* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 27.
Зима… Раньше Михаил не очень любил холода, но теперь вдруг ему понравилось. Во всём этом великолепном безмолвии ощущался какой-то глубокий покой, вечный, совершенный. Михаил топил печку, возился во дворе и парился в бане, собирался вскоре выбраться в райцентр, так, прогуляться. Дефицита в продуктах он не испытывал, Саша с отцом в последний приезд навезли много всего, и даже после того, как собственные Мишины покупки сгорели в бочке после визита Трясавихи, привезённые другом продукты все сохранились. Аделаида сказала, это потому, что теперь на доме стоит очень мощная защита, какой не было уже лет триста здесь.
После того, как Зверобою удалось прогнать Трясавиху, Михаил снова убрал в подвал и тетрадь с записями предков, и Аркамилл тоже. Саша с отцом пробыли ещё пару дней, после отправились домой, Саша сказал, что через две недели Петру Ивановичу снова в клинику ложиться. Михаил думал – вот тогда и станет понятно, удалось ли ему отдать болезнь Трясавихе.
Хотя Аделаида сказала, что всё прошло вроде бы хорошо, даже – на отлично. Но Михаил сомневался, хватило ли его силы. С Сашей они больше не говорили о случившемся, что тут обсуждать, когда обоим много чего непонятно.
Проводив гостей, Михаил собрался и отправился в Пилькино, навестить тамошних пенсионеров. Он считал, что Трясавиха ходила именно туда подпитываться и ждать, когда снова сможет добраться до него, до силы Зверобоя.
Накинув на голову капюшон тёплой куртки, Михаил поправил на спине рюкзак – не идти же в гости с пустыми руками – он зашагал по расчищенной трактором дороге к лесу, которую порядком уже замело снегом, в руках у него были старые лыжи.
Трактор ходил редко, он один остался на четыре села в районе, а уж выселки и вовсе чистил как придётся. Все привыкли, что поделаешь, уж сто раз жаловались, да глава района только руками разводил – нет средств, и взять негде, так что сами как-нибудь.
В соседних Кузьминках фермер взялся хозяйствовать, что-то из колхозного добра ему осталось, вот там он чистил лучше, это Михаилу Семёныч рассказывал. А местные, Ворогушенские, вроде как деньги собирали, чтоб и к себе того фермера подрядить, дорогу до села чистить почаще, а то скоро совсем завалит, пока трактора дождёшься.
Ну, вот теперь и шёл Михаил, до леса дойдёт, а там на лыжах напрямки до Пилькино недалеко совсем. Как раз мимо оврага, и Крикунова ручья. Михаил вздохнул… как там Никоп, и его родня поживают? Всё ли у них хорошо, хоть бы весточку какую подал.
Михаил замахал палками, эх, давно на лыжах-то не ходил. Но ничего, выровнялось дыхание, ломота в больной ноге быстро прошла, и Михаил шёл ровно, хорошо. Вспоминались его недавние приключения в этих местах, когда они Каяна тут караулили всей компанией. Бабушка Прудникова сказала, у Никитки всё хорошо, летом ждут служивого на побывку.
«Интересно, как там те трое поживают, которые тут лагерем тогда стояли, - вспоминал Михаил, - Поди отшибло им неведомое-то исследовать, после такого приключения!»
Пилькино когда-то было ничего себе такое, деревенька небольшая, дворов на тридцать. Да, когда-то это считалось немного, а теперь вот почти ничего от Пилькино не осталось. Живут в одном доме две сестры – бабули уже почтенного возраста, во втором доме тоже бабушка живёт, остальные её «молодухой» дразнят, ей немного за шестьдесят. Ну и четвёртый, и последний обитатель Пилькино – бабуля древняя совсем, Семёныч сказал, ей лет девяносто стукнуло точно, узнать точнее не получается, потому как она глухая, ни с кем не говорит. Живёт себе как-то, никто к ней из детей не приезжает, если остальных хоть и редко, но навещают родственники, а вот её – никто. Может и в живых уже никого не осталось, потому и не ездят.
Пилькино показалось за стеной леса, окаймлённого по низу можжевельником, день был солнечный и заметённые снегом крыши старых домов смотрелись очень живописно, но виделось во всей этой картине некое запустение и… душу Михаила тронуло смутное беспокойство.
Он вздохнул, снял лыжи и зашагал по едва приметной тропке к домикам. Тропа была отмечена еловыми ветками, и по ней никто не ходил уже дня три, а может и больше. Снегопада не было уже несколько дней, тропа заметена раньше.
- Это кто же к нам пожаловал? – из-за покосившегося забора на шедшего по улочке Михаила смотрела пожилая женщина в сером ватнике и шерстяной шали.
- Здравствуйте, хозяюшка. Я с Ворогуш, Михаил Кудеяров зовусь. Вот, решил на лыжную прогулку выбраться, - он показал лыжи в руках, - Гляжу, дымок над крышами, дай, думаю, загляну.
- Ну, входи тогда, чего за забором стоять, - позвала хозяйка, - А ты не Ефросиньи ли Кудеяровой внук?
- Он самый, - кивнул Михаил и оглядел двор, - Может, помочь вам? Давайте лопату, я снег откидаю.
- Опосля уж за лопату то, - махнула рукой хозяйка, - А меня Людмила Ивановна звать, бабушку-то твою я хорошо помню! Царствие ей Небесное! Ну, Михаил, входи, гостем будешь. Мы с сестрой гостей-то давно уж не принимали.
Михаил вошёл в дом, там было тепло, пахло выпечкой и какими-то травами. Везде были вышитые салфеточки, на кровати уголком выложены подушки, ему вспомнилось, что бабушка так же складывала раньше.
Сидя за столом и вдыхая аромат травяного чая, он узнал, что живут они тут вдвоём – две сестры, Людмила Ивановна и Галина Ивановна, вот тут они родились и выросли, потом каждая своей дорогой шла – работали, семья, дети. А как подняли детей, внуков дождались, обе овдовели, да и вернулись в родной дом. Мать их ещё жива тогда была, трёх лет до сотни-то годов не дожила. Ну, вот так и живут, не жалуются. Дети бывают, внуки, редко правда, да что уж их корить, теперь такая у всех жизнь, не простая.
- А ты, Миша, что же, решил в бабушкином дому жить? Нешто в город неохота, ведь не старый ещё, - спрашивала Галина Ивановна.
- Да нет, наоборот, хорошо здесь, дома-то, - Михаил ел пирог с капустой запивая чаем, - Я отслужил, вот теперь по здоровью комиссовали.
- Понятно. Наш-то внук старший, тоже оттудова пораненный вернулся, теперь в милиции служит.
- Расскажите, как вы тут поживаете. Как здоровье? – Михаил осторожно стал расспрашивать, - Может нужно что, так вы скажите, я помочь постараюсь, чем могу.
- А что здоровье, старость, она такая, - вздохнула Людмила Ивановна, - Которого-то дня обе мы встать не могли, а ещё… беда у нас какая стряслася… незнай, как тебе и рассказать, поди скажешь – две старухи умом тронулись…
- Не скажу, что вы. В жизни всякое бывает.
- Всё у нас пропало, и в чулане, и в сенях, и в буфете, всё, что было съестного, напрочь пропало. Уж незнай, что за напасть такая. А только и всего, что в подполе сохранилось, картошка, овощи, да банки. Голову вот ломаем, чего это… А сами мы те дни пластом лежали, думали, помрём.
- А я тебе говорю, это Евлашка колдует, вот так и сделалось! – проворчала Галина Ивановна, - А в подпол не достало, потому что там камень заговорённый имеется! Когда дед дом этот ставил, ему один человек знающий камень угольный заговорил! Я маленькая была, а мне про то бабушка рассказывала, ты, Людмилка, просто не помнишь, потому как тогда ещё сопля соплёй была!
Михаил улыбнулся, забавно сёстры спорили… «Людмилка»… Но кое-что интересное он всё же услышал. Надо будет расспросить подробнее.
- А куда девали всё, что испортилось? Я слыхал, когда такое случается, надо сжечь. Вроде бабушка говорила когда-то, - Михаил сделал задумчивое лицо, будто пытался припомнить.
- А вон, на дворе всё сожгли, чтоб не провоняло тут всё. – кивнула на двор Людмила Ивановна, - Теперь вот сын ждём, чтоб привёз чего пропало. Соль только осталась, её не тронуло чёрной порчей.
- А кто такой Евлашка? Ну я так, интересуюсь просто…
- Да не ты один теперь про такое интересуешься, - Галина Ивановна кивнула на лежащий на столе журнал, - Теперь везде то про ясновидцев все пишут, то про колдунов, а то про инопланетянов всяких. И сюда к нам иной раз забредают искатели такие, всё чего-то в наших краях ищут неведомое. А Евлашка… бабка это старая, нас старше, незнай на сколько, а только она тут всегда жила, сколь я себя помню. Вон, у озера живёт, отсюдова дом-то видать. Нас тут только всего и осталось в Пилькино – мы вот с Людмилкой, Евлампия Фомина – она Евлашка и есть, да ещё Валентина Захаркина, да только она неделю назад уехала к дочке.
Вскоре наевшийся пирогов и напившийся чаю Михаил шёл к тому самому дому, проведать и Евлампию эту. Сказал двум сёстрам, что раз уж попал сюда, то всех проверит, мало ли, может помощь нужна.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025