Вера все еще продолжала жить в неведение о сыне. А по деревне уже шли разговоры о том, что у Верки парня ранили и что он в госпитале. Как распространяются эти слухи, одному Богу известно. Может Клавкина мать соседке сказала, та другой, вот и пошло - поехало.
Вера работала в овощехранилище на этой недели. Перебирали семенную картошку, что осталась на посадку. Осталось ее совсем немного, понятно любому, что не хватит засадить поля, как обычно. А тут еще пришло указание сверху увеличить площади картофельных полей. Василий Кузьмич за голову хватался. Какие увеличения, Хорошо бы хоть столько, сколько в том году было, засадить.
Вот и приказал он перебрать все, взвесить, чтоб точно знать, сколько у него ее в наличии. Да еще и гнить начала картошка, осенью то толком не просушили, дожди шли.
Вера сидела на чурбачке рядом с Ниной. Разговор шел о Тольке. Нина рассказывала, что девушка, которая спасла ее сына и которую он полюбил, воюет сейчас рядом с ним. В одном батальоне. Она медсестра. Так что видятся они часть.
- Ну вот, глядишь и поженятся там, привезет тебе Толька сноху с войны. - Вера вздохнула. - А мне вот от Алешки давно уж писем нет. Что там с ним ничего не знаю. В субботу Маринка приходила, тоже спрашивала про него.
Вера опять тяжко вздохнула. Нина как то с подозрением посмотрела на нее.
- Ох, Верка, скрываешь ты чего то. Вся деревня знает, что Лешка твой в госпитале, а ты не знаешь.
Вера вытаращила глаза на собеседницу.
- Нинка, чего ты говоришь то. Чего вся деревня знает.
- То и знает, что в госпитале он. Только вот что с ним, не знаю. Бабы еще вчера говорили.
Нина уж и сама теперь ничего не понимала. Откуда эти слухи пошли. Но ведь начал кто то, не придумали же с потолка. А может и придумали. Концов то все равно уже не найдешь. Она так и сказала Вере, чтоб та не переживала сильно. Мало ли чего бабы набрешут.
Письмо от Алешки Вера получила через два дня после разговора с Ниной. Почтальонку уже встречала, даже допытывалась, не потеряла ли та ненароком письмо от сына. Женщина божилась, что за всю войну она ни одного письма не потеряла. Знает ведь, как люди эти весточки ждут.
Поэтому, как почта из города пришла, почтальонка с письмом пришла прямо на овощехранилище, разыскала Веру и протянула треугольник.
У той аж в глазах потемнело, когда увидела адрес, написанный не рукой сына. А потом и вовсе не могла понять, кто это писал. Корявые буквы плясали в разные стороны. Но она все же прочитала “Здравствуй, мама!”
Вера перевела дух, постаралась успокоить сама себя. Ведь раненый он, поэтому может так и пишет. Она продолжила читать. Но когда дошла до того места, где Алексей писал, что он потерял правую кисть, Вера заплакала, запричитала. Женщины обступили ее. Пытались узнать, что там такое написано, а Вера даже говорить не могла, протянула недочитанное письмо Нине, чтоб та прочитала.
- Дурная ты, Верка. Чего ревешь то, - начала говорить Нина, когда закончила читать. - Пишет ведь парень, что домой скоро приедет. Комиссуют его. Дома будет, живой. А рука то что, и не с такими увечьями люди живут. Посмотри на мужиков, которые с войны то пришли.
Другие бабы тоже разом заговорили и пришли к выводу, что счастливая Верка, придет ее парень домой. А ихние то сыновья да мужья на войне. И каждый день там могут головушку сложить.
Они так разгалделись, что не услышали, как в хранилище вошел Василий Кузьмич.
- Это что за еще собрание тут? - Громко крикнул он, что женщины враз замолчали. - Что за базар развели. Работать кто будет.
Он бы еще там разорялся, но вперед вышла одна из бойких баб и пояснила, что Вера письмо от сына получила. Вот и ревет. А они все думают, что повезло ей. Никто не выдал секрета, что в письме и его касалось, точнее не его, а его дочери. Алешка просил пока ничего не говорить об этом Марине.
В деревне все уже знали, что председательская Маринка крутит любовь с Веркиным Алешкой. Знали и то, что председатель для своей дочки подыскивает богатого жениха. Поэтому и решили благоразумно помолчать об Алешкиной просьбе.
Василий Кузьмич узнав в чем дело, приказал всем продолжать работать, а сам отвел Веру в сторону, чтоб расспросить ее что да как. Голос его был таким участливым, что бесхитростная Вера прониклась к председателю доверием, рассказала все, что узнала из письма.
- Вот, без руки теперь Алешенька то остался у меня, - причитала несчастная женщина.
Василий Кузьмич выпытав все, что ему надо было, отправил Веру домой.
- Иди уж сегодня домой. Какая из тебя работница. Да не реви больно то. Ведь и калеки живут, - не удержался он, чтоб больнее уколоть Веру. К счастью та так была занята своими горькими думами, что уловила только то, что можно ей идти домой.
Свекровь, увидев зареванную Веру, которая пришла домой в неурочный час, всполошилась. Что такое приключилось. Уж не похоронку ли та получила. Но узнав, из-за каких вестей плачет ее сноха, замахала на нее руками.
- Окстись. О чем реветь то. Ноги да голова целы. Ложку то ко рту подносить и левой рукой научится, и писать, и все дела делать. Чего реветь то да Бога гневить. Живой и слава Богу.
Вера подумала, что ведь и бабы, и свекровь правильно говорят. Бога гневить нечего. Самое главное, что жив остался. Матери хотелось сразу же ответить ему, поддержать. Но Алеша написал, чтоб она не отвечала. Врач обещал выписать скоро. Так что он может не получить ее письмо. Пусть лучше дома ждет.
Василий Кузьмич пришел домой и за обедом выложил все Валентине Карповне. Та заохала, заахала. Что же это делается. Парень то какой молодой, а считай инвалид.
- Вот и я думаю. Как то Маринку надо от него отвадить. Сейчас она глупая, узнает про все это, начнет жалеть его, еще больше привяжется. А потом вот он, локоток то, близко да не укусишь. Жалеть себя будет.
Хоть Валентине Карповне Алеша нравился всегда, но тут она была согласна с мужем. Не хотелось ей, чтоб их единственная дочечка связала свою жизнь с инвалидом. Но хотя и не хотела, но не думала, что надо им как то вмешиваться в отношения молодых людей. Пусть сами решают. Девчонка у них не глупая, сама должна все решить. Но ничего не стала говорить Василию Кузьмичу. Скажи она, что против его слов, так он наперекор всегда сделает. Лучше уж она помолчит.
Они словно забыли, что за столом еще Ольга сидит и все слышит. Но та молчала, в разговор не встревала, вроде и нет ее. Василий Кузьмич поел, и снова на работу отправился. Валентина занялась домашними делами, а Ольга тихо нырнула в свою комнатку.
На воскресенье Марина опять пришла домой. Отец почему то перестал посылать за ней лошадь, но Маринка только рада была. Ей было всегда стыдно, когда деревенский возчик поджидал ее у школы. Ну ладно отец в город по делам приехал и по пути ее захватил. А когда за ней специально приезжали, то совсем другое дело. В деревне лошадей и так не хватает. А сейчас там коренная работа начинается.
Пробежать пять верст для молоденькой девушки только на пользу. Она шла по знакомой, много раз хоженой тропинке. Земля уже подсохла. И солнышко такое теплое светит. Деревья начинают распускать свои листочки. А воздух то какой сладкий, дышишь и надышаться не можешь. Как хорошо кругом, только бы радоваться. Но грустно Маринке. Письма от Алеши она так и не дождалась. Шла сейчас в надежде, что хоть тетке Вере он написал.
Вот и березовая роща. Маринка по прежнему называла это место березовой рощей, хотя деревьев то в ней осталось совсем немного. Ноги сами свернули с дорожки и понесли ее в рощу. Она задумчиво шла меж пеньков. И вдруг остановилась. Дерево, которое укрывало их с Алешей, их шатер из зеленых веток, оставалось на месте. Рядом стояли еще несколько берез. Почему их не спилили, было непонятно. Может от того, что слишком старые были деревья с этой стороны.
Почему то Маринке вдруг стало спокойно на душе. Все у них будет хорошо. Какие бы испытания не присылала судьба. Она обняла свою березу, которая в ответ тихо зашелестела своими тонкими ветвями.
Дома Ольга на крылечке намывала полы. Она поздоровалась с Мариной и продолжила свою работу.
- Странная все таки эта Ольга. Все молчком. Даже Улька у нее такая же молчаливая. Почти не ревет никогда, хоть и кроха совсем. - Подумала девушка о жиличке.
Мать сидела за столом и что то писала. Она даже не повернула голову, когда вошла дочка. Видимо думала, что это Ольга вошла.
- Мам, - тихонько позвала Маринка, чтоб не разбудить ребенка. Валентина обернулась. Она сразу догадывалась, почему Маринка опять пришла на выходной. Да и ладно что пришла. Сейчас , чай, не зима. Что стоит пройтись по улице. Но о том, что они знают, Валентина все же решила не говорить. Пусть отец говорит чего хочет, а она посмотрит, что будет.
Маринка, как и в прошлую неделю, хотела смыться к Вере, но мать задержала ее. Попросила, чтоб подождала отца, который должен вот-вот подойти. А то он в прошлый раз недоволен был, что она убежала, не дождавшись его. Девушку это не удивило. Она знала, что отец любит ее, скучает, когда не видит долго. А тут она пришла и сразу убежала к чужим людям. Обидно ему.