— Потерпи. Вот умрёт — тогда и отпразднуем как следует…
— Да сколько можно ждать? — лениво отозвался плотный мужчина, откинувшись на спинку дивана. — Смотри, она нас ещё переживёт. Живучая, как таракан.
— Не переживёт, — с нажимом проговорила женщина. — Врач сказал — максимум пара месяцев. А документы у нас на руках, нотариус всё оформил.
— Да-да, всё передал. Только глянь, сколько содрал… Надеюсь, не зря старались, — с сомнением вздохнул он.
Старушка, сидевшая в соседней комнате в инвалидной коляске, прекрасно всё слышала. Возраст, конечно, притупил слух, но слова, сказанные вполголоса, улавливались отчётливо. Особенно язвительный смех Ларисы — жены племянника — и её довольный тон, когда речь заходила о квартире.
У Валентины Семёновны по щеке скатилась слеза. Сил дотянуться до кровати не было, так она и задремала в кресле — прямо под тяжестью услышанного.
Проснулась она от шума — из прихожей доносились голоса. Валентина Семёновна попыталась подняться, распрямить затёкшую спину, и на колёсах поехала к двери. Открыв её, она остолбенела: в коридоре стояла девушка. Молодая, с каштановыми волосами, ямочкой на подбородке и тёплыми, смеющимися глазами. Точь-в-точь, как её сын Дима… погибший почти двадцать лет назад.
— Простите, вы… хозяйка квартиры? — вежливо спросила девушка, поправляя рюкзак на плече. — Можно войти, бабушка?
Валентина Семёновна кивнула, потрясённая. Говорила незнакомка удивительно мягко. Но на пути к двери встала Лариса.
— И чего это мы теперь всех подряд в дом пускаем? — холодно бросила она. — Вдруг мошенница какая. Этих “внучек” по объявлениям сейчас пруд пруди.
— Ты что, не видишь? — голос Валентины Семёновны дрогнул. — Она же копия Димки. Пусти, Лариса, поговорить!
— Щас! А потом и квартиру на неё перепишете, ага!
С этими словами Лариса захлопнула дверь прямо перед носом девушки. Валентина Семёновна дёрнула ручку — заперто. Стала искать ключи в шкафчике — пусто.
— Это ищете? — раздался позади лукавый голос, и связка ключей зазвенела в руках Ларисы.
— Отдай… пожалуйста, отдай ключи…
— Нет. Вы — человек старый, можете совершить глупость. Мы теперь за вас в ответе.
— Верно! — вмешался из спальни голос её мужа, Игоря. — Слушайте Ларису, она единственная, кто о вас заботится.
— Заботится? — вскипела Валентина Семёновна. — Да вы только и ждёте, когда я помру! Вам квартира моя нужна, а не я!
— Ах ты, старая ведьма! — шагнул к ней Игорь с угрожающим видом.
— Оставь её, — устало бросила Лариса. — Сама скоро сдохнет. Не марай руки.
Дверь в спальню захлопнулась, оставив старушку в полном одиночестве. Она повернула коляску и покатила обратно в комнату, еле сдерживая слёзы.
Глубокой ночью раздался стук в окно. Валентина Семёновна подумала было, что опять мальчишки балуются, но стук не прекращался. Приподняв занавеску, она увидела… те самые карие глаза. Улыбку.
— Девочка моя… — прошептала старушка, замирая.
Девушка приложила палец к губам: тсс. Потом указала на окно. Валентина Семёновна сразу поняла, что делать. Стараясь не шуметь, открыла раму. Девушка ловко подтянулась и оказалась в комнате.
— Валентина Семёновна, вы что там, мебелью двигаете?! — донёсся недовольный голос из-за стены.
— Сплю уже, Игорёк, сплю… — быстро отозвалась старушка.
Девушка присела перед ней, взяла за руки.
— Бабушка… не бойся. Это я. Катя. Я… твоя внучка.
У Валентины Семёновны дыхание перехватило.
— Я выросла в детдоме. Маму звали Инна. Она умерла, когда мне было четыре. Отца не знала… Всё, что мне о нём рассказывали, — что он был хорошим, что он хотел семью. И пропал…
Старушка сжала её руки крепче.
— Он не пропал, Катенька… Он приехал ко мне. Обещал, что скоро всё устроит и привезёт вас. Уехал ночью — и попал в аварию. Он… он погиб.
Катя не заплакала. В её глазах было только разочарование. Не потому что отца не стало. А потому что больше не на что надеяться. Всё, во что верила, оказалось правдой — но слишком поздно.
— Я привезла тебе… — Катя открыла рюкзак и достала маленький свёрток. — Брошь. От мамы. Она говорила, что ей её подарил отец. А я всё детство с ней спала.
Старушка раскрыла шкатулку и показала точно такую же брошь.
— Это… это Диме я подарила. В день, когда он уехал учиться. Сказала чтобы как найдет невесту ей передал. Катя… я знала, что ты моя. С первой секунды. Но как ты меня нашла?
И Катя рассказала.
Всё случилось в начале весны, когда в детдоме началась ежегодная ревизия архивов. Молодая воспитательница Светлана Николаевна, та самая, что когда-то стала для Кати почти мамой, рылась в старых папках с пожелтевшими документами.
— Катя, подойди на минутку, — позвала она однажды.
Катя, тогда уже на последнем курсе колледжа, как раз пришла проведать младших. Светлана Николаевна держала в руках тонкую папку, на которой было написано её имя и дата рождения.
— Ты когда-нибудь просила показать тебе личное дело?
— Просила… Но мне всегда говорили, что ничего толком нет. Мать умерла, отца не было, всё.
— А вот, оказывается, кое-что есть.
Катя аккуратно взяла папку. Внутри лежала справка о поступлении в детдом, копия свидетельства о смерти матери, и ещё один листок — пожухлый, с заметками от руки. На нём значилось: Бабушка — Валентина Семёновна Д., и место регистрации. Попытки установить контакт в 2006 году — безуспешны. Дальнейшее местонахождение не проверялось.
Катя застыла.
— Подождите… Это что, моя бабушка?.. Но почему мне никто не сказал?
— Мы не знали, что она жива. Думали — умерла или уехала. Запись старая, давно не обновлялась. Я случайно на неё наткнулась, — мягко объяснила Светлана Николаевна.
Катя смотрела на этот листок, как на карту сокровищ. Адрес. Конкретный адрес. А значит, шанс. Шанс узнать, откуда она. Кто она.
— Я поеду туда, — прошептала она. — Прямо завтра.
Светлана Николаевна кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.
— Только будь осторожна, Катюша. Не все люди готовы к таким встречам. Но ты — сильная. Я знаю.
Катя вернулась в общежитие с ощущением, будто в груди зажегся тёплый, но тревожный огонь. Всю ночь не спала. Представляла, какая она, эта бабушка. Добрая ли? Похожа ли Катя на нее? Знает ли вообще, что у неё есть внучка?
А утром собрала рюкзак и поехала. Не за прошлым — за шансом построить своё настоящее. Там бабушки не было, но старожилы подсказали куда переехала. И вот она здесь.
Катя обняла её. Тихо, бережно.
— Бабушка, кто эти люди? Почему ты их терпишь?
— Потому что не к кому больше обратиться… За мной некому присматривать. Они помогают — за квартиру.
— Хватит! Теперь я с тобой. Только нам нужно доказать, что я тебе родня.
— А как?
Катя достала ватные палочки и пакетик.
— Мы сделаем тест ДНК. У меня есть немного денег, этого хватит.
Через несколько дней Катя вернулась. Но не одна — с социальным работником и результатами теста. Всё подтвердилось. Она — внучка Валентины Семёновны.
Первым делом она настояла на расторжении всех прежних доверенностей. Игоря и Ларису выселили.
А в доме стало тихо. Спокойно. И светло.
Катя каждый вечер приносила бабушке чай с мёдом. А Валентина Семёновна снова начала улыбаться — впервые за много лет.
Теперь у неё была не только внучка, но и настоящая семья.
Катя устроилась работать в местную библиотеку. Скромная зарплата, но рядом с домом, и атмосфера — как раз по душе. Она жила с бабушкой, помогала по хозяйству, иногда брала на дом книги — читали вместе, обсуждали, смеялись. Валентина Семёновна расцветала на глазах. Щёки порозовели, голос стал твёрже, даже в кресле-коляске она теперь сидела прямо, с достоинством.
Всё шло своим чередом. Катя делала ремонт в квартире — сама выбирала обои, краску, даже плитку в ванной. Бабушка с интересом следила за процессом, подсказывала, советовала, иногда даже спорила. Им было хорошо вдвоём.
Но однажды в дверь снова позвонили.
На пороге стояла Лариса. Ухоженная, в дорогом пальто, губы сжаты в тонкую линию.
— Мы не пускаем посторонних, — спокойно сказала Катя.
— Я пришла поговорить. Не кричать. Не скандалить. Можно?
Катя взглянула на бабушку — та кивнула.
Лариса вошла, села на краешек стула, будто боялась испачкать новый интерьер.
— Я не за квартирой. Всё, что мы с Игорем сделали… Да, это было подло. Но… я не всегда была такой. Просто жизнь… сломала. А вы с ней… вы настоящая семья. Я это поняла. Только простить себя не могу. Хотела… просто сказать — прости. И уйти.
Молчание затянулось. Потом Валентина Семёновна сказала негромко:
— Ты зря пришла. Прощение — не в словах. Оно в поступках.
— Я понимаю, — с трудом выдавила Лариса. — Но спасибо, что выслушали.
Она ушла. Больше не появлялась.
Жизнь Катиной бабушки изменилась навсегда. Вместо одиночества — в доме снова звучал смех. Вместо тяжёлых шагов чужих людей — лёгкие босые ножки внучки по утрам. Они жили вдвоём, тихо, спокойно, по-настоящему счастливо.
Прошли годы. Катя вышла замуж за доброго и надёжного человека, и вскоре в их жизни появился маленький Дима — крепенький, тёмноволосый, с ямочкой на подбородке, вылитый дед. В тот день, когда Катя впервые привезла новорождённого сына домой, Валентина Семёновна тихо сидела у окна, обняв вязаный плед.
— Бабушка, знакомься. Это Дима, — прошептала Катя, кладя младенца ей на руки.
Старушка заплакала, но не от боли, как прежде — от счастья. Впервые за много лет её руки держали кого-то родного, её сердце, измученное, но живое, вновь билось с надеждой.
Так они и жили — долго, душевно, по-настоящему. А когда правнук впервые произнёс «ба…», Валентина Семёновна прошептала:
— Теперь я точно всё успела.
С каждым годом бабушка становилась всё тише, всё больше сидела у окна, вязала тёплые носки для внука и читала любимые романы. Но в её глазах больше не было одиночества. Только свет, тепло и тихая благодарность жизни за второй шанс.
Когда Валентины Семёновны не стало, ей было восемьдесят пять. На прощание в доме было много цветов, много фотографий на стенах — и тихая музыка из старого радио. Катя крепко держала Диму за руку. Рядом стоял Сергей.
— Она ушла с миром, — прошептала Катя. — Она всё успела.
С тех пор каждый вечер перед сном Дима просит маму рассказать ту самую сказку — про девочку, которая нашла бабушку, и бабушку, которая дождалась любовь.
И Катя рассказывает. Потому что в этой сказке — их жизнь. Настоящая. Тёплая. И счастливая.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!
Интересный рассказ из двух частей
А как бы вы поступили на встрече с медведем?