Глава ✓68
Начало
Продолжение
Маша смотрела в серебряное озеро старинного зеркала и не верила в происходящее.
Где потерялась та маленькая замарашка с босыми ногами и белобрысыми косичками, прикрытыми платочком, что неслышно бегала по светёлкам господского дома в Отрадном, не смея поднять глаз?
Из серебряного омута, загадочно поблёскивающего отрадённым светом свечей, преремигивающихся в хрустальных люстрах, на неё смотрела незнакомка.
Авось
Высокая, с горделивой осанкой, неожиданно надменная. Серые глаза в обрамлении светлых ресниц, светлая, почти прозрачная кожа. Длинные косы, убранные в модную причёску, отливали в сумраке холла светлым золотом на прихотливо завитых локонах. Золотистый мигающий свет десятка свечей делал незнакомку в стекле эфемерной и таинственной, превращая в драгоценную корону золото волос.
Прямой взгляд человека, которому нечего бояться, вот что было самым непривычным в ней. Так смотрят графини и княгини, но графинюшки и княжны так смотреть ещё не умеют. Это приходит с возрастом, с осознанием своего места в сложной иерархии придворных интриг и Света. Молодость так наивна и пАдка на авантюры.
У незнакомки, несмотря на её молодость, был взгляд особы если не искушённой, то много повидавший, знавшей цену дружбе и предательству. И знавшей цену себе самой.
И эта гордячка - та девчонка, что выросла в горнице мелкопоместной дворянки Евпраксии Алексеевны Благодатской?
Вышивала у окошка в лучах скупого вечернего солнца, чесала пятки благодетельнице, сопровождала на занятиях математикой, словесностью, танцами и языками её дочек только для того, чтобы вовремя подать свежеочиненное перо, заточить карандаш, подать бумагу и вытереть споро разлитые чернила.
Кто же знал, что цепкая память за этим высоким лбом так легко усвоит все науки... И первую из наук - притворство, умение держать лицо, ничем не выдавая смятения, радости, гнева и особенно - страха.
Первыми уроками стали уроки театрального мастерства в Сабурово.
Взбалмошный хозяин, Сергей Михайлович Каменский, как раз был в России в коротком отпуске по лечению старых ран перед новой компанией на Турецком фронте. Ему понравился голос Марии в бытность его на Липецких водах. Он приобрёл талант и отдал его мастерам-педагогам своего домашнего театра.
Лучшим мотиватором стараний в постижении актерского мастерства и отличной учебы были плёточки, что в изобилии висели на стеночке за декорациями. Во время репетиций и уроков барин любил тишком пробраться в классы, скрытый полумраком и ворохаии декораций, он внимательно присматривался к артистам и замечал, как реагируют на требования педагогов. И ежели видел небрежение, леность и равнодушие, то плёточки самолично в дело пускал.
Страх Маша потеряла, когда увидела горящую барыню, а потом получила затрещину за то, что потушила её, как принято в деревне.
Но Маше театр нравился!
Нравился запах старого дерева и пыльных тканей, завораживали её переливы собственного голоса, умноженные волшебной акустикой зала. Нравилась сама переменчивость ролей. Возможность "примерить" на себя чужую жизнь и судьбу.
Небось
Кто она сейчас: Медея - волшебница, дочь царя Колхиды Ээта и океаниды Идии, племянница волшебницы Кирки, только что убившая соперницу и собственных детей?
Гневная, равнодушная внучка пылающего Гелиоса, осознавшая своё превосходство над смертными или Клеопатра, все потерявшая и уже принявшая яд? А потому равнодушная и спокойная, недоступная насмешкам и оскорблениям.
От того, кто она, зависят её поведение и ответы на каверзные вопросы. А они будут обязательно.
Всем при Дворе вдовствующей императрицы интересно, кто эта загадочная немногословная девушка, смешно коверкающая русские и французские слова.
И даже немногие из знающих английский язык отступились с вопросами, ибо ответы её были правдивы и немногословны.
Родилась и росла в Англии, в маленьком поместье в Хартфордшире (Бог его знает, где оно находится). По достижению возраста 10 лет осталась без матушки, и увезена была папенькой в Турцию, где тот держал торговые дела. Да вот случилась война, папенька сгинул невесть где, а девушка попала к русским, командовал которыми граф Каменский.
Так мисс Мэри Гуднесс оказалась под крылышком графини Анны Павловны Каменской.
Ежели у кого возникают какие-либо вопросы по поводу ея благонадёжности, вероисповедания или происхождения, то госпожа графиня ответит вам на них более полно, чем бедная английская девица. Учит, бедняжка, язык новой родины и французский - язык придворный.
Как - нибудь
А пока главной обязанностью Машеньки было незаметной тенью скользить по коридорам Павлова.
Присутствовать на раутах и балах малозаметной девушкой из толпы и прислушиваться. Кто говорит и о чём говорят. Запоминать лица, имена и интонации людей, осаждающих приёмные.
Перед ней, практически немой по мнению придворных, офицеров и знатных дам, чего стесняться?
Ходит красивая, статуя-статуей, бесстрастная лицом при самых пошлых шутках, отпускаемых в её адрес и тайных сплетнях из-за границы или из альковов Императрицына двора, соперничуещего с двором императрицы-матери.
Мария Фёдоровна и Елизавета Алексеевна хоть и не были допущены к делу управления Империей, но советы давать любили обе. И ревновали к вниманию венценосного Александра, сына и супруга.
А потому знать, что говорится и какая каша варится в Зимнем, было ещё одной непростой задачей для Мари.
Одевшись прислугой, могла стать Машенька одной из многочисленной дворцовой челяди, кои и сами не знали, сколько их и в чем чьи обязанности. Скрыться среди сотен работников, обслуживающих дворец для девушки благородной - непосильная задача, а Машенька просто сбрасывала маски и становилась самой собой.
Настоящей, подлинной, живой.