Я тогда шла домой с работы. Поздно — часов восемь вечера, а по ощущениям — вся ночь. Октябрь, небо чёрное, без единого просвета, и дождь стеной. Такой, который не моросит и не капает, а хлещет, как из ведра. Улица — как река. Лужи не обойти, по ступням ледяная вода. Шаркаешь, будто в аквариуме.
Я держала старый зонт, который уже давно просился на покой.
Ветер выворачивал его в обратную сторону, а спицы — одна за другой — предательски ломались. Я выругалась вслух, хотя рядом никого не было. Домой хотелось невыносимо. Хотелось только тишины, горячего чая с лимоном и моего потрёпанного пледа. Я жила одна — и в такие вечера одиночество ощущалось особенно остро. Никто не спросит, как ты добралась. Никто не встретит. Даже света в окне не будет — только темнота и тишина.
Проходя мимо старой автобусной остановки, я заметила странный комочек у самой стены.
Мокрый, серый, в лужу как будто кто-то бросил старую тряпку.
Подумала: наверняка мусор. Убрали урну — вот и кидают куда попало. Уже прошла пару шагов, но… вдруг что-то дёрнуло. Наверное, шестое чувство.
Я остановилась. Присмотрелась. Комок шевельнулся. А потом — тихий, едва слышный писк.
У меня внутри всё сжалось. Такой тоненький, жалобный звук. Я подошла ближе, медленно, осторожно, как будто боялась спугнуть. Это был щенок. Совсем крошечный. Шерсть сбилась в сосульки, сквозь неё просвечивали худенькие косточки. Он дрожал — не просто от холода, от страха.
Он не лаял, не скулил, не просился. Просто смотрел. На меня. Какими-то взрослыми, печальными глазами. И тогда я поняла — если уйду, он не доживёт до утра.
Я сняла куртку. Осталась в тонкой футболке — вся мокрая. Но завернула его в куртку, прижала к себе. Он не сопротивлялся. Только прижался крепче. А потом тихо вздохнул. И мне показалось — он понял, что теперь не один.
Домой добирались пешком — транспорта уже не было. Я вся дрожала, зуб на зуб не попадал. Но не могла остановиться. Шла как в тумане. На руках — тёплый комочек, который стал для меня самым важным в тот момент.
Когда пришли, я растерялась. Щенок сидел на полу и просто смотрел. Я поставила перед ним блюдце с молоком. Он не бросился к еде, как я ожидала. Только нюхнул. Потом осторожно начал лакать, тихо, будто боялся, что отнимут. Я стояла рядом, глядя, как он ест, и вдруг… заплакала.
Не рыдала навзрыд, нет. Просто потекли слёзы. Тихо, почти незаметно. Наверное, потому что слишком долго в моей жизни всё было серо, однообразно, холодно. А тут — кто-то нуждается. Кто-то, кому страшнее, чем мне.
Я постелила ему старый свитер у батареи. Он подошёл, обнюхал и улёгся, свернувшись клубочком. Заснул сразу. А я села рядом на пол и не отходила, пока он не начал тихо посапывать.
Я не собиралась заводить собаку. Никогда. Даже не задумывалась. Работа, дом, усталость — на кого мне ещё ответственность? Но с тех пор, как Дождик — так я его назвала — появился, всё стало другим.
Он просыпался раньше меня, вставал на подушках и, пока я открывала глаза, смотрел — будто проверял: я здесь, я не ушла. Потом тыкался носом в руку. А я впервые за долгое время улыбалась по утрам.
Всё было, конечно, как у всех. Погрызанные тапки. Погрызанные провода. Один раз — даже мои очки. Я ругалась, но не по-настоящему. Потому что за ним стояло что-то большее. Он вернул меня к жизни.
Первые месяцы я училась жить с ним. А он — со мной. Он не знал поводка, боялся лифта. Боялся мужчин. Иногда вздрагивал от резких звуков. Видимо, жизнь у него до меня была нелёгкой. Но каждый день — понемногу — мы с ним учились доверять.
На улице его сразу полюбили. Соседи, дети, даже бабушка с пятого этажа, которая никогда ни с кем не здоровается, однажды принесла ему кусочек пирожка.
Он стал моим всем. Другом. Утешением. Спутником. Я впервые не чувствовала себя одинокой. Мы гуляли вместе в дождь, снег, в солнце. Он встречал меня у двери. Я делилась с ним новостями, болтала, смеялась — сама над собой.
Годы пролетели быстро. Слишком. Я как-то не замечала, что он стареет. Всё казалось — щенок, просто крупнее стал. А потом… однажды утром он не вскочил ко мне на кровать. Просто лежал у коврика, смотрел грустно. Я позвала — не подошёл.
Я испугалась. Повела к ветеринару. Обследование, анализы, лекарства. Старость, сказали. Сердце уже не то, суставы. Мы начали лечение. Утром — таблетки. Вечером — витамины. Диета. Он терпел. Не жаловался. Только иногда, когда я гладила его за ухом, вздыхал — так тяжело, по-человечески.
Каждое утро я смотрела — дышит? Жив? Слава Богу. Один день — и то подарок.
Он ушёл на рассвете. Был март. Солнце едва пробивалось сквозь серое небо. Он лежал у меня на ногах, как когда-то в первый вечер. И снова — дождь. Мелкий, тихий, будто прощальный.
Я не плакала сразу. Долго сидела рядом, гладила, держала лапу. А потом сжалась в комок на полу и снова почувствовала себя одинокой. Как тогда, до него.
Прошло три года. В доме снова стало тихо. Я больше не покупаю корм. Не встаю по будильнику ради прогулки. Не разговариваю сама с собой на кухне.
Но один плед я так и не выбросила. Он лежит на кресле. Его запах уже выветрился, но я помню. Всё помню.
Недавно был дождь. Такой же — с ветром, с лужами. Я шла домой, зонт — тот самый — всё ещё жив. И снова — остановка. И снова комочек. Щенок.
Мокрый, дрожит. Я остановилась. На секунду — сердце защемило. Не могла пройти мимо. Просто не могла.
Теперь у меня снова есть кто-то. Ещё не знаю, как его звать. Но он уже знает: его не бросят. Никогда.
Если у вас тоже была похожая история — напишите об этом в комментариях.
А чтобы не пропустить следующие рассказы — подпишитесь, впереди много душевного.