки Глеба — куриная ножка с картошкой фри, словно из детского меню.
Мама: А казылык он попробовал?
Вика: Да, и чак-чак еще. Сказал "неплохо". Неплохо! Мама, это же ШЕДЕВР был! О боже, он выходит из ванной. Пока.
Виктория спрятала телефон и вздохнула. Она влюбилась в Глеба три года назад — в его смех, в то, как он слушает, в его надежность. Но эта избирательность в еде с каждым днем раздражала все сильнее.
Их первое свидание было в обычной кофейне. Ничто не предвещало проблем — Глеб заказал сэндвич с курицей и не возмущался.
Второе свидание — итальянский ресторан. Глеб выбрал простую пасту с курицей.
Третье — японский ресторан. "Ты не любишь суши?" — удивилась тогда Виктория. "Просто не хочу рисковать", — ответил он, заказывая... куриное терияки.
Только на пятом свидании она осознала масштаб проблемы, когда Глеб признался, что не ест рыбу (любую), в том числе морепродукты, баранину, свинину, большинство овощей, "странные" крупы и "подозрительные" соусы.
Список запретного продолжался, и Виктория тогда только посмеялась, находя это милой причудой. Сейчас, три года спустя, в путешествии, когда она хотела разделить с ним гастрономические открытия, эта причуда превратилась в стену между ними.
***
— Здесь мы не будем есть, — категорично заявил Глеб, проходя мимо уличного кафе, где аппетитно шипели на мангале шашлыки из баранины.
— Почему? Выглядит отлично, — Виктория остановилась, вдыхая аромат.
— Ты же знаешь, я не ем баранину.
— Но там наверняка есть и курица.
— В таком месте? Сомневаюсь в их гигиене.
Виктория почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Знаешь что? Иди искать свою стерильную курицу, а я поем здесь, — она резко повернулась к кафе.
Глеб схватил ее за руку.
— Вик, брось. Давай найдем место, где хорошо обоим.
— Где хорошо обоим? — она вырвала руку. — Мы уже третий день едим только там, где есть твоя проклятая курица с картошкой! Я хочу попробовать местную кухню, а не искать McDonald's в исторических кварталах!
— Ты преувеличиваешь, — его голос стал холодным. — Я ем не только курицу.
— Да? Удиви меня, гурман. Что еще ты ешь?
— Макароны. Пиццу с ветчиной. Сосиски.
— Ого! Какое разнообразие! — Виктория театрально всплеснула руками. — Просто кулинарное путешествие по миру!
Прохожие начали оглядываться. Глеб поджал губы.
— Я не буду спорить посреди улицы.
— Конечно, — Виктория разозлилась еще больше от его спокойствия. — Ты вообще никогда не споришь. Ты просто гнешь свою линию.
— Я не обязан есть то, что мне не нравится.
— А пробовать ты обязан? Или даже это выше твоих сил?
Глеб глубоко вздохнул и указал на ресторан через дорогу.
— Там подают стейки. Я согласен на стейк.
— Великодушно, — процедила Виктория, но направилась к указанному месту.
В ресторане она демонстративно заказала самое экзотическое блюдо из меню и сфотографировала его для мамы. Глеб молча жевал свой стейк — прожаренный до состояния подошвы, конечно же — и атмосфера между ними была холоднее, чем мороженое, которое Виктория заказала на десерт.
***
Вернувшись в Москву, Виктория решила устроить дипломатическую миссию. Она пригласила родителей Глеба на ужин, надеясь, что от них узнает причину его кулинарной зашоренности.
Вечер начался неловко. Она старалась приготовить что-то универсальное — ризотто с курицей, салат и домашний хлеб. Мать Глеба, Ирина Петровна, принесла торт, а его отец, Юрий Михайлович, — бутылку хорошего вина.
— Вкусно, — похвалил Юрий Михайлович, пробуя ризотто. — Напоминает ризотто по-милански, которое я готовил в ресторане.
Виктория поперхнулась вином.
— В ресторане?
Глеб внезапно заинтересовался содержимым своей тарелки.
— Да, я поваром работал почти двадцать лет, — с гордостью сказал Юрий Михайлович. — Сейчас уже на пенсии, но иногда консультирую.
Виктория медленно повернулась к Глебу.
— Твой отец — повар? И ты мне никогда об этом не говорил?
Глеб пожал плечами:
— Не видел повода.
— Повода? — Виктория сдержалась, чтобы не стукнуть его вилкой. — Я три года жалуюсь тебе на твой детский рацион, а ты "не видел повода" упомянуть, что вырос в семье повара?
Ирина Петровна нервно улыбнулась:
— Глеб всегда был... привередливым. Даже в детстве.
— Привередливым? — хмыкнул Юрий Михайлович. — Это мягко сказано. А всё из-за моих экспериментов.
— Папа, — предупреждающе сказал Глеб.
— Что? Виктория имеет право знать, — он повернулся к ней. — Я был одержим работой. Каждое новое блюдо опробовал на семье. А Глебу было шесть, когда я решил, что пора ему познакомиться с настоящими деликатесами.
— Деликатесами? — переспросила Виктория.
— Устрицы, тартар из конины, фуа-гра... — Юрий Михайлович покачал головой. — Я не спрашивал, хочет ли он это есть. Я был уверен, что воспитываю гурмана.
— И что случилось? — Виктория заметила, как побелели костяшки пальцев Глеба, сжимающих вилку.
— Он отравился, — тихо сказала Ирина Петровна. — Сильно. Три дня в больнице.
— Это был не просто тартар, — голос Глеба был ледяным. — Это был тухлый тартар. Потому что великий шеф экспериментировал с "выдержкой" мяса.
Юрий Михайлович виновато опустил глаза.
— Я был неправ. И сколько раз извинялся...
— А потом ты заставлял меня есть твои эксперименты каждый день! — Глеб резко отодвинул тарелку. — "Глеб, попробуй этот соус из анчоусов", "Глеб, оцени маринованные артишоки", "Глеб, это всего лишь бычьи хвосты"!
— Я хотел вернуть тебе вкус к еде после того случая! — возразил Юрий Михайлович.
— Ты хотел доказать себе, что можешь воспитать сына-гурмана! — Глеб встал из-за стола. — Мама, прости, но я не могу больше.
Он вышел на балкон, оставив трех растерянных людей за столом.
— Почему ты мне никогда не рассказывал? — Виктория нашла Глеба на балконе. Он смотрел на городские огни, обхватив руками перила.
— Зачем? Чтобы ты тоже считала меня неполноценным?
— С чего ты взял...
— "Детский рацион", "гурман на диете", "кулинарная трусость" — это все твои выражения, Вик, — он не смотрел на нее. — Ты думаешь, я не вижу, как ты морщишься, когда я заказываю курицу? Как переписываешься с мамой, жалуясь на меня?
Виктория прикусила губу. Действительно, она не особо скрывала своё разочарование его выбором.
— Я не понимала, что за этим стоит травма.
— А должна быть травма, чтобы уважать мои предпочтения? — Глеб наконец повернулся к ней. — Я не просил тебя отказываться от твоих экспериментов. Я просто хотел, чтобы ты не заставляла меня.
— Я не заставляла...
— Нет? А эти постоянные "ну попробуй кусочек", "хотя бы лизни", "от одного раза ничего не будет"? Или манипуляции "если ты меня любишь, попробуй это"?
Виктория почувствовала, как краснеет. Да, она действительно говорила что-то подобное.
— Я просто хотела разделить с тобой впечатления, — тихо сказала она. — Для меня еда — это часть культуры, часть приключения.
— А для меня еда — это зона стресса, — так же тихо ответил он. — С шести лет. Каждый незнакомый вкус вызывает панику. Я боюсь, понимаешь? Не могу это контролировать.
Он отвернулся, и Виктория поняла, что он пытается скрыть слезы. Ей стало стыдно за все те разы, когда она высмеивала его выбор, дразнила и раздражалась.
— Прости меня, — она осторожно положила руку ему на плечо. — Я не знала.
— Легче от этого не становится, — он попытался улыбнуться. — Я и сам себя ненавижу за это. Видела бы ты лицо папы, когда я отказывался даже попробовать блюда, на которые он потратил часы.
Они помолчали, глядя на ночной город.
— Знаешь, что самое обидное? — наконец сказал Глеб. — Я завидую тебе. Тому, как ты наслаждаешься едой. Как радуешься новым вкусам. Я бы хотел быть таким, но... не могу.
Следующим вечером Глеб вернулся с работы и обнаружил Викторию на кухне. Она что-то помешивала в кастрюле, аппетитно пахло, и к его удивлению, это не вызвало привычного беспокойства.
— Что готовишь? — он подошел и осторожно заглянул в кастрюлю.
— Куриный суп, — Виктория улыбнулась. — Самый обычный. Курица, картошка, морковь, лук...
— А почему вдруг суп? Ты же любишь поизысканнее.
— Хочу, чтобы сегодня мы оба наслаждались ужином, — она протянула ему ложку. — Попробуешь?
Глеб удивлённо посмотрел на неё, но взял ложку.
— Вкусно, — он кивнул. — Как у бабушки.
— Я звонила твоей маме, спросила рецепт, — призналась Виктория. — Кстати, она посоветовала добавить немного куркумы. Но я не стала, подумала, что ты заметишь.
— Возможно, я бы и не заметил, — Глеб опустил глаза. — Спасибо, что... понимаешь.
Виктория достала из шкафа две миски.
— Я поговорила с мамой. Много думала. И поняла, что давила на тебя.
— Я тоже не идеален, — Глеб помог ей разлить суп. — Мог бы и раньше объяснить, почему так реагирую на новую еду.
Они сели за стол, и Виктория заметила, что напряжение, которое обычно сопровождало их совместные трапезы, исчезло.
— У меня есть предложение, — сказала она, отламывая кусочек хлеба. — Давай раз в неделю готовить вместе. Что-то новое, но с привычными тебе ингредиентами.
Глеб задумался, потом кивнул:
— С одним условием. Никакого давления, если я не смогу это съесть.
— Договорились, — Виктория протянула руку. — И еще. Я больше не буду жаловаться маме на твои пищевые привычки.
— А я попытаюсь... хотя бы иногда... пробовать что-то новое, — Глеб пожал её руку. — Но только если буду точно знать состав.
***
Три месяца спустя они сидели в новом ресторане. Глеб изучал меню с привычной осторожностью, но теперь Виктория не закатывала глаза, а терпеливо ждала.
— Что думаешь заказать? — спросила она.
— Курицу с грибным соусом, — он посмотрел на неё с легкой улыбкой. — И на гарнир рис, а не картошку.
Виктория тепло улыбнулась, воспринимая это как маленькую, но победу. За прошедшие месяцы их кулинарные эксперименты привели к нескольким открытиям: Глеб обнаружил, что ему нравится ризотто с грибами, тушеная говядина и даже некоторые морепродукты — если они были приготовлены определенным образом.
— А что ты будешь? — спросил он, когда официант принял заказ.
— Рыбу на гриле, — она заметила, как он слегка поморщился. — Но я не буду настаивать, чтобы ты попробовал.
— Спасибо, — он протянул руку через стол и сжал её пальцы. — Знаешь, я недавно разговаривал с отцом.
— И как он?
— Хорошо. Извинился снова. Я сказал, что хочу научиться готовить простые блюда... Он был рад.
Официант принес их заказ. Глеб осторожно попробовал свой соус, и Виктория затаила дыхание.
— Вкусно, — кивнул он. — Не так страшно, как я думал.
Виктория подумала о том, как далеко они продвинулись. Нет, Глеб все еще не бросался пробовать экзотические блюда и, возможно, никогда не станет гастрономическим авантюристом. Но он делал маленькие шаги, каждый из которых для него был подвигом.
А она научилась уважать его границы и поняла, что любовь — это не в том, чтобы разделять одинаковые вкусы, а в том, чтобы принимать различия.
— Может, в следующую субботу приготовим что-нибудь вместе с твоим отцом? — предложила она. — Что-нибудь простое.
Глеб улыбнулся, и в этой улыбке было больше доверия, чем за все их предыдущие годы вместе.
— Я бы хотел попробовать.