Из лекций С.В.Стахорского
Дадаизм возник в Швейцарии в 1916 году. Его основатель Тристан Тцара, поэт румынского происхождения, проживавший в Цюрихе, собрал вокруг себя интернациональную группу художников — анархистов и пацифистов, противников мировой войны. В сообщество дадаистов вошли писатель Хуго Балль, скульптор Жан Арп, архитектор Марсель Янко и др. Местом их встреч и первых выступлений стало кафе «Вольтер».
По рассказу Тцары, слово dada он случайно обнаружил в энциклопедии Ларусса: «На языке негритянского племени Кру оно означает хвост священной коровы, в некоторых областях Италии так называют мать, это может быть обозначением детской деревянной лошадки, <…> воспроизведением бессвязного младенческого лепета». Гармоничный мир детства дадаисты противопоставляли цивилизации взрослых, наполненной алчностью и насилием.
В творчестве, считали дадаисты, преобладает иррациональное начало. Они отрицали каноны искусства, отвергали законы речи. Любая норма встречала с их стороны категоричное nichts. Одна из групп русских дадаистов называлась «Ничевоки».
Дадаисты мечтали вернуться к бессловесному языку звуков, какими изъясняется новорожденный. В данном пункте они совпадают с русскими футуристами, выступившими с идеей внерассудочного «заумного языка».
В 1917 году объединения дадаистов создаются в Германии. Берлинскую группу основали художник Георг Гросс и писатель Ричард Хюльзенбек, оба левые радикалы: Гросс был членом коммунистической партии, а Хюльзенбек выдвинул лозунг «Дадаизм — немецкий большевизм».
Отделение в Ганновере возглавил Курт Швиттерс. Стилю dada он дал немецкое прозвище Merz, оставив от слова Kommerz четыре последние буквы. Швиттерс делал коллажи (Merzbild), издавал журнал «Merz», проектировал интерьеры (Merzbau).
Дадаизм достиг американского континента благодаря проживавшим в Нью-Йорке французским художникам Марселю Дюшану, Франсису Пикабиа и Ман Рэю. Последний известен как изобретатель аэрографии.
В 1919-м Тристан Тцара вместе с единомышленниками перебрался в Париж. Здесь дадаисты устраивают шокирующие акции и, подобно русским футуристам, наносят «пощечины общественному вкусу».
В Париже к группе Тцары примкнули Андре Бретон, будущий основатель сюрреализма, и Марсель Дюшан, вернувшийся из Америки. На родине Дюшан снискал репутацию скандального художника, который в качестве музейных экспонатов предъявил публике велосипедное колесо, лопату, сушилку для белья и писсуар. Так родился жанр «готовых изделий» — рейди-мэйд.
Дадаистов разных национальностей при всей пестроте их художественных интенций объединяет антимилитаризм, категорическое неприятие войны. Между прочим, завсегдатаем цюрихского кафе «Вольтер» и частым партнером Тцары по шахматам был Ленин. Не из разговоров ли с «отцом» дадаизма почерпнул Ленин возмутивший товарищей по партии лозунг «поражения своего правительства в империалистической войне»?
Жертвам Первой мировой войны Дюшан посвятил картину «Свежая вдова». Всё ее поле занимает так называемое французское окно: вытянутое по вертикали, оно имеет мелкую расстекловку. На подоконнике начертана надпись, в которой Дюшан переставил буквы: вместо French Window (французское окно) — Fresh Widow (свежая вдова).
Дадаисты убеждены в том, что если искусство не уберегло Европу от войны, то нечего дорожить эстетическими ценностями. Над ними насмехается Дюшан в картине «L.H.O.O.Q.», изображающей Джоконду с усиками и бородкой.
Дадаистам близок пафос левых художников Советской России, которые устами поэта Владимира Кириллова призывали:
Во имя нашего Завтра — сожжем Рафаэля,
Разрушим музеи, растопчем искусства цветы.
«Смерть искусству! Искусство кончено!» — провозглашает Алексей Ган, теоретик конструктивизма. Тот же лозунг на фотографии, запечатлевшей Георга Гросса. Он держит плакат, на котором написано: «Die Kunst ist tot. Es lebe die noue Maschinenkunst Tatlins» («Искусство умерло. Да здравствует новое машинное искусство Татлина!»).
Параллель советских агит-судов 1920-х — Революционный трибунал дада, действовавший в Париже.
Дадаисты делают коллажи в виде наклеенного на холст уличного мусора. Курт Швиттерс составлял коллажи из этикеток, чеков, квитанций, почтовых марок, трамвайных билетиков, игральных карт и обрывков газет. Швиттерс считал, что коллаж может считаться картиной: первое свое изделие он демонстративно назвал «Das Undbild» («И это картина»).
Сатирические коллажи из газетных вырезок мастерила Ханна Хёх.
Живопись дадаистов близка экспрессионистам и характеризуется гротеском. Георг Гросс в картине «Метрополис» создает гротескный образ современного города, превратившегося в людской муравейник.
Гросс — автор картин-памфлетов, обличающих режим Веймарской республики. В картине «Солнечное затмение» президент Гинденбург сидит за столом в компании четверых безголовых министров и промышленника, который наушничает, прижав под мышкой орудийное дуло и паровоз. На столе лежит окровавленный меч и стоит осел перед кормушкой с бумагами; сквозь тюремную решетку в полу видно лицо узника.
В сотворенном дадаистами мире алогизма и абсурда зародился сюрреализм. Театрализованные действа дадаистов послужили источником акционизма — актуального искусства второй половины ХХ века. К дадаистским nichts восходит перформанс Джона Кейджа «3,33 минуты тишины», состоявший в том, что музыкант выходил на сцену, садился за рояль, и сидел, не касаясь клавиш, в течение указанного времени. К Марселю Дюшану апеллирует Джордж Маккинас, создавший в 1960-е международное сообщество «Флюксус».
Текст лекции опубликован на сайте Библиотека Сергея Стахорского.
© Стахорский С.В.