(рассказ основан на реальной истории)
Диана захлопнула ноутбук и раздраженно выдохнула. Две недели она пыталась научить отца пользоваться видеозвонками, и все безрезультатно. Виктор Павлович упрямо отказывался принимать современные технологии, словно это было личное оскорбление.
— Пап, ну ты серьезно? — она протянула ему смартфон. — Тут просто надо нажать на зеленую кнопку. Зе-ле-ну-ю.
Отец взял телефон двумя пальцами, как будто тот мог укусить его.
— Мне эта штуковина нафиг не сдалась, — проворчал он, возвращая гаджет. — С моим-то кнопочным телефоном я и так прекрасно звоню. Чего мне еще надо?
— Двадцать первый век на дворе! — Диана закатила глаза. — Все нормальные люди давно уже...
— А я, значит, ненормальный? — перебил Виктор Павлович, сузив глаза.
Диана поджала губы. Каждый их разговор неизменно скатывался в одну и ту же колею. Как будто они говорили на разных языках.
— Я просто хочу, чтобы ты мог связаться со мной, когда я в командировке. И чтобы я могла тебя видеть, — сказала она тише. — Что тут такого страшного?
— Ничего страшного, — пожал плечами отец. — Только зачем мне это? Чтобы как твоя сестра сидеть, уткнувшись в эту дрянь по двадцать четыре часа в сутки?
— Сравнил! Света хотя бы пользуется мессенджерами, а не шлет эти кошмарные смс со своей древней Нокии! — Диана вскочила с дивана. — И она не сидит в телефоне круглосуточно, она работает медсестрой, всё-таки!
Виктор Павлович тяжело поднялся с кресла и пошел на кухню, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Пап, ну почему ты такой упрямый? — Диана последовала за ним. — Тебе же самому будет удобнее. Электронная почта, навигатор, онлайн-банкинг... Это же экономит кучу времени!
— Мне некуда спешить, — отрезал отец, наливая воду в чайник. — Я уже тридцать лет хожу в одно и то же почтовое отделение и в один и тот же банк. И мне, знаешь ли, нравится разговаривать с людьми, а не с машинами.
Диана набрала в грудь воздуха, готовясь к новому раунду аргументов, но ее прервал телефонный звонок.
— Алло? Да, Даниил. Нет, я еще у отца... — она перешла на шепот. — Да, опять то же самое. Приеду минут через сорок.
Она сбросила звонок и виновато посмотрела на отца.
— Мне пора. Даниил ждет.
— Передавай привет своему компьютерному гению, — сказал отец с едва уловимой насмешкой. — Надеюсь, он-то хоть иногда отрывается от экрана.
Диана сдержалась, чтобы не ответить колкостью.
— Я заеду в среду, — сказала она уже в дверях. — И, пап... подумай все-таки насчет смартфона. Я могла бы тебе фотографии с отпуска скидывать. И внуков своих будешь в видеочате видеть, когда они появятся.
— Когда внуки появятся, тогда и подумаю, — буркнул Виктор Павлович, но Диана уже не слышала его.
— Нет, ты представляешь? — Диана рассказывала Даниилу о своем визите к отцу, нервно размешивая сахар в кофе. — Он наотрез отказывается даже пробовать! Как будто я предлагаю ему не телефон, а какую-то бомбу.
Даниил поморщился:
— Да брось ты. Старикам тяжело перестраиваться. Мой дед тоже на дух не переносит никакую технику новее патефона.
— Моему отцу всего пятьдесят восемь! — возразила Диана. — Он не старик! И кстати, половина его коллег в школе прекрасно освоили и компьютеры, и смартфоны. А он как упрется — ни в какую. Это же просто упрямство!
— Ну и пусть живет как хочет, — пожал плечами Даниил. — Тебе-то что за печаль?
— Мне за него стыдно, понимаешь? — Диана постучала ложечкой о край чашки. — Вчера я зашла за ним в школу, так он стоял у расписания и переписывал изменения в блокнот. В блокнот, Даня! Когда все давно получают уведомления в телефон.
— И чем это плохо?
— Он же как пещерный человек! — воскликнула Диана так громко, что пара за соседним столиком обернулась. — Тратит на все в три раза больше времени, чем нужно. А еще эти его кассеты, которые он собирает. Ты видел эти жуткие коробки? Пыль, плесень...
— Ну, это же его хобби, — Даниил отхлебнул кофе. — У каждого свои чудачества.
— Не защищай его, — Диана нахмурилась. — Ты прекрасно знаешь, что мой отец — это ходячий анахронизм. Он даже телевизор не умеет программировать! Представляешь, как мне неловко, когда коллеги спрашивают про родителей, а я должна объяснять, что мой отец — преподаватель истории, который застрял в прошлом веке?
Даниил задумчиво посмотрел на нее.
— Ты слишком близко к сердцу все принимаешь, — сказал он наконец. — Это его жизнь, его выбор. Не хочет человек — и не надо.
— Как ты не понимаешь? — Диана раздраженно покачала головой. — Это же не просто причуда. Это... это как отказ от жизни. Он не видит ничего дальше своих учебников и старых кассет. Он перестал развиваться. Просто существует в этом своем прошлом мирке.
Даниил пожал плечами:
— Может, ему там хорошо?
— Ему там одиноко, — отрезала Диана. — Он замкнулся после смерти мамы. И эти его кассеты... Ты знаешь, что он до сих пор хранит все ее записи? Как будто прошлое можно законсервировать.
— А ты не думала, что, может, для него это способ справиться с горем? — спросил Даниил. — Не всем помогает бежать вперед сломя голову.
Диана промолчала. Ей не хотелось признавать, что в словах Даниила была доля правды. Семь лет прошло с тех пор, как не стало мамы, а рана все еще не затянулась ни у нее, ни у отца. Только Диана выбрала забыться в работе и технологиях, а отец... отец словно застыл в том времени, когда мама была жива.
— Я просто хочу, чтобы он был как все, — сказала она тихо. — Чтобы мне не приходилось краснеть за него.
Даниил внимательно посмотрел на нее.
— И ты уверена, что делаешь это для него, а не для себя?
Через две недели Диана решилась на отчаянный шаг. Она договорилась со Светой, что та займет отца на пару часов — якобы ей нужна помощь с перестановкой мебели. Этого времени должно было хватить.
Как только они уехали, Диана достала ключи и вошла в отцовскую квартиру. План был прост: она уберет это старье, расставит современную технику и покажет отцу, насколько лучше может быть его жизнь. Стратегия шока, как называл это Даниил, хотя и не одобрял ее затею.
Диана начала с гостиной. Старый музыкальный центр с кассетной декой занимал почетное место на полке. Рядом — аккуратно расставленные кассеты в потертых коробочках. Диана поморщилась. Она помнила этот магнитофон с детства, отец купил его незадолго до смерти мамы.
Решительно упаковав центр в коробку, она поставила на его место новую беспроводную колонку с голосовым управлением — подарок от нее и Даниила. Затем убрала кассеты в шкаф, а на их место выставила новенький планшет. Дальше было сложнее: она отключила старый телевизор и подсоединила современный смарт-ТВ с голосовым поиском.
Когда она добралась до кабинета, где отец хранил свои рабочие материалы, сомнения начали закрадываться в душу. Стоит ли заходить так далеко? Но отступать было поздно.
Диана заменила старый CD-проигрыватель на еще одну беспроводную колонку. Приклеила на столе заметку с инструкциями по использованию. Расставила умные лампы, которые можно включать голосом.
Последним штрихом стал новый смартфон — она оставила его заряжаться на тумбочке в спальне, с запиской: "Я загрузила сюда все твои контакты. Просто нажми на имя, чтобы позвонить."
Закончив, она оглядела квартиру. Стало определенно современнее, но и... безличнее. Диана отогнала эту мысль. Отец поворчит пару дней, а потом привыкнет и скажет спасибо.
Она как раз закрывала дверь, когда зазвонил телефон.
— Привет, Свет, — ответила она. — Да, я уже все сделала... Что? Уже едете назад?
Диана с ужасом посмотрела на часы. Она не успела вынести коробки со старой техникой.
— Нет-нет, задержите его еще хотя бы на полчаса! — попросила она сестру. — Скажи, что хочешь чаю или... придумай что-нибудь!
Но было поздно. Из-за угла уже показалась отцовская "Лада", а рядом с ней — и сама Света, машущая ей рукой.
Диана замерла на месте. Отец припарковался, выключил двигатель и вышел из машины. Его взгляд упал на коробки у багажника Дианиной машины.
— Что это? — спросил он, нахмурившись.
— Пап, — начала Диана. — Я хотела сделать тебе сюрприз...
— Какой еще сюрприз? — Виктор Павлович подошел к коробкам и увидел торчащий угол своего старого магнитофона. — Это что, мои вещи?
Диана глубоко вдохнула.
— Я обновила твою технику, — сказала она быстро. — Поставила новый телевизор, умные колонки, все самое современное. Тебе понравится, правда!
Отец смотрел на нее так, словно видел впервые. Света за его спиной покачала головой.
— Ты была у меня дома, без меня? — спросил он тихо. — И выбросила мои вещи?
— Не выбросила, а заменила! — воскликнула Диана. — Пап, ты же сам не понимаешь, сколько времени теряешь со своими кассетами и древними телефонами! Я просто хотела помочь!
— Помочь? — повторил отец, и его голос дрогнул. — Ты ворвалась в мой дом и выкинула то, что мне дорого. Так ты это называешь — помощью?
— Пап, ты преувеличиваешь, — вмешалась Света. — Уверена, Диана хотела как лучше...
— Я не с тобой разговариваю, — отрезал Виктор Павлович, не сводя глаз с младшей дочери. — Диана, ты отдаешь себе отчет, что это — вторжение? Что ты не имела никакого права?
— Но, пап, — Диана почувствовала, как её уверенность тает. — Ты же не хотел даже пробовать! Я думала, если ты увидишь, насколько это удобнее...
— А ты не думала спросить меня? — отец повысил голос. — Может, я не хочу, чтобы в моем доме все слушало и следило за мной? Может, мне нравится моя жизнь такой, какая она есть?
— Но это же глупо! — Диана тоже начала заводиться. — Цепляться за старые вещи, когда есть гораздо более удобные! Ты живешь, как будто на дворе все еще девяностые!
— И что с того? — крикнул отец. — Это мое право! Моя жизнь! А ты считаешь себя вправе решать за меня!
— Тише, тише, — Света встала между ними. — Соседи же смотрят. Давайте зайдем в дом и спокойно поговорим.
Виктор Павлович покачал головой.
— Нет, — сказал он твердо. — Сначала она вернет все как было. До последней кассеты.
— Пап... — начала Диана.
— Все! — отрезал отец. — Если ты сейчас же не начнешь исправлять то, что натворила, я просто сменю замки. И ты больше не переступишь порог моего дома.
Диана почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Ты же мой отец, — сказала она дрожащим голосом. — Я просто хотела, чтобы тебе было лучше...
— Лучше? — переспросил он. — Или тебе просто стыдно за меня?
Диана молчала, потому что ответить было нечего.
Три часа потребовалось, чтобы вернуть квартиру отца в прежнее состояние. Диана подключала обратно телевизор, расставляла кассеты, возвращала на место старый телефон. Света помогала ей, не говоря ни слова — и за это Диана была ей благодарна. Виктор Павлович наблюдал за ними из кресла, скрестив руки на груди.
— Магнитофон не работает, — наконец сказал он, когда Диана вернула музыкальный центр на его место. — Ты что-то сделала с ним.
— Ничего я не делала! — огрызнулась Диана. — Он просто старый и ломается. Как и все в этой квартире!
— Хватит! — Света хлопнула рукой по столу. — Вы оба ведете себя как дети! Диана, ты была неправа, что зашла без спроса и тем более — начала что-то менять. Папа, ты мог бы хотя бы попробовать быть благодарным за то, что она о тебе беспокоится.
— Беспокоится? — переспросил отец. — Она стыдится меня. Своего отставшего от жизни отца. Я же вижу, как она морщится, когда я достаю свой кнопочный телефон. Как закатывает глаза, когда я говорю, что не пользуюсь интернетом.
— Это неправда! — воскликнула Диана, но внутренний голос тут же напомнил ей о разговоре с Даниилом. Разве не те же слова она говорила?
— Я вижу это в твоих глазах, — продолжал отец. — Я для тебя — пережиток прошлого. И тебе хочется поскорее меня модернизировать, чтобы не краснеть перед своими продвинутыми друзьями.
— Пап, — начала Диана, но слова застряли в горле.
— Оставьте меня, — сказал Виктор Павлович устало. — Обе. Мне нужно побыть одному.
Сестры переглянулись и молча вышли из квартиры.
— Ты действительно перегнула палку, — сказала Света, когда они оказались на улице. — Это же его личное пространство. Его вещи.
— Я хотела как лучше, — ответила Диана, глядя в землю. — Он же просто упрямится. Живет прошлым.
— А может, ему так легче? — тихо спросила Света. — Он тоскует по маме, ты же знаешь. Эти старые кассеты, фотографии... Это все, что у него осталось.
Диана остановилась.
— О чем ты?
— Ты что, не знаешь? — удивилась Света. — Он же хранит все эти кассеты с записями маминого голоса. Она же пела в хоре, помнишь? И эти записи... Он слушает их почти каждый вечер.
Диана почувствовала, как холодеет внутри.
— Я не знала, — прошептала она. — Я думала, это просто старая музыка.
Света покачала головой.
— Эх ты, технарь. Ты когда-нибудь заходила к нему просто так? Посидеть, поговорить? Или всегда только с какой-то миссией — научить его пользоваться телефоном, заставить завести электронную почту?
Диана не ответила, потому что ответ был очевиден.
На следующий день Диана вернулась к отцу. Одна, без Светы. Она долго стояла перед дверью, не решаясь позвонить. Наконец, глубоко вздохнув, нажала на кнопку звонка.
Виктор Павлович открыл не сразу. Его лицо было усталым, под глазами залегли тени.
— Что ты хочешь? — спросил он, не приглашая войти.
— Пап, — Диана протянула ему пакет. — Я кое-что принесла.
Отец недоверчиво взял пакет и заглянул внутрь. Его брови поднялись, когда он увидел содержимое.
— Это... — он достал старую кассету. — Где ты её нашла?
— У меня дома, — ответила Диана. — Я забрала её в прошлом году, когда ты давал мне послушать. И еще кое-что...
Она протянула ему небольшой портативный кассетный плеер с наушниками.
— Это вместо того магнитофона, который я сломала. Мне пришлось объехать полгорода, чтобы найти такой. Новый.
Виктор Павлович медленно взял плеер, повертел его в руках.
— Зачем? — спросил он тихо.
— Света рассказала мне, — Диана опустила глаза. — Про мамины записи. Я не знала.
Отец помолчал, затем отступил, пропуская её в квартиру.
— Я хотел показать тебе, — сказал он, когда они расположились в гостиной. — Много раз хотел. Но ты всегда так торопилась, всегда была такая занятая со своими компьютерами и смартфонами...
Он открыл ящик и достал кассету, бережно, как величайшую драгоценность.
— Это мамин голос, — сказал он. — Её хор. Она солировала тогда. 1996 год, весенний концерт.
Он вставил кассету в плеер, который принесла Диана, подключил наушники и протянул их дочери.
— Послушай.
Диана надела наушники, и мир вокруг исчез. Голос, который она почти забыла за семь лет, полился в уши — молодой, сильный, с той особенной хрипотцой, которая делала его неповторимым. Мама пела народную песню, которую часто напевала, когда Диана была маленькой.
Слезы брызнули из глаз, и Диана не стала их сдерживать. Она слушала, закрыв глаза, и видела мать — такой, какой она была до болезни. Счастливой. Живой.
Когда песня закончилась, Диана сняла наушники и посмотрела на отца. Он сидел, глядя в окно, и по его щеке текла одинокая слеза.
— Теперь ты понимаешь? — спросил он тихо. — Почему я держусь за эти старые вещи?
Диана кивнула, не в силах говорить.
— Каждый справляется с горем по-своему, — продолжал отец. — Ты бросилась в свой мир технологий, чтобы забыть и двигаться дальше. А я... я не хочу забывать.
— Прости меня, — прошептала Диана. — Я была эгоисткой.
Виктор Павлович покачал головой.
— Ты просто другая, — сказал он. — И это нормально. Мир меняется, и ты меняешься вместе с ним. А я... я, наверное, действительно слишком упрямый.
Он достал из кармана новенький смартфон — тот самый, что Диана оставила ему вчера.
— Я попробую, — сказал он. — Не обещаю, что научусь всему сразу, но... может, ты покажешь мне, как звонить по видеосвязи? Чтобы я мог видеть тебя, когда ты в командировке.
Диана улыбнулась сквозь слезы.
— Конечно, пап. Все, что захочешь.
— И еще одно, — добавил Виктор Павлович. — Ты не могла бы... не могла бы перенести мамины записи на что-нибудь более современное? Чтобы они не пропали, когда кассеты совсем испортятся.
— Я это сделаю, — кивнула Диана. — Обещаю.
Месяц спустя Диана снова сидела в гостиной отца. Виктор Павлович бережно протирал свой старый кассетный магнитофон, который удалось починить. Рядом стоял новенький ноутбук, на котором были аккуратно рассортированы по папкам оцифрованные записи маминого хора.
— Знаешь, — сказал отец, устанавливая магнитофон на полку. — Я начинаю понимать, что ты имела в виду. Некоторые из этих новых штук действительно... удобные.
Он кивнул на планшет, лежавший на столе.
— Я теперь читаю на нем книги. Шрифт можно увеличить, и глаза не так устают.
Диана улыбнулась.
— А я взяла привычку записывать лекции на диктофон, как ты делал раньше с кассетным магнитофоном. Оказывается, это действительно помогает лучше запоминать материал.
Отец рассмеялся и присел рядом с дочерью.
— Значит, мы оба чему-то научились, — сказал он. — Я — что не все новое плохо.
— А я — что не все старое бесполезно, — подхватила Диана.
Виктор Павлович достал из шкафа старую фотографию в рамке — на ней они втроем: он, Диана и мама. Счастливые, улыбающиеся.
— Я не хочу, чтобы ты думала, что я застрял в прошлом, — сказал он серьезно. — Просто... некоторые вещи стоит сохранять. Память, традиции.
— Я понимаю, пап, — кивнула Диана. — И я больше не буду пытаться тебя переделать. Обещаю.
Виктор Павлович обнял дочь за плечи.
— А я обещаю хотя бы иногда прислушиваться к твоим советам, — сказал он. — Но только если ты не будешь на меня давить.
Диана прижалась к отцу, как в детстве.
— Знаешь что, — сказала она, — я кое-что поняла. Технологии должны соединять людей, а не разделять их.
— Вот именно, — улыбнулся отец. — А теперь давай послушаем мамину любимую песню. Вместе.
Он бережно поставил кассету в магнитофон, и комнату наполнил теплый, родной голос. Диана закрыла глаза и подумала, что, возможно, ее отец вовсе не отстал от жизни. Может быть, это она в своей погоне за новизной забыла о том, что действительно важно — о связи между людьми, о памяти, о любви, которая сильнее времени и перемен.
Пожалуй, в этом и была настоящая мудрость — знать, что стоит менять, а что — хранить неизменным. И если кассетный магнитофон с записью маминого голоса делал отца счастливее, чем любой самый современный гаджет, то пусть так и будет. В конце концов, разве не в этом суть прогресса — делать людей счастливее?