- Вера! Я знаю, ты любишь Марину, как родную дочь. Поэтому ты должна подумать, как ей будет лучше, а не тебе. Сама понимаешь, одно дело жить в частных домах на отшибе, другое, в центре, в хорошей квартире. Девочка растет, ей надо выбирать подходящих друзей, а какие друзья среди спецпереселенцев?
Как только кончились поминки по младенцу, Мария стала собирать ребятишек
- Катюшка, иди ко мне, батя, унесешь Максимку, на улице грязище, Наташу Лена возьмет.
Вера встрепенулась, выйдя из своих дум
- Нет, Маша, не надо забирать ребят, пусть остаются со мной, при мне.
- Вера, родная, тебе сейчас надо немного отдохнуть, ты на себя не похожа, еле на ногах стоишь.
- Нет Маша, мои детки будут со мной, я смогу. Сейчас немножечко посижу и буду ужин им готовить, спать уложу.
- Тетя Груня, хоть ты ей скажи! Ты же видишь, она бессильная, ей покой нужен.
- Ничего, Машенька. Вере с ее детишками вместе легче на сердце будет. Пусть сама, у нее помощницы есть. Пойдемте, нам тоже что-нибудь сварить надо, Володя с работы придет.
Сергей вышел проводить родных
- Маша, ты, того, скажи Володьке, пусть зайдет помянуть моего сына
- Я бы помянула тебе кувалдой по башке, изверг! Рад, небось, меньше ртов кормить теперь надо. А то, все из себя выходил, двоих баба ему родила. С радости выпить брата зовешь, ох, смотрите-ка, как хорошо вышло, один сын остался, как ты и хотел.
- Мария! Ты зря так со мной. Я один знаю, что творится у меня внутри, но я такой человек, не стану свое горе людям показывать.
- Внутри у тебя г...но, показывать тебе нечего, я бы сказала, стыдно казать, но ты не знаешь, что это такое. Была бы я хозяйкой в дому, я бы тебя на порог не пустила. Батя не позволит, скажет, какой бы ни был, он мой сын.
Вера ходила из угла в угол, перекладывая детскую одежку, переставляя посуду с места на место, поминутно подходя к колыбели и заглядывая на сына, дышит ли?
Дышит Гордей, повезло малышу, не пропало у мамки молоко. Напьется он вволюшку молока маминого, запеленают его в сухое, и он лежит, глазками смотрит, или спит.
В доме тихо, даже шустрый Максимка и тот притих. Только изредка слышится всхлипывание Марины. Девочка никак не может успокоиться. Как тут перестанешь плакать, как успокоишься? Такое горе! Сашенька был для нее все равно, что родной брат.
Нет, он был ее первенцем, она сама его носила на руках днем и ночами, сама подмывала, пеленала, заботилась о нем, только грудью не кормила. Уверена Марина, Саша узнавал ее, радовался на нее, она ясно видела, как вздрагивают его реснички, как он пытается ей улыбнуться.
А теперь ее Сашеньки нет, и никогда уже не будет. Зачем нужно замуж выходить, зачем рожать, когда безжалостный Бог может отнять твое дите в любое время?
Недолго вытерпел Сергей тяжкое безмолвие дома. Вышел, прихватив с собой бутылку и стакан. Сидя один в бане, он пил, наливая в стакан по чуть-чуть, так на дольше хватит. Пил, разговаривал сам с собой
- Не понимают они мою душу! Откуда им понять, люблю я Верушку, только ее одну. Зачем она все время рожает? Другие как-то живут с мужьями и не таскают детей. А-а-а, не знаете? А я знаю! Чтобы с мужем не спать, вот почему Вера их рожает. То ей живот мешает, то нельзя ей мужа подпускать сразу после родов.
А я? Я мужчина или нет? Что я должен делать? Бабу на стороне искать? Зачем? У меня своя есть, красивая, как икона писаная. Где я еще такую найду? Она у меня идет по улице, мужики на нее заглядываются, вслед смотрят, головы сворачивают.
Да, только Верка, она хитрая, ей нравится, что мужики ее хотят, но виду не подает, боится мужа своего. Так и должно быть, она баба, она должна бояться мужа, уважать, любить обязана!
А она что творит? Что она делает? Детей своих она любит и больше никого. Разве не обидно? Как она уби ва ется по Гордею, или по Сашке? А, какая разница?
Чего уж так-то с ума сходить, они еще, детки-то ее, ничего и не успели понять, смысла-то не узнали, зачем родились. Как родились, так и того, ну отправились в Рай. Хе-хе-хе, я опять обсчитался, один из них оправился в Рай. А че, чем мучиться, вкалывать день и ночь, радости никакой в жизни не видеть, в Раю всяко лучше. Наверно.
Вера накормила детишек, причесала волосы Наташе, Максимку приласкала, спать уложила, Гордеюшку на руки взяла
- Марина, иди, посиди со мной. Перестань плакать, ты горюешь, и Саша с тобой горюет, ему тоже, поди, нелегко без мамки и без тебя.
- Мама Вера! А вдруг мы не Сашу похоронили, вдруг Гордеюшку? Мне кажется, Гордей так не смотрел на меня, у него одна бровка чуть книзу загибалась. Смотри, и у Гордея тоже такая же бровь.
- Марина, тебе так кажется, потому что не хочется верить, что Саши больше нет. Смирись, дочка, все в воле Божьей, нам ничего не изменить. Марин, ляжешь сегодня со мной?
- А дядя Сережа, думаешь, он снова не придет?
- Не знаю, придет, я услышу, уложу его на твое место.
Марина долго не могла заснуть, перед глазами то Сашенька в гробу, то Гордей на руках у мамы Веры.
Вера и не пыталась заснуть думая, где сейчас, под каким небом бродит душа ее некрещенного сына? Насколько ей было бы легче, если ее Сашу отпели в церкви, как положено.
За что так народ наказали, кто это сделал? Отняли волю, загнали за колючую проволоку, а церковь или мечеть зачем отбирать? Чтобы не могли получить хотя бы какое-то спокойствие, хоть какую-то надежду на спасение души, обращаясь к Богу?
Ее мысли прервал Сергей, стучась в запертые сени. Пошла, открыла, впустила. Лампу зажгла.
- Ты чего закрываешься, не хочешь законного мужа в дом впускать.
- Ночь на дворе, как не закрываться? Я не знала, придешь ты или нет.
- Не знала? Радовалась, небось, что каждый день, как бездомный пес, под забором ночевать стану? Это мой дом, поняла, я его построил.
- Поняла, не ори, детей разбудишь.
- Дети, дети! Одни ребята на уме. Жрать давай, голодный я и замерз, как собака.
Вера поставила на стол блюдо с кашей, хлеб, чаю теплого налила.
- Доставай бутылку, я знаю, у тебя есть.
- Нету, ты последнюю забрал. Хватит тебе, и так еле на ногах стоишь.
- Дай, пока по-хорошему прошу! Не то узнаешь, что значит ослушаться мужа.
- Бить станешь? Бей, мне все равно. Нету у меня вина, было бы, не дала.
- А, ладно, завтра я найду, где взять. Че, каша такая холодная? Верка, я тебя спрашиваю, зачем ты мужа холодной кашей кормишь?
- Остыла уже. Ешь и ложись спать.
- Сейчас вместе и ляжем, у тебя ведь ребенок не орет, дети твои спят, можешь и с любимым мужем немного, того. Или не с любимым?
- Сергей, посовестился бы, сегодня мы сына похоронили.
- И что? Издавна так водилось, похоронили дите невинное, выпили, поревели, пожалели друг дружку, и следующего заделали.
- Сергей, ты просто напился. Трезвый ты бы такие слова не говорил. Ты же отец, неужели тебе не жаль своего сына?
- Жаль, конечно жал, а что мне делать? Из-за этого не жить дальше? У нас есть еще дети, их бы прокормить. Иди-ка сюда, маленько помну тебя, давно не тискал.
- Даже не думай! Только посмей притронуться ко мне! Я все бате расскажу! Все, как ты изгаляешься надо мной, как не даешь покоя ночами, а то и днем принуждаешь.
- Расскажи, иди, рассказывай! Ты же сама ненасытная, тебе все время надо, ты ведь на каждого встречного мужика слюни пускаешь, как…
- Бог тебе судья, Сережа! Думай, как хочешь, но сорок дней ко мне не подходи, я молиться стану, хочу быть чистой.
- Значит, если спишь со мной, грязной становишься?
- Да, Сергей, с тобой я становлюсь такой. Я тебе, Сережа, не жена, мы с тобой не венчаны. Я с тобой в блуде живу, и помню об этом всегда.
Сорок дней молилась Вера утром и вечером, читала Псалтирь и положенную молитву. Ей становилось легче, казалось сын рядом, он слышит ее, и его душа радуется.
Сорок дней бесился Сергей, не смея подойти к Вере и взять свое, настолько строго и отталкивающе смотрели из-под черного платка ее горестные синие глаза.
Много молилась, думала эти сорок дней Вера. Пусть она не венчанная, но Господь так устроил, чтобы она жила с этим мужчиной. Значит, ей придется покориться.
Сергей не виноват, что Бог создал его таким. Может он тоже страдает, да не умеет сказать? Может его просто нужно пожалеть? Бывают же и бесноватые, и умалишенные, но они тоже люди, кто-то должен и сними рядом быть.
Надо жить дальше. Жили. Выкопали картошку, прибрали все овощи, наквасили два бочонка капусты. Припаслись на зиму. Агриппина немного приободрилась. Прошли осенние дожди, легче ногам стало, да и сердце не так болит, время идет, горе понемногу тает.
Только сердце Веры никак не успокоится. Тревога за детей засела там навечно. Что бы Вера ни делала, она держит детей на виду. Гордеюшку с рук бы не спускала, вот как за него боится. Если пошла что-то делать во двор, или к матери понадобилось сходить, наказывает Марине
- Маринушка, не отходи от него, смотри, ладно?
- Мама Вера, я и так смотрю. Как на него не глядеть, такой он у нас с тобой славный, улыбается, разговаривает.
Да, славный растет малыш. Как только не стало братика, он успокоился, стал спать ночами, плачет совсем редко. Когда Марина остается с ним одна, берет его на руки, целует в щечки
- Я знаю, ты мой Сашенька, ты голубчик мой. Мама Вера спутала вас, а я никак не могу тебя с братиком перепутать. Правда же, Сашок?
Мальчик смотрит на свою няню широко раскрытыми глазами, реснички у него подрагивают, улыбается, пытается что-то сказать, но выходит только: «Агу»
- Вот видишь, ты согласен со мной. Только мы с тобой об этом маме не скажем. Пусть думает, что ты Гордей, она уже привыкла.
В начале ноября выпал снег. Побелело кругом, легче дышать стало. Вере плакать особо некогда, не стало у нее помощницы. Александра добилась так и, ухитрилась добавить ей год в метрике, устроила Марину на работу в кинотеатр «Магнит» билетершей и уборщицей.
Вера радуется за Марину и огорчается. Радуется, теперь Марина не нянька при ее детях. Мало того, что она может смотреть кино, она знакомится с такими же молодыми девчатами и парнями, может и подружится с кем-то.
Огорчается, поздно работа у Марины заканчивается, а кинотеатр в другом конце города. Страшно ночью в городе Магнитогорске. Пойти бы встретить девочку, но не может Вера ребятишек на Лену оставить.
Маша сразу сказала, мол, некогда мне ее встречать, Александра рядом с кинотеатром живет, пусть Маринка у нее ночует.
Этого больше всего боится Вера. Раз заночует, другой, так потом у матери родной и останется. Александра совсем не против, сама приходила с Верой говорить
- Вера! Я знаю, ты любишь Марину, как родную дочь. Поэтому ты должна подумать, как ей будет лучше, а не тебе. Сама понимаешь, одно дело жить в частных домах на отшибе, другое, в центре, в хорошей квартире. Девочка растет, ей надо выбирать подходящих друзей, а какие друзья среди спецпереселенцев?
- Конечно, Александра, ты Марине родная мать, не то, что я. Тебе лучше знать, что для дочери лучше. Я не стану удерживать Марину, если она захочет уйти к тебе. Только тогда ты и Лену тоже забирай, нельзя сестер делить.
- Не знаю, Вер, про Лену Борис ничего не говорил.
- Александра, прости меня на худом слове, ты не мать. Я долго молчала, оправдывала тебя перед твоими дочками, но ты последняя с…а! Марине выбирать, с кем жить, но, чтобы твоей ноги в моем доме не было. Захочешь Лену видеть, иди к ней в школу, а здесь не появляйся.
- Не ожидала я такой грубости от тебя. Агриппина так могла сказать, Машка тоже, но не ты. Что с тобой стало, Вера?
- Лучше себя спроси, что с тобой стало. Уходи, некогда мне с тобой балякать. Я и не должна, ты чужой человек, нечего тебе тут делать.
Однако, Марина оказалась твердым орешком, не купилась на сладкие посулы матери
- Спасибо, что на работу устроила, нам с мамой Верой легче станет жить, дядя Сережа меньше станет корить, я же буду в дом зарплату приносить. К вам не то что жить, даже просто заходить не хочу. Вот так.
Может Ленку уговоришь, но ты ведь не захочешь? Ей еще рано идти работать. Вот, когда она закончит семь классов, может даже восемь, тогда ты про нее вспомнишь.
- Мы с Борисом хотели сделать, как тебе лучше, хотели вытащить тебя из застойного болота.
- Спасибо! Еще неизвестно, где оно, это болото. Больше со мной даже не заговаривай про такое. Моя мать теперь, мама Вера, мое место рядом с ней, рядом с сестренками и братишками.
- Марина, почему ты выросла такой жестокой? Почему ты отказываешься от родной матери? Я же родила тебя, грудью кормила, растила до восьми лет, неужели это все не считается?
- Спасибо большое, что родила. Только, где бы мы с Ленкой были, если нас мама Вера не взяла? Тете Маше мы не нужны, как и тебе. Я знаю, ты бы сказала, что не виновата, жизнь так сложилась, и сдала бы нас в Детдом.
Молчишь, стыдно в глаза врать? Правильно, я слышала тот разговор, когда тебе мама Вера сказала: «Не надо, Саша, не делай этого, пусть живут у нас, я за девчонками присмотрю. Когда устроишься, заберешь их»
Слишком долго собиралась забирать. Теперь не надо мне говорить, что я жестокая. Да, я такая, вся в тебя пошла. Мне несколько тебя не жаль. Я тебе и не нужна вовсе. Борису твоему понадобилось, чтобы я с вами жила, только не знаю, для чего это ему?
Продолжение Глава 44