Глава ✓78
Начало
Продолжение
Крещенские морозы сковали Неву, когда Анна Павловна получила от сына Николушки, вообще-то генерала от инфантерии, любимца Суворова и вельми тароватого (талантливого) полководца Николая Михайловича Каменского, первое письмо, что встревожило её материнское сердце.
До этого матушка ревниво следила за карьерным ростом сыновей: Николай, младший, рос в чинах, не отставая от любимца матери, первенца Сергея. Генерал-майорский чин у Николая с 28 июня 1799 года, потом, в 1807-м - генерал-лейтенантский мундир справили.
Двух лет не прошло, как в ноябре 1809 года стал Николушка полным пехотным генералом (от инфантерии). Сергей продвигался по карьерной лестнице с некоторым опережением: генерал-майорский чин выслужил в марте 1798 года, генерал-лейтенантские эполеты надел в июне 1806-го, а полным генералом стал только в июне 1810 года, во время отпуска на лечение после тяжёлого ранения.
Другое волновало графиню - Пётр, побочный сын супруга, Михаила Федотовича - талантливого фельдмаршала, бездушного супруга и жестокого человека, всегда находился подле братьев.
Графы законные благожелательно относились к брату от крепостной, покровительствовали ему, хотя и соблюдали приличествующую ситуации дистанцию. Петр Михайлович, носивший сначала выдуманную фамилию Менкасский, прослужил и отличился в малых офицерских чинах и выслужил себе в 1805 году чин генерал-майора.
Маша, всё увереннее участвовавшая себя а правах и обязанностях воспитанницы, на самом деле очень мало отличавшихся от работы сенной девки, всполошилась, застав хозяйку в слезах. Обыкновенно, письма Сергей и Николай слали матери пространные. В них описывались ход военной кампании, имена отличившихся офицеров, красоты местности и умения местных мастеров.
Не гнушались граф и Каменский-Второй (Сергей) присылать матушке ,,гостинцы" - не лакомства и фрукты, а самих умельцев, да вместе с семьями: чтобы работали лучше, не страдая от тоски и одиночества. Искусные кожевники, мастера по серебру и его чернению уже обосновались в их имениях в Тверской и Вологодской волостей. Не всех же на Орловщину, в Сабурово везти, оно, чай, не резиновое.
Последнее время три брата воевали с турками в Болгарии, освобождали братьев-славян от Османского владычества. В начале сентября прошлого года в Батине они наголову разгромили 40 000 армию турок и албанцев (не менее 15 тысяч душ), имея 10 000 бойцов-кавалеристов - у Сергея и 15 000 - у Николая и взяв турок в "клещи".
Турки потеряли 178 знамён, 10 т. убитыми и 5 т. пленными против 1,5 т. павших русских воинов. Вся Россия рукоплескала героям.
А тут письмо, а котором младший сын, Николай, вдруг на здоровье жаловаться стал. Ни с того, ни с сего, то расстройство пищеварения, то озноб, то слабость такая, что с походной койки генерал встать без помощи денщика не может. Пусть матушка с медиками посоветуется, авось, и найдётся причина хворобы и лекарство.
Немедля Машенька за доктором лакея послала, а барыне чаю с мятой заварила, да из собственных рук своих выпить заставила. Анна Павловна, хоть рыдать перестала, но судорожно сжатые пальцы и дрожащий подбородок выдавали великое напряжение всех её нервных сил.
- Пойдёмте, сударыня графиня, помолимся за здравие Сергея Михайловича. Тут и церковь рядом, а я рядом буду, вместе с вами Господа о помощи просить стану. А как доктора привезут, так и выслушаем его.
Но устало помотав головой, Анна Павловна решила сперва доктора дождаться и консультацию его выслушать.
Через час, коленопреклонённая, стояла пожилая женщина перед иконами. А рядом с ней, бок о бок, молилась и Маша о выздоровлении раба божьего Николая от малярии, ибо именно такой предварительный диагноз вынес эскулап. Лечения от этой хвори, если это хворь, а не яд медленный, не существовало..
Именно тогда отчаявшаяся мать приняла решение срочно выехать в расположение российской армии.
Морозы и война мгновенно были забыты. Вместе с ней ехала Мария, бывшая крепостная, а ныне свободная в своих решениях девица. Уже к вечеру карета графини, крепко стоящая на полозьях, закреплённым на запятках скромным сундуком и с колесами, укреплёнными на днище, выехала из столицы. Всего две дамы, укутанные в шубы и обложенные свёртками и корзинами со снедью и припасами, сидели внутри.
Маша и не подозревала, что графиня может собраться так споро и довольствоваться столь малым.Пуще глаза велено ей было беречь особый несессер - сундучок к лекарствами и хирургическими инструментами.
Маша и подумать не могла, что хозяйка с ними так ловко управляться сможет. Большого обоза взять было невозможно, если двигаться быстро, а именно так планировала ехать графиня Каменская.
Подорожная была оплачена, стояла в ней и особая отметка о вспомоществовании в пути предъявителю сего документа. Потому двигались споро, даже ночевать Анна Павловна оставалась в возке, останавливаясь на почтовых только чтобы сменить лошадей.
Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная есть сберегательное письмо, без которого всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно. Вынув ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом.
Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву»
Когда в самые первые дни февраля матушка двух генералов, Анна Каменская въехала в расположение Дунайской армии, она нашла своего младшего сына ослабевшим и с сильнейшей лихорадкой. Срочно нарочным вызван был старший брат в палатку хворого, где хлопотала мать и обтирала уксусом горящего от жара Николая Михайловича миловидная русая девица.
Прибывший Сергей Михайлович первым делом склонился в глубоком почтительном поклоне перед матушкой и руку ей облобызал. И не сразу вспомнил, кто это так хлопочет над его братом. Изгнав из палатки денщика, девушка приводила её в состояние, приближённое к палате тяжелобольного.
Подобный смертным всем
Каменским жребий дан Судьбами,
Бессмертны же они
В сердцах у Россиян — Делами.
Г. П. Ржевский. (зять Анны Павловны)
Продолжение следует....