— Я к вам жить! — объявила Светлана Николаевна, вкатывая огромный чемодан в крошечную прихожую однушки.
Катя застыла с чашкой кофе в руках. Антон так и остался у двери с открытым ртом.
— Мама? Ты... как ты нас нашла? — наконец выдавил он.
— Ой, да что тут искать-то? — Светлана Николаевна деловито осматривала квартиру. — Ты же риелтору звонил с домашнего телефона. Я номер записала, позвонила ему, сказала, что адрес потеряла. Милый человек, сразу всё выдал.
Она заглянула на кухню, потом в комнату.
— Однушка? Ну ничего, втроём поместимся.
Всего час назад
— Ну вот, теперь здесь наш кофе, — Катя поставила на подоконник две чашки. — Как тебе вид? Пятый этаж всё-таки.
— Так себе, — Антон обнял её за плечи. — Зато соседи сверху не будут топать как слоны. Главное, что мы теперь сами по себе. Никто не указывает, когда ложиться, когда вставать.
— Ага, свобода за двадцать две тысячи в месяц, — Катя улыбнулась. — Как думаешь, мы правильно сделали, что переехали? Может, стоило потерпеть с твоими родителями?
— После того, как мама устроила скандал из-за твоих носков в ванной? — Антон покачал головой. — Четыре года вместе, год женаты, пора жить своим умом. Тридцать четыре года уже, не мальчик.
Звонок в дверь разорвал их разговор.
Сейчас
— Втроём? — переспросила Катя, наконец обретая голос. — Светлана Николаевна, вы... в гости?
— Какие гости, Катенька! — свекровь махнула рукой, снимая пальто. — Я насовсем. Квартиру свою продала две недели назад. Вы же моя единственная семья теперь, после того как отец Антона умер год назад.
Антон смотрел на мать так, будто видел её впервые.
— Продала квартиру? Трёхкомнатную в центре?
— А что там делать одной? Только тоску наводить, — Светлана Николаевна уже прошла в комнату и осматривала разложенный диван. — Так, это ваша постель, понятно. А мне где?
Катя чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и опасное. Всё, чего они так ждали — их собственное пространство, их свобода — рушилось на глазах.
— Мама, но ты не предупредила, — Антон потёр лоб. — Мы не готовы. У нас только одна комната.
— А раскладушка у вас есть? Нет? Ну тогда надо купить. Или я могу на диване, а вы на полу пока. Молодые, вам можно.
Катя бросила на мужа взгляд, который ясно говорил: «Сделай что-нибудь!» Но Антон только беспомощно развёл руками.
— Я тут вам пирожков привезла. С капустой, Антоша, как ты любишь. И варенье клубничное, — Светлана Николаевна открыла чемодан. — А это тебе, Катя, шарфик связала. Под твоё пальто, то серое, страшненькое.
— Спасибо, — пробормотала Катя, принимая ярко-розовый шарф с оранжевыми помпонами.
— А вы не беспокойтесь, — продолжала свекровь. — Я деньги с квартиры отложила, буду вам помогать. Катя, ты же всё равно готовишь на двоих, какая разница — на троих? А я посуду мыть буду, уборку, стирку. Вы же на работе весь день.
Первая ночь
Катя лежала на жёстком надувном матрасе, который предусмотрительно привезла с собой свекровь. Рядом тихо посапывал Антон. На диване похрапывала Светлана Николаевна.
Так будет теперь всегда? Всю жизнь? Под надзором Светланы Николаевны? Никакой личной жизни, никакой свободы? Никаких детей, о которых они мечтали?
Утром Катя проснулась от запаха блинов. Свекровь уже хозяйничала на кухне, напевая что-то себе под нос. Антон сидел за столом, потягивая кофе и листая новости в телефоне. Как будто так и надо.
— Доброе утро, соня! — радостно поприветствовала её Светлана Николаевна. — Я тут завтрак приготовила. Садись, кушай, пока горячее.
Блины были идеальными — тонкими, кружевными, с хрустящими краями. Именно такими, какие Катя никогда не могла приготовить, как ни старалась.
— Вкусно? — спросила свекровь, глядя на неё с нескрываемым торжеством.
— Очень, — выдавила Катя.
— Вот и хорошо. Я научу тебя, если хочешь. Это несложно, просто нужно знать пропорции.
Конечно, несложно. Для неё всё несложно. Идеальные блины, идеальная мать, идеальная хозяйка. А я кто? Никто. Девчонка, укравшая её сына.
— Мама, мы вчера говорили с Катей, — вдруг сказал Антон. — Нам нужно обсудить, как мы будем жить дальше.
— А что тут обсуждать? — удивилась Светлана Николаевна. — Живём вместе, помогаем друг другу. Семья же.
— Дело в том, что мы с Катей... мы только начали жить вместе, одни. Нам нужно пространство.
— Какое ещё пространство? — свекровь нахмурилась. — Вы же не в космосе. Квартира маленькая, да, но ничего, привыкнем.
— Мама, ты не понимаешь. Мы не можем жить втроём в однокомнатной квартире. Это... это ненормально.
Светлана Николаевна отложила лопатку, и её голос стал ледяным:
— Ненормально? Ненормально помогать родной матери? Ненормально жить со своей семьёй?
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду, Антон? Что я вам мешаю? Что я лишняя?
— Нет, мама, просто...
— Я всю жизнь тебе посвятила, — в глазах Светланы Николаевны появились слёзы. — Всё для тебя делала. А теперь, когда я осталась одна, когда мне некуда идти, ты меня выгоняешь?
— Никто тебя не выгоняет, — Антон выглядел совершенно потерянным.
— Нет, выгоняют, — Светлана Николаевна всхлипнула. — Твоя жена меня ненавидит. Я же вижу. С самого начала видела. Только ради тебя терпела, думала, может, привыкнет, полюбит. А она только и ждёт, когда я уйду.
Катя сжала зубы. Нет, она не будет молчать.
— Светлана Николаевна, я вас не ненавижу. Но вы должны понять, что нам с Антоном нужно жить своей жизнью. Мы взрослые люди.
— Взрослые? — свекровь горько усмехнулась. — Ты называешь это взрослостью? Выгонять родную мать на улицу?
— Вы не на улице, — Катя почувствовала, как закипает внутри. — У вас были деньги от продажи квартиры. Вы могли снять жильё. Вы могли хотя бы спросить нас!
— Катя! — одёрнул её Антон. — Не надо так с мамой.
— А как надо, Антон? Молча терпеть? Жить втроём в однушке? Забыть о наших планах?
— Я всё поняла, — Светлана Николаевна встала из-за стола. — Всё поняла. Я вам не нужна. Пойду собирать вещи. Буду жить на вокзале. Или в парке на лавочке. Может, кто-нибудь сжалится над старой женщиной.
— Мама, перестань, — взмолился Антон. — Никто не говорит, что ты должна жить на улице.
Кульминация
Катя почувствовала, как что-то внутри неё лопнуло. Четыре года она терпела эту женщину, её насмешки, её снисходительность, её вечное «а вот Антоша у меня...». Четыре года она уступала, улыбалась, проглатывала обиды. И ради чего? Чтобы в их первый день в собственном доме всё пошло прахом?
Нет. Хватит. Или сейчас, или никогда.
Катя вдруг стукнула ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки.
— ХВАТИТ! — её голос звенел от напряжения. — Хватит этого театра! Светлана Николаевна, вы взрослая женщина. Перестаньте манипулировать сыном! Мы не обязаны расплачиваться за то, что вы продали квартиру, не посоветовавшись с нами.
— Катя... — начал Антон, но она перебила:
— Нет, Антон. ВЫБИРАЙ. Или мы с тобой строим нашу семью, или ты остаёшься с мамой.
В комнате повисла звенящая тишина. Антон переводил взгляд с жены на мать и обратно.
Сейчас он скажет, что я слишком резка, что нужно всё обсудить спокойно, что его мать — это святое. Сейчас он предаст меня, как всегда делал это, когда дело касалось его матери.
— Я выбираю нас, — наконец тихо сказал он, глядя Кате в глаза. — Мама, прости, но мы найдём тебе другое жильё. Я помогу деньгами.
Светлана Николаевна замерла с открытым ртом. Впервые в жизни её сын сказал ей «нет».