Апрельское солнце медленно опускалось за лес, окрашивая небо в багряный цвет. В воздухе витал запах мокрой земли и прелой прошлогодней листвы. Алеша стоял на крыльце старенькой покосившейся избушки и вдыхал эти запахи, привычные с детства. Только вот запах пороха тут был совсем некстати.
Деревня была взята два дня назад. Бои за нее были изнуряющими и тяжелыми. Немцы боролись за каждый метр земли, словно в деревеньке этой находился важный для них стратегический объект. Все перемешалось, снег и земля. Взрывы и выстрелы орудий. С большими потерями рота все же заняла эту деревушку.
Да что уж там говорить. От деревушки домов то осталось раз, два да и обчелся. Солдаты разместились кто где, в полуразрушенных домах, в сараях и даже в хлевах, покрытых соломой. Хоть какая то, а все крыша над головой.
Алеша задумался. Война оказалась совсем не такой, как он представлял ее себе, когда с Мишкой и Толькой в первый раз отправились в военкомат и не такой, как описывалась она в книжках. Никакой романтики. Только страх за свою жизнь и за жизнь тех, кто с тобой рядом.
Алеша засмотрелся, как Митька переходит с одной стороны улицы на другую, к его избе. Он с трудом вытаскивал ноги из глинистого месива. Танки разутюжили деревенскую дорогу так, что перейти через нее было почти невозможно. Наконец то друг преодолел преграду и довольный зашагал по обочине возле домов. Увидев Алешку он разулыбался. Видно новости у него хорошие были.
- Алексей! Почта наконец то и до нас добралась. Письмо тебе от матери и от Марины. Счастливый, сразу два.
Он протянул другу два треугольничка, и только потом похвастался, что и он письмецо от матери получил. Алеша погладил рукой оба письма, словно поздоровался .
- Мама, прости, но я сначала Маринкино письмо прочитаю, а потом твое, - подумал он, раскрывая заветный треугольник.
О Маринке он думал все время. Только когда уж во время боя становилось слишком жарко, он отстранял ее от себя подальше, словно оберегал от пуль. Зато ночами, когда утихали взрывы снарядов, Алеша разговаривал со своей любимой, ему казалось, что он даже слышит ее голос в ответ.
Письмо от девушки было словно письмом из другого мира, где не рвутся снаряды, где люди спят спокойно в своих кроватях. Маринка совсем по детски расписывала о своей жизни, о том, какие оценки она получила, о том что поссорилась с подружкой. Алешка читал и улыбался. Ну совсем еще ребенок она у него. Поссорилась из-за какой то книжки с подругой, и переживает о том, что получила тройку по немецкому языку. Она бы вообще не стала учить этот язык, да куда деваться. Учиться то надо.
Подошел черед и маминого письма. Сперва, как обычно поклоны и приветы, а потом мать ошарашила его новостью. Приютила она у себя беженцев. Алеша был совсем не против этому. Вдвоем они с бабкой остались, хватит места. Но прочитав, что беженцы то эти совсем еще крохи, оставшиеся без матери, Алеша задумался.
- Ох, мама, мама. Не можешь ты или не умеешь жить спокойно. Как же ты с двумя то управляться будешь. Их ведь кормить, одеть, вырастить надо. А ведь еще Василий Кузьмич не отвяжется, на работу надо ходить.
Алешка вообще был зол на председателя. Надо подумать, записал мать в бригаду лесорубов. Назло ему что ли так сделал. Досадить решил. Конечно, разве он думает о том, чтоб с ними породниться. Богатенького жениха уж давно своей Марине ищет. Да слава Богу, время сейчас другое. Не выдаст он насильно ее замуж. А они все равно вместе будут. Только бы вот война поскорее закончилась. Только думать об этом Алеше долго не пришлось.
– Товарищ лейтенант! – голос сержанта Петрова отвлек от размышлений. – Пополнение прибыло!
Алеша спрятал письмо и направился к сараю, где разместили новичков. Двенадцать человек, почти мальчишки, совсем еще зеленые. В глазах страх и решимость одновременно. Такие же, какими они сами были в феврале, когда шли на защиту Москвы. Кажется, что так давно это было. А времени то прошло совсем ничего.
– Завтра познакомлю с боевым распорядком, – сказал он, обходя строй. – Сегодня отдыхайте, обживайтесь.
Возвращаясь к своему временному пристанищу, Алеша услышал, как кто-то играет на гармошке. Красноармеец, годившийся Алеше в отцы, видимо, решил поднять настроение бойцам. Грустная мелодия напомнила о доме, о детстве, о тех вечерах, когда мать пекла пироги, все было мирно и спокойно.
За время, что воюет Алеша после училища, взвод потерял больше половины состава. Каждый день приносил новые потери, новые раны и физические, и душевные. Но нельзя было позволить себе слабость. Командир не имеет права показывать страх или усталость.
Апрельская ночь опустилась внезапно, как это часто бывает на фронте. Алеша сидел на крыльце, кутаясь в плащ-палатку. Мысли снова вернулись к матери. Как там она? Как она управляется с малышами. Ведь отвыкла, чай, с такими то маленькими возиться. Мальчик то совсем еще малыш. Ладно эта Майка, скоро помощницей матери будет.
Где-то вдалеке, на немецкой стороне, раздались одиночные выстрелы. Немцы проверяли позиции. Алеша встал, проверил наган в кобуре. Нужно обойти посты, проверить караульных. Война не ждет, даже когда так хочется хоть на минуту забыть о ней и просто посидеть в тишине весенней ночи.
- Выдержим, мама, - подумал он, направляясь к окопам. - Обязательно выдержим. И вернемся домой.
Тихие шаги за спиной заставили его остановиться и прислушаться. Это был Митя. Узнав, что Алешка пошел проверять посты, он вызвался тоже пойти с ним. Вдвоем веселее.
- А уж если один в глине завязнет, то другой поможет выбраться. Не даст пропасть. - засмеялся Митя.
Дорогой Алешка поведал своему другу о том, что мать приютила двоих малышей беженцев. Больше всего Алешу волновало, как она их прокормит. Даже в мирное время весной в деревне всегда было голодно. Подъедали запасенные с осени овощи, заканчивалась мука, которую мололи из зерна, полученного за трудодни. А сейчас у них даже коровы не осталось. С молоком то точно бы выжили. Митя остановился.
- Слушай, а деньги ты куда деваешь? Разве не матери шлешь.- спросил он удивленно. - Я вот за два месяца маме перевел, почти все. Немного оставил на разные мелочи. Куда здесь их тратить то. А там мама в коммерческих магазинах продукты покупает. Дорого правда все уж очень, но хоть немного. Ну еще по карточкам выкупает.
- В городе то легче. Там и карточки, и магазины. А у нас то один магазин на всю деревню, товар и раньше то редко привозили. А уж сейчас даже и не знаю, что там продают. А карточки деревенским не положены. Считается, что все свое у нас есть. А про деньги ты правильно сказал. Чего им лежать у меня. Там хоть пригодятся. Может и в город мама сбегать сможет. Вот ведь досада, город то под боком, а не сходишь. Днем на работе все время.
С разговорами они обошли все посты. Черная ночь окутала землю. Только изредка взвивались в небо сигнальные ракеты, разрывая черноту ночи. Друзья возвратились в свою избушку. Пора спать. Скоро уж утро. Завтра новый день. Что он им принесет.
День начался как обычно. Серое небо, запах дождя, который так и не решился пролиться. На немецкой стороне с утра было неспокойно. Какие то беспорядочные выстрелы. Куда бьют, зачем, непонятно. Алексей приказал приготовиться к бою. так, на всякий случай. Он проверил прицел, вытер пот со лба и посмотрел на своих товарищей. Всё вроде спокойно. Стрелять перестали. Тишина снова воцарилась вокруг.
Тревога оказалась напрасной. Наступления не будет.
Но внезапно раздался свист снаряда, и мир вокруг взорвался. Оглушительный грохот, крики. Алексей упал, закрывая голову руками, но что-то тяжёлое ударило его по правой руке. Боль была такой острой, что он даже не смог закричать. В глазах потемнело, а потом и вовсе черная пелена и Алексей провалился в беспамятство.
Очнулся Алексей уже в избушке.
- Что это было? - спросил он солдата, находящегося рядом.
- Шальной снаряд прилетел. Сейчас снова тишина. - отводя глаза, ответил красноармеец.
Только сейчас Алексей заметил, что возле него суетится санитар. Правую руку жгло, как огнем. Даже хотелось кричать от боли, но Алеша сдержался. Не хотел перед подчиненными выглядеть слабым.
- Живой, считай в рубашке родился. Сейчас в медсанбат отвезем.
Санитар закончил бинтовать его руку. Алеша посмотрел на нее. Алые пятна проступали сквозь бинты, удушающий запах каких то лекарств. У Алеши закружилась голова и он снова потерял сознание.
В медсанбате хирург закончил операцию. Он пытался сделать все, чтоб спасти руку. Но медицина тут оказалась бессильна. Но хирург был доволен своей работой. Без кисти парень сто лет проживет, приспособится, научится левой рукой пользоваться. Конечно, жалко парнишку. Совсем еще молоденький. Но война, она не спрашивает. Зато для него война уже закончилась. Отправят в госпиталь, подлечат, а там, глядишь и домой отправится. Под мамкино крылышко.
Уже когда Алеша лежал на кровати, застеленной белыми простынями, к нему подсел тот самый хирург.
- Ангел-хранитель у тебя видно сильный. Уберег от неминуемой гибели. В нужном месте руку под осколок поставил.
От этого известия Алешка не испытал ни облегчения, ни радости. Как не крути, калека он теперь. Так и сказал об этом хирургу, а потом еще добавил, что и жить то теперь ему незачем.
Доктор аж подскочил от услышанного.
- Мальчишка! О чем ты говоришь. Пройди по палатам, посмотри какие тут калеки лежат. Но ни один из них не ноет, не жалуется на свою судьбу. А этот слабак. Кисти у него, видите ли нет. Да левая то рука тебе на что дана. А он тут жаловаться вздумал.
Хирург прекрасно понимал, что первое время осознания, что ты вдруг стал не такой, как все, самое трудное. Надо было поставить этого парня на место, повернуть его мысли в другую сторону. Чтоб не клял он свою судьбу, а, наоборот, благодарил. Жизнь, вот что самое ценное. И судьба сохранила ее этому парнишке. Поэтому и отчитывал он сейчас его, как нашкодившего школьника. Пусть строго, пусть даже жестоко он с ним говорил, зато был уверен, что выкинет парень дурные мысли из головы.