Однако как бы там ни было, царевна по своему любила его за верность, с которой он ей служил. Одно было плохо. Федька Шакловитый глубоко презирал московское боярство за его преданность местническим традициям и отзывался о нем, как о «зяблом дереве». Словом, с ним было все сложно.
Как-то она уступила давлению Голицына и отправила Шакловитого на дипломатическую службу. В мае 1683 года он должен был встречать со стрельцами и охранять послов Габсбургской империи баронов Иоанна Христофора Жировского и Севастьяна Блюмберга. Все закончилось вполне предсказуемо. Переругался с иноземцами, а его слуги и вовсе драку затеяли. Простила лишь потому, что осенью того же года Шакловитый лично проводил сыск по поводу доноса на вдову Брусилову за ее «затейные и к смуте завидные слова» и доказал ее вину
Дабы немного отдохнуть хотя бы ненамного от выходок Шакловитого, Софья Алексеевна направила Федора гетману Мазепе во главе посольства. Ей очень хотелось, чтобы гетман принял предложение выступить против Турции. Поначалу Федька все честно исполнял, а потом в него словно бес вселился. Вернувшись из посольства, Шакловитый возомнил себя великим политиком и стал совершенно неуправляемым. И ладно бы только ее касалось! Он принялся усиленно подстрекать стрельцов к восстанию против молодого Петра Алексеевича и Нарышкиных и уговаривать их требовать венчания на царство Софьи.
С одной стороны, когда царевне донесли, ей это понравилось, сама о троне мечтала, а с другой — сильно испугало. Понимала, чем все закончится, коли проиграет битву. Но Федька, дивно поблескивая черными очами, твердил, что сделает, как надо. Поверила ему, сдалась на уговоры. Ведь так хотелось чувствовать рядом с собой хоть чье-то сильное плечо… А ведь прекрасно понимала — прежде всего свои интересы боярин преследует. Возведет на престол, а потом потребует замуж за него выйти. И что тогда? Ох, не могла на подобный поступок Софья решиться!..
Сейчас понимает. Не замужества ей следовало бояться, а куда более худших бед. Когда по его делу начался розыск, к допросу привлекли ахтырского полковника Ивана Перекрестова. Он сразу показал, что на дворе Шакловитого у Девичьего монастыря жили Ян Богдановский и Тарасевич. До слез жалко этих людей, благодаря которым ей удалось реализовать первый в России, и надо полагать, и Европе тоже, невиданно смелый политический маневр.
Царевна решила с помощью печатных листов объяснить всем, почему ее правление принесет народу мир, процветание и благоденствие. Понимая, что грамотных в стране особо нет, если, конечно, бояр не считать, распорядилась напечатать свою парсуну. Царевна не заморачивалась с сюжетом: предложила изобразить себя в окружении семи аллегорических фигур«Разум», «Целомудрие», «Правда», «Надежда Божественная», «Великодушие», «Щедрость», «Благочестие», указывающих на ее добродетели.
Рисовать свой портрет пригласила черниговского мастера, который учился у самих братьев Килианов в Агсбурге, художника и гравера Леонтия Тарасевича. Помогать ему стал Иван Щирский. Именно они по поручению Федора Шакловитого награвировали две доски: одну — с изображением святого мученика Феодора Стратилата в рамке, орнаментированной фигурами двух ангелов и воинскими доспехами, а другую — с ее портретом в короне, с державой в руках и с расположенными вокруг портрета семью аллегорическими изображениями (в медальонах) добродетелей.
Делалось это тайно. Ибо Софья понимала: патриарху подобное не понравится. Если с парадными портретами мужчин-государей церкви приходится мириться, то женский портрет совершенным грехом считался. При виде своего изображения царевной овладело странное чувство: словно в зеркале себя видела. Художник не стал ей льстить и рисовать красавицей. Сделай так, она бы ему не простила. И вместе с тем мастеру удалось показать решительность и обаяние.
В общем, свое изображение Софья одобрила, а потом приказала сделать парадные оттиски на тканях. Надеялась, боярыни нашьют наряды, пойду в церковь и все, кто с ними молиться станет, увидят, какая у них правительница умная. Основной заказ — несколько тысяч листов на бумаге — разместила в Амстердаме, в мастерской Авраама Блотелинка, что поменьше Федька взялся печатать.
Откуда им в тот момент было знать, что Петр I, свергнув сестру с престола и заточив в монастыре, откроет настоящую охоту на эти «печатные листы». Они станут безжалостно изыматься и уничтожаться Владельцы, утаившие портреты Софьи, приравнивались к изменникам и «ворам против государя» со всеми вытекающими последствиями вроде кнута, дыбы, а то и плахи. Царевна украдкой утерла слезы. Чего ей было жальче уничтоженных изображений или же несправедливо казненных, так сразу и не скажешь...
Для информации. Федор Леонтьевич Шакловитый — русский государственный деятель, думный дьяк, думный дворянин, окольничий, глава Стрелецкого приказа (1682—1689), сторонник и фаворит царевны Софьи Алексеевны. Согласно выводам следствия, произведенного по царскому приказу в августе-сентябре, организовал заговор в пользу царевны Софьи Алексеевны и «старшего» царя Ивана V Алексеевича с целью убийства Петра I, его матери царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной и ряда лиц из их ближайшего окружения. Бояре 11 (21) сентября признали Шакловитого виновным в «злых воровских умыслах и делах». Казнен вместе с двумя сообщниками 11 октября 1689 года на площади у Троице-Сергиева монастыря, где и был похоронен. Серебряный образ чудотворца Николая, который находился на нем во время казни, по указу царей Ивана V и Петра I Алексеевичей, был передан церкви Вознесения Господня в Стрелецкой слободе, Троице-Сергиева монастыря.
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 47
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке