Глава ✓66
Начало
Продолжение
Долгое лето, отданное Ея Величеством для поправки здоровья и отдыха статс-дамы Анны Павловны Каменской в Сабурово миновало.
Её знание высшего света, жизненный опыт и величавое спокойствие были просто необходимы вдовствующей императрице, в свите которой она провела долгие годы.
Приступы дурноты, колотья в правом боку подарили ей не только возможность отдохнуть на липецких водах от притворных улыбок, мелких дрязг и больших скандалов столицы и противостояний Большого и Императрицина Дворов, но и вот это чистое, доверчивое существо. Замирающая, как зайчонок, при первой опасности, порывистая и добросердечная. Неужели такие люди ещё существуют?!
Когда самым краем глаза она увидела вспыхнувшее за спиной пламя, у ней и сил, и голоса что-то кричать не оказалось. Не глядя, куда бежит, она рванулась вперёд от жара, охватившего спину и почти упёрлась лицом в стену, когда на спину, объятую пламенем, обрушился вал ледяной воды.
Худенькая, как тростинка, девушка держала в руках здоровенную бадейку, из которой на драгоценный паркет падали последние капли. Тут же в комнаты матери ворвался Сергей и устроил форменное безобразие. В результате чего Мария получила явное повреждение головы и огромный синяк на пол лица, а она сама - возможность понаблюдать за интересным персонажем.
Её до крайности изумили явные, хотя абсолютно неразвитые таланты девушки: плавность и изящество движений, лёгкая поступь, непосредственная грация и открытый взгляд. И волшебной красоты голос: сильный, глубокий, с волшебной звенящей хрусталинкой.
Несомненно, прежние хозяева не держали дворовых в страхе и ожидании телесных наказаний за малейшее самовольство, как поступал Михаил Федотыч. Но и талантов их творческих не развивали. Не театралы, одним словом! А жаль.
Или, на её счастье - не жаль. Вся волшебная работа по превращению этой куколки в бабочку будет принадлежать ей, графине Каменской. И благодарность этой самой Маши, когда она осознает, какие пути для неё откроются стараниями благодетельницы.
КАК она смотрела на Сержа, оглушённая ударом!
Как оскорблённая в своих правах королева.
Вот тут-то и пришла Анне Павловне идея использовать явные Машины таланты. Театральную выучку от истинного врождённого изящества при Дворе распознают моментально, изящество Маши, плавные движения были не наигранными, природными. Как и взор, прорывающихся сквозь привычную маску дворовой чернавки.
Вот только вбитые с босоногого детства привычки придется искоренять: сведённые "калачиком" плечи, опущенная голова, появляющаяся сутулость, робкий взгляд исподлобья.
Ну да горе - не беда, начали, не откладывая. Проще всего - с осанкой. Две жёрдочки гладко оструганные, легли привязанными от затылка до копчика и по плечам. Корсет самой Анны Павловны времён матушки-императрицы Екатерины Великой. В этой жёсткой клетке сутулиться при всём желании не выйдет.
Машенька уже взвыть была готова, но вспомнила юных барышень, над учёбой которых когда-то сама посмеивалась. С такой же крестовиной за плечами те ходили по одной досточке пола, а жестокий учитель танцев потом с ней танцевать их заставлял.
Вот и пришло время кошечке проливать те же слёзки, что и мышкам давеча. Сама босоногая в рубашке да сарафане выросла, а барышни с детства в корсеты затянуты - привыкли. И ты привыкаешь, коли жить хочешь, а не выживать!
Тяжело в учении - легко на балу!
Сцепив зубы и мило улыбаясь, Маша училась управляться за столом с великой массой столового серебра. Прежде ей доводилось его чистить у Благодатских, но с запасами Каменских столовое серебро первых Машиных хозяев и сравнивать нельзя.
На 60 пудов серебряной посуды было в усадьбе Сабурово: вилы-вилки-вилочки - для салата, для фруктов, для мяса, для рыбы, для устриц (это ещё что за напасть?!), для лимонов. Та же история с ножами и ложками - от крошечных кофейных до здоровенных черпаков.
Блюда для фруктов, птицы, мяса, дичи и супницы самых разнообразных форм и объёмов. Цельная комната дорогущего фарфору. Кипы вышитого льняного белья, скатертей да салфеток. И пользоваться всем этим надо легко и непринуждённо. И правильно!
Теперь Маша почти круглые сутки находилась при графине.
Обучение останавливалось только с отходом ко сну и начиналось с пробуждения.
Труднее, чем держать осанку даже кружась в мазурке и польке, ей пришлось с пробуждением.
Привычка вставать с рассветом искоренялась самым жестоким образом - ей завязывали глаза. Постепенно привычка ложиться почивать, когда заря утренняя небосвод раскрашивает сказочными цветами взяла верх над многолетней сутью дворовой крепостной.
Самым сложным оказалось умение постоять за себя. Острословие, едкость замечаний и злоязычность при максимальной вежливости и показном участии - высший пилотаж острословия и остроумия придворных дам. Научиться этому ой как трудно!
Анна Павловна изобрела метод максимальной заинтересованности в уроке - финансовый.
Не заплакала, не заалела щеками, не опустила глаза при явном оскорблении - пятиалтынный. Усмехнулась с явным превосходством, задала вопрос неожиданный, заставила растеряться - полтина.
Сумела ответить быстро и остроумно - рубль серебряный, смогла ответить остротой на остроту, да так, что задела самые болезненные скрытые от всех глубины души - червонец!
И всегда неожиданно: то на прогулке, то за вышиванием, то во время пения у рояля.
Чего Машенька осилить так и не сумела пока, так это музицирования. Немудрено, с наскока этому не научишь, да по задумке Анны Павловны это и не к месту будет. Слишком хорошо - тоже нехорошо.
Подозрительно!
Так и миновало лето, пришла пора закладывать поезд до столицы. Императрица ждёт!
Продолжение следует...