-Хорошо, что мне уже аванс выплатили! – радовалась она – почему-то как раньше легко и непринуждённо просить деньги у родителей было уже как-то неловко.
В зоомагазин она не заходила давным-давно.
-С тех пор, когда ещё был жив Цезарь! – припомнила она, сразу подойдя к большим мешкам собачьего корма. – Вот это-то мне и нужно!
Продавцы помогли перебазировать оплаченный корм в машину, и Устинья поехала искать свою модель.
Конечно, в приюте корму обрадовались:
-Вот спасибо вам! Да корм-то Мироновский премиум! Ослабленным будет просто замечательно!
Устинья покивала, соглашаясь с приятной, правда, замотанной и уставшей женщиной, а потом попросила разрешения поискать прототип для зарисовок.
-Да на здоровье! Пожалуйста, проходите, смотрите, рисуйте! Когда кого-то выберете, мы вам можем выдать поводок с ошейником, сходите на наш выгул, погуляете, посмотрите, как пёс двигается. Вам же это тоже может пригодиться?
Вообще-то, конечно, сотрудница приюта и знать не знала, может или нет понадобиться собачьи движения для зарисовок – у неё была своя цель.
-Собакам двигаться надо, а тут, двойная польза – и корм девушка привезла, и выгуляет кого-нибудь. Всё радость! – думала она.
Правда, Устинья никакой радости не ощущала, наоборот, она уже пожалела, что сюда приехала:
-Вольеры и клетки, много как! И везде собаки… Мне и в голову не приходило, что их так много! И никто из них никому из людей не нужен!
Она почти видела, как над вольерами висит душное облако… Нет, вовсе не запаха, а невозможной тоски.
-Лешик нашел тех, кто ему нужен, а эти? Как жить этим? Это же не черепахи! Им люди нужны как… как воздух.
Нет-нет, она, как собачница с приличным стажем, не идеализировала поголовно всех собак. Есть разные – такие, которые людей воспринимают попроще – как подателя еды и прогулок, без особого трепета воспринимая человеческое общество, но такие всё-таки в меньшинстве, это – скорее исключение!
-Зато остальным люди очень нужны, а у них ничего подобного нет! – Устинья шла вдоль вольеров, машинально отслеживая «моделей для рекламы» - нужен был кто-то запоминающийся.
Она прошла уже почти до конца ряда, когда увидела спину сгорбившегося в углу пса и замерла, как вкопанная – показалось, что там сидит её Цезарь!
-Он точно так же садился мордой в угол, когда был ужасно расстроен! – внезапно вспомнила она. – И был такого же цвета…
Правда, на цвете и позе сходство заканчивалось, потому что Цезарь был плотным, мощным, с шерстью, которая отливала холодным воронёным блеском, а этот пёс – тощий, вон, даже хребет виден, пыльный, с тусклой шерстью и длинной проплешиной вдоль левого бока.
-А! Бит заинтересовал? Бит – от Битум, впрочем, его и Чернышом называют. Кто как, он всё равно не откликается, - пояснила сотрудница приюта, - Он, бедолага, после отлова. Молодой ещё, похож на ризена, но ни чипа, ни клейма нет. Зато, вон, на спине рана долго не заживала, сейчас едва-едва затянулась, даже шерсть ещё не выросла.
-А почему долго не заживала? И что он такой худой?
Первую главу книги можно найти по ссылке ТУТ
Все мои книжные серии можно найти в Навигации по каналу. Ссылка ТУТ
Все фото в публикациях на канале взяты в сети интернет для иллюстрации.
-Сил нет, вот и не заживала, - вздохнула сотрудница, - А про худобу… мы его специально отсадили отдельно – он не ест сам. Точнее, ест, но ровно столько, чтобы с гoлoда не пoмeрeть. Остальное так и остаётся в миске, а у нас, сами понимаете, так не делается – кто долго над миской думает, остаётся вообще без еды. С такими труднее всего.
-С какими?
-Он явно хозяйский был, не знаю уж, что с ним такое случилось, но оказался на улице, да ещё зимой, да с раной, короче, досталось бедолаге. До сих пор в себя не приходит, а это чревато… так может и вовсе не захотеть жить.
Устинья даже не вспоминала о рекламной модели – не до того было!
-А можно… можно я с ним погуляю?
-Слабенький он, но, конечно, и ему не повредит немного подвигаться, - кивнула сотрудница. – Сейчас за поводком схожу.
Пока она ходила, Устинья пыталась привлечь к себе внимание пса – тщетно, он категорически не поворачивался к решётке, так и сидел, уткнувшись мордой в угол.
-Он упрямый и хитрый, - вздохнула сотрудница, возвращаясь с ошейником и поводком. – Выворачивается из всех ошейников, кроме этого, и откуда только силы берутся!
-Это по их породе самое нормальное поведение! – успокоила её Устинья. – У нас ризен пятнадцать лет жил.
-Ааа, если вы с такими дело имели, тогда вам проще – если честно, мы пока его лечили, измучились! Он, словно назло, стёсывал об стенки мазь, вместе с подживающей шкуркой. Только обработаешь, начинай сначала! Главное, как он это делал-то? Это ж ещё исхитриться надо.
-Вот хитрить они большие любители! – улыбнулась Фомина, невольно вспоминая своего пса.
А её собеседница уже открывала вольер:
-Так, Бит, гулять! Черныш, иди сюда! Гулять! Гу-лять!
Ноль реакции, фунт презрения.
-Да что ты делать будешь! Черныш, морда ты бессовестная, пошли! Тебя выгулять хотят!
Глуховатое ворчание было ей ответом – так пёс реагировал на надетый на него ошейник.
-Ты что? C ума сошел? Ещё и бухтеть на меня вздумал? А ну, РЯДОМ! – команда, отданная резким, решительным тоном подействовала, и Черныш без особой охоты, но вышел из своего угла.
-Вы уверены, что с ним справитесь? – засомневалась было сотрудница, передавая Устинье поводок.