Марфа проснулась и испугалась. Неужели проспала. В избе то светло вроде как. Она подскочила, выглянула в окошко посмотреть у кого печки топятся. Ходики на стене стояли. Совсем из ума выпало, что гирьки надо подтянуть. Забыла вчера.
Выглянула и даже замерла на минутку. За ночь землю всю снегом засыпало. А снег продолжал все падать и падать. Снежинки кружились, словно радовались зиме. В окошках домов напротив темно совсем. И дым из труб не идет. А светло то от снега! Ничего не проспала она.
Марфа щелкнула выключателем. Лампочка даже не подумала мигнуть. Вон оно что, пяти часов значит нет еще. Электричество в деревне давали утром с пяти часов. В девять отключали. А потом еще вечером озарялась деревня огнями с четырех и до десяти. Раньше то по другому было. Но вот как война началась, стали видимо экономить свет.
Марфа хотела лечь снова, но потом подумала, что все равно уж скоро вставать, а тут разоспится, да и вправду проспит. А надо Вовку, средненького своего, в школу будить. Совсем парнишка от рук отбился, учиться не хочет. Говорит, к чему это, надо с немцами воевать, а не за партой сидеть. Как то с другом своим начали тайком на войну собираться, да Марфа тайну раскрыла, ремнем пригрозила, что выпорет в другой раз, чтоб неповадно было. Вроде приушипился парнишка после этого.
Вовка в школу, Марфа на ферму, а дома одна Любанька остается. С весны до осени ясли в деревне работают, а в зиму прикрывают их. Как то все обходятся. Хотя что до Марфы, то она лучше бы девчонку в ясли водила. Все там под приглядом. А дома то кто знает, чего ей втемяшится в голову.
Марфа растопила печь, загремела чугунами, занялась привычными утренними делами. Свету пока еще не было, пришлось лампу достать да зажечь. Она вздохнула. Керосину мало совсем осталось. Хоть и не жгла она лампу зря, но уходил он все равно. А в магазин, как война началась, керосин привозить перестали.
- Надо бы четверть взять, да в город сходить. Там то продают, чай. Без запаса то совсем никак нельзя. Вдруг чего со светом, так хоть пропадай.
Загорелась лампочка под потолком. Марфа сразу лампу свою погасила, убрала на место, чтоб не мешалась на столе. И опять занялась нескончаемыми домашними делами.
Разные думы в голове у Марфы. Одна за другой крутятся. Вдруг в окошко кто то застучал. Женщина аж присела от неожиданности.
Накинула полушалок на голову, так и выскочила. Сердце заколотилось. Кто это мог к ней в такую рань прийти. Пока шла, гнала от себя мысль, что это Иван снова вернулся. Ночной снег выжил его из леса. Молила Бога, чтоб это был не он.
За калиткой стояла почтальонка.
- Ой Марфа, не пугайся, что рано так. Почту вчерась чуть ли не ночью привезли. А я за день так ухайдакалась, сил уж идти не было. Знаю, что письмо от Ивана ждешь. На вот, пришло. Нарошно с утра побежала, чтоб тебе отдать его.
У Марфы слезы выступили, когда взяла в руки долгожданное письмо. Ну вот, хоть сейчас она узнает, где он, что с ним. Почтальонка развернулась, бросив на ходу, что домой пошла. Только вот из-за этого письма к ней прибегала.
- Бог спасет! - уже вдогонку крикнула Марфа и поспешила в дом.
Дрожащими от нетерпения руками женщина развернула треугольник, начала читать. Читала, словно воду в жаркий день пила, читала и не могла начитаться. Перечитывала несколько раз. Иван писал, что воюет, защищает город М. Особо ничего не расписывал, только просил, чтоб не сердилась на него, что долго не писал.
- Всего в письме то не напишешь. Слав Богу, все обошлось. Вот ужо приеду, если живой буду, все и расскажу тебе. - перечитывала и перечитывала она эти строки и слезы капали на листочек..
Марфа не могла удержаться, растолкала спящего Вовку.
- Сынок, от отца письмо пришло. Жив он, на войне. Пишет, что какой то город М защищает.
Вовка подскочил.
- Мама, так город М это не какой то, это ведь он про Москву пишет. Там он значит воюет.
Парнишка обнял мать. Наконец то письмо пришло. Все ребята в школе хвастались, иногда даже с гордостью рассказывали о похоронках, иногда говорили, что отец пропал без вести. Но только Вовка всегда молчал. Нечего было ему сказать. Один раз он даже подрался, когда начали его донимать тем, что раз нет от отца писем с войны, то значит он и не на войне вовсе. От остальных то приходят.
Зато сегодня Вовка пойдет в школу и с гордостью всем похвалится, что отец прислал письмо с фронта и что воюет он ни где-нибудь, а под самой Москвой, защищает товарища Сталина от врагов. А Марфа порадовалась, что сегодня сын не уговаривается, что воевать надо, а не в школе учиться. Ведь не зря отец написал, чтоб учился Вовка хорошо, старался. Это и будет главная его помощь фронту.
Марфа и на ферме всем уши прожужжала сегодня, что письмо от Ивана получила. Бабы радовались вместе с ней. Ведь любая хорошая весточка с войны была для них, как глоток свежего воздуха.
А вечером Марфа первым делом направилась к своей подруге. Она показала ей письмо, чтоб та увидела, ничего она не придумывает, вот оно, письмо от Ивана. Вера искренне радовалась вместе с ней. Чего уж греха таить, подумывала она, что уж больно долго Иван молчит. И даже нехорошие мысли случались в ее голове.
Она помнила, как однажды ночью около соседнего дома останавливалась машина, долго стояла, а потом уехала. Не в частом бывании машины в деревне по ночам. А ведь Марфа словом не обмолвилась об этом. А как бы ей не знать, чего приезжала машина то. Но сама Вера тоже не обмолвилась об этом, ничего не спросила. И сейчас она радовалась вместе с Марфой, что ее нехорошие мысли были неправильные.
- Ладно, Вера, пойду домой, письмо писать буду. Надо отцу написать, где Мишка сейчас. Пусть порадуется, что он все еще не воюет.
Женщины распрощались и Марфа поспешила домой. Она и предположить не могла, что ее Мишка находится сейчас в самом пекле. Там, где идут страшные бои, где выжить это большая удача. Не к каждому она придет.
Мишка с Толяном в это время сидели в одном из окопов. Со дня на день ожидалось начало контрнаступления на фашистов. Из резерва на усиление Западного фронта поступали все новые силы. Опытные солдаты перешептывались, что это кратковременное затишье перед бурей. Предстоит самое главное сражение.
Друзьям ждали это самое наступление. Уже не было у них никаких сил слушать сводки о том, что немец на подступах к Москве, о злодействах фашистов. Началась метель, Снег засыпал все вокруг. На снегу каждый человек, как на ладони. Масхалатов сперва всем не хватало. Приказ, без надобности не высовываться из окопов. Снайперы давно уже пристреляли эти места. И люди для них здесь живые мишени.
Впереди, далеко на пригорке виднелась деревушка.
- Интересно, остались там люди или смогли уйти. Ведь там хозяйничают фашисты. - начал Толька.
- Да, несладко тем, кто не смог уйти. - продолжил Мишка. Он представил, как хозяйничают сейчас в тех избах немцы.
Командир объявил, что утром начнется наступление. Чтоб все были готовы. Сперва артподготовка, потом танки, а потом уже наступит черед стрелков.
Что творилось в то утро, трудно описать словами. Все смешалось в кучу. Грохот орудий, громогласные “ура”, атаки и отступления. И было непонятно, то ли продвинулись вперед хоть немного, то ли отступили назад.
Мишка ошалело глядел вокруг. К вечеру все таки они продвинулись. Деревня на пригорке совсем рядом. Бой был долгим. Вроде закрепились на этой высоте. Силы иссякли и у немцев, и у красноармейцев. Во время затишья Мишка вдруг осознал, что нет рядом с ним верного друга. Неужели , он даже не хотел об этом думать, боялся, неужели Толян погиб. Хотелось пойти на розыски, но нельзя. Он расспрашивал сослуживцев, не видел ли кто Тольку, но в пылу боя разве есть время приглядываться к тому, что творится вокруг. Никто ничего о нем не знал.
Толька почувствовал, что ему стало холодно, открыл глаза и ничего не мог понять. Ночь. Одинокая далекая звезда над ним светит и словно мигает, зовет к себе. Холодно. Сперва не мог понять, где он. То ли свои, то ли немцы рядом, тихо и ничего не видно. Толя хотел подняться, но острая боль в ноге заставила его снова упасть на землю.
В голове крутилось, что надо попытаться ползти к своим. Только вот где они, свои то. Хоть бы луна показалась. А то темень и не понятно, куда ему ползти. Но и лежать просто так было нельзя. Мороз пробирался к его телу. Захотелось спать. Глаза совсем не хотели открываться.
- Немного отдохну, а потом поползу. Не важно куда, лишь бы не лежать на месте.
Толя закрыл глаза. Вдруг перед глазами , словно на самом деле, появилась мать. Толя ясно увидел, как слезы текут по ее щекам, как она протягивает к нему руки и зовет его к себе. Он вздрогнул, какое отдохну. Еще немного и он замерзнет на этом белом снегу.
Толя перевернулся на живот и пополз вперед, как ему казалось, к своим. Хорошо, что одна нога только ранена, а вторая нет. Сколько он полз, неизвестно. Иногда наталкивался на тела. Это были и свои, и немцы. Теперь они мирно соседствовали рядом.
Толя почувствовал, что он выбился из сил. Нужно было передохнуть хотя бы немного. И он закрыл глаза.