Заканчивалось ускоренное обучение в военном училище. Это был первый выпуск. Курсанты волновались. Даже страшно подумать, что еще немного и станут они командирами РККА. Алешка сидел в возле окна, задумчиво глядел на улицу. Белые пушистые снежинки плавно кружились и устилали расчищенные дорожки. Опять снег.
Хорошо, что суровые морозы закончились. Хоть они и помогли в боях с супостатами. Немцы непривычны к таким морозам. Да и своим нелегко приходилось. Алеша представил себя в заснеженном окопе, красноармейцы в его подчинении. Как он будет управляться. Придется командовать, а кто будет его слушать. Ведь ему еще даже девятнадцати лет нет. Он даже не бреется, нечего ему брить. Страшно. Он даже почувствовал, как мурашки побежали по спине и рукам от этого страха.
- Почта пришла, - раздалось в коридоре. Алешка подскочил. Это событие было волнительным. Каждый раз он стоял и слушал, не выкрикнут ли его фамилию. И как радостно получить заветный треугольник в руки. Тут же стоял Митька. Лицо его было напряженным от ожидания. Ну должно же когда-нибудь прийти заветное письмо.
Митька расплылся в улыбке, когда почтальон назвал его фамилию, мигом подскочил к нему и почти выхватил письмо из рук.
- От мамы, - сообщил он, подойдя к Алеше.
- Ну вот и славно. А ты переживал. - подбодрил друг.
Письма закончились. Ребята вернулись в казарму. Митька начал читать письмо вслух. Он знал, что и Алешка ждал вместе с ним долгожданную весточку.
Мать писала, что приболела, лежала в больнице. То ли продуло, толи надсадила спину. Ходить совсем не могла. Вот только недавно ее выписали и она снова ходит на работу. Писала о том, что в городе в магазинах нет ничего, все по карточкам. Но ей хватает. Одной много ли надо. Беспокоилась, как там ее сынок, как кормят. Не голодает ли он. Письмо заканчивалось пожеланиями, чтоб все у него хорошо было. Обнимала и целовала своего Митеньку.
- Ну вот видишь, а ты переживал. А что в больнице лежала, так это даже и хорошо. Там и кормят получше и уколы разные делают. Дома то кто бы за ней ухаживал. Хоть от работы отдохнула, сил набралась. Каково сейчас на заводе то работать. Мужиков ведь нет. Все женщинам приходится делать.
Алеша поддерживал друга как мог. Но про себя подумал, что мать ничего не написала про отца. Видно и ей нет никаких известий. Митька словно подслушал его мысли.
- Про отца то ничего не написала. Видно тоже нет ей от него писем.
- Митька, ты прямо как маленький. Разве не знаешь, какие там бои идут сейчас. Им, чай, воды попить, а не то что письма писать, некогда. Вот немного затишье будет и напишет.
Митю успокоило такое объяснение. Самое главное, что с матерью все в порядке. Алеша получил письмо от Марины в следующий привоз почты. Как то получилось что отстало оно от письма Катерины, где то разошлись они в дороге.
Алеша читал отчет девушки о том, как они сходили с подружкой к Митиной матери. Так вон оно что. Понятно стало теперь это долгое молчание. Молодец Маринка, все как надо сделала. И правильно, что про отца Мите ничего не написали. Не увидишь как они сами в бой пойдут. Пусть душа его будет спокойна хотя бы первое время.
- Ты чего, Лешка, вроде как в лице изменился. Чем это тебя невеста огорчила, - шутливо спросил Митька друга.
- Да с отцом они все время ссорятся. Найдет коса на камень. Характеры то у обоих одинаковые. Вот и опять пишет, что поругались.
Алеша свернул письмо и спрятал его во внутренний карман, чтоб не попало оно ненароком в руки Мити.
Февраль заметал метелями землю. За окнами выл ветер и снежная круговерть смешала все так, что и не поймешь, где земля, а где небо. Курсанты, нет уже не курсанты, а командиры рабоче-крестьянской красной армии примеряли на себя новую форму. Сданы все экзамены. Окончена учеба. Скоро на фронт.
Лешка вглядывался в маленькое тусклое зеркало, висящее на стене. Он частенько подходил сюда и рассматривал свое лицо. Митька подсмеивался над ним, что вот, мол, никак не налюбуется на себя. Но даже своему другу Алеша стеснялся признаться, что высматривает, не появилась ли щетина на его лице. Митьке то чего не смеяться. Он уже бреется во всю, даже ругается, что так быстро щетина отрастает, все время брить ее приходится. А у него, как у красной девки, кожа гладенькая, щеки румяные. Ну вот никак не вяжется его лицо со званием младшего лейтенанта.
Ждали назначений. Все случилось как то неожиданно, сумбурно. Сперва все вместе добирались до станции N, а потом кого куда, раскидала судьба выпускников училища. Радовало, что друзья получили назначение в одну часть. Вместе будут воевать.
Рассвет застал Алешу на передовой. Он сидел в заснеженном окопе и сжимал в руках пистолет, новенький, блестящий, еще пахнущий маслом. Пальцы его непроизвольно теребили теплую шерсть рукавицы, ту самую, которую связала мама еще по осени и прислала в училище. Рукавицы из овечьей белой шерсти и такие же белые носки. Алеша берег их для подходящего случая и вот он, этот случай, наступил.
Совсем недавно он был курсантом, а теперь ему доверено командовать целым отделением. А ему всего то на всего восемнадцать лет, а он здесь, на передовой. Скоро начнется бой и каждая минута может стать последней в его жизни.
Первый бой начался внезапно. Немецкая артиллерия ударила так мощно, что казалось, само небо рухнуло на землю. Снег вокруг траншеи превратился в черную кашу, смешанную с землей и осколками. Алеша пригнулся, вжимаясь спиной в мерзлую стенку окопа, и внезапно вспомнил запах маминого пирога с капустой. "Не время!", одернул он себя, но воспоминание никак не хотело отпускать.
- Товарищ младший лейтенант! - крикнул кто-то рядом. - Они идут!
Алеша высунулся из окопа и увидел их, серо-зеленую массу, медленно двигающуюся через поле. Снег вокруг них темнел пятнами. Рука сама собой подняла пистолет. Первый выстрел. Второй.. Третий... Где-то справа истерично застучал пулемет, потом еще один. Крики, стоны, лязг металла, все смешалось в единый кошмарный хор.
Атака захлебнулась.
- Назад! Отходим! - услышал он голос старшего лейтенанта. Но ноги словно приросли к месту. Только когда сзади кто-то сильно дернул за шинель, он очнулся и побежал, проваливаясь в глубокий снег.
В землянке было душно и пахло потом. Алеша смотрел на свои руки - они дрожали мелкой дрожью, совсем как у бабушки в деревне.
- Первый бой? - спросил сидящий рядом незнакомый командир, протягивая Алеше кружку с горячим чаем.
Алеша молча кивнул, делая осторожный глоток. Чай обжег язык, но это было приятное тепло, совсем не такое, как холод внутри, который никак не хотел проходить.
- Ничего привыкнешь. Всему научишься. Все узнаешь и страх твой уйдет. С боевым крещением тебя!
За стенами землянки продолжалась война. Где-то там, в снежной мгле, остались те, кто не вернется домой. А здесь, в сыром подземелье, собрались те, кому предстояло встретить еще много таких дней. Алеша посмотрел на своих товарищей, грязных, усталых, но живых. И почему-то вдруг понял: он будет сражаться. Не потому, что получил приказ. Не потому, что так надо. А потому что за этими стенами его временного пристанища, его деревня, его бабушка с трясущимися руками, мама со своим капустным пирогом. И он обязан защитить их любой ценой.
За окопом уже светлело. Новый день начинался. Его второй день на войне. Дверь землянки распахнулась. Ввалился Митька,
- Ребята,- радостно воскликнул он, - с весной вас всех.
Люди недоуменно уставились на него. Уж ладно ли с новеньким после первого боя. Чего это он радуется.
- Чего смотрите? Или забыли. Весна пришла! Сегодня первое марта, первый весенний день. До весны дожили.
Суровые лица мужчин, находящихся в землянке разом обмякли, кто то заулыбался, кто то просто качнул головой. В одном все сошлись, что весна это хорошо. Солнышко пригревать землю станет. Каждый из них вспомнил свою весну и на душе стало как то радостнее.
- А вы молодцы. Не испугались. С честью свой первый бой выдержали. - похвалил своих новых подчиненных старший лейтенант. - Сделали свое дело. Задачу выполнили.
Алеша хоть и не понимал еще толком, какое дело они сделали, ведь он даже не поднял в атаку свое отделение. Но командир был доволен, а это лучшая для него награда.
Митя где то уже раздобыл кружку с чаем, подсел к другу. Удивительно, но в этой землянке он чувствовал себя, как рыба в воде. Если Алеша еще стеснялся, боялся показаться совсем новичком, Митя ничего не боялся, со всеми заговаривал, рассказывал смешные истории из курсантской жизни.
- Ну как тебе бой? - спросил он Алешу.
- Я и опомниться не успел. Все как в тумане было. Даже не понял ничего. Палил в белый свет, как в копеечку. Даже не знаю, попадал, не попадал. А ты как.
- Да я так же. Не горюй, Алеха. Станем и мы со временем настоящими командирами. Не сразу Москва строилась.
- А здорово ты с весной то придумал. Я вот так и забыл об этом. Весна, любовь… - мечтательно протянул Алеша. - Митька, а знаешь чего. Давай я Маринке напишу, чтоб она тебя со своей подружкой познакомила. В деревне у на с у нее две подружки закадычные. Девки хоть куда. Варька и Клавдюшка. Глядишь письма тебе писать будет. Выбирай любую.
Митька даже засмеялся. Как он выберет, если не ту, не другую даже в глаза не видел. Но Алеша продолжал настаивать. Он обязательно напишет Марине об этом. А она уж пусть сама выберет для него одну из подруг. А то как же. У всех невесты, у кого то даже жены, а у него никого. Непорядок. Надо исправить. Тем более весна на пороге стоит.
Алеша увлекся этой идеей познакомить друга с девушкой. Рассказывая о своих планах, он даже чуть не проболтался о том, что Марина была у его матери, и видела Митькину фотографию, стоящую на комоде. Он вовремя опомнился и замолчал, прикусив язык. Тем более командир начал разбор сегодняшнего боя и парни принялись слушать все его замечания.
Там, наверху, падал первый весенний снег. Еще ничто не напоминало даже, что пришла весна. И день был морозный, и солнышко даже не хотело показываться из-за туч.