Глава 25
– Доктор Великанова… – она услышала это сквозь сон. Ольга открыла глаза. Увидела перед собой кардиомонитор и поняла, что это не её квартира, а маленькая палата, которую врачи отделения неотложной помощи используют, – если она свободна, конечно, – в качестве комнаты отдыха. Можно было расположиться и в ординаторской на диванчике. Но туда постоянно кто-то заходит и выходит, да ещё регистратура рядом, вестибюль. Голоса, шум…
– Доктор Великанова, – снова послышался голос, и ординатор его узнала – это Зоя Филатова. – Вы просили разбудить вас, если вы не встанете в семь утра.
– Спасибо, – проговорила Ольга хриплым спросонья голосом и поднялась. Привела себя в порядок, потом пошла к регистратуре, думая о том, что зря согласилась подменить своего коллегу, Рафаэля Креспо. Две смены подряд выдержать – это очень непросто. Ведь работать придётся без малого двое суток, а поспать удаётся какими-то отрывками, в перерывах между наплывом пациентов.
– Вы опоздали, – сказала полусерьёзно-полушутя Елена Севастьянова, когда увидела Ольгу.
– На две минуты, – ответила Великанова.
У них с самого начала знакомства возникла эта дружеская традиция – подкалывать друг друга. Елена ведь старше всего на полтора года, да и врачом стала буквально недавно.
– Цирроз, гастроскопия в девять, – протянула Севастьянова карточку коллеге.
– Сначала я поем, – помотала головой Ольга.
– Я тоже не завтракала, – заметила Елена. – Тоже есть хочу, но что поделаешь, – и протянула снова карточку, добавив к ней ещё одну. – Шестнадцатилетний хулиган. Ножевое ранение в живот. Оперируют.
– Сейчас?
– Да, вот ещё один. Девятнадцать лет. Подрался. Пульс слабый. Ждёт ангиограмму.
– Та же разборка? – удивилась Великанова.
– Наверное, – пожала плечами коллега. – Насколько я слышала, девушку не поделили.
Она протянула Ольге ещё карточку, сопроводив пояснением:
– В шестой смотровой тромбоз. Лекарство уже вводят.
В регистратуру вошла уставшая доктор Туманова. Протянула Великановой сразу пачку карточек:
– Прибыл автобус с отравлениями, – сказала Лидия Борисовна и зевнула, прикрыв рот ладонью. – У меня ощущение, что я вампир. Ночью бодрствую, днём отсыпаюсь.
– Вам повезло, – усмехнулась Севастьянова. – Я две недели работаю в ночную смену.
– Я тоже когда-то была начинающим врачом, спасибо за напоминание, – улыбнулась Туманова. – Забавно. Тут один пациент настаивает на скорейшей выписке.
– Зачем? Уезжает? – поинтересовалась Ольга.
– Нет, желает увидеть частичное солнечное затмение. Луна загородила солнце, ему не терпится понаблюдать. А я каждую ночь, наоборот, поплотнее закрываю двойные шторы.
– Двойные? Зачем они вам?
– У меня за окном рекламный билборд повесили. С подсветкой. Шесть прожекторов! – вздохнула старший врач.
– Зря вы так. Солнечное затмение случается очень редко, – подал голос администратор Достоевский. – Раз в восемнадцать лет!
– Боже мой, как интересно, – иронично заметила Туманова.
Великанова, вздохнув, пошла разбираться с пациентами. Обратно в регистратуру она вернулась только к десяти часам. Едва разобралась с предыдущими пациентами, как Фёдор Иванович сообщил:
– Здесь монашки. Ждут свою… как же её назвать? Сослуживицу, короче.
– Религиозные разборки? – усмехнулся стоящий неподалёку доктор Лебедев.
Ольга поморщилась. Его замечания всегда такие неприятные.
– Нет, там престарелая игуменья, – сказал Достоевский.
– А, это та самая, которую никак не отвезут в морг, – хмыкнул Валерий.
– Она умерла? – удивилась Ольга.
– Реинкарнировалась, – заметил Лебедев и коротко хохотнул.
Великанова недовольно дёрнула головой и пошла к выходу – туда приехала «Скорая».
– Женщина, сбита такси, – проинформировал её фельдшер. – Выбежала на дорогу.
– Травма головы? – спросила ординатор.
– Задет позвоночник, – пояснил коллега.
– Не только я пострадала! – заверещала вдруг женщина лет 30 высоким неприятным голосом. – Мы хотели подождать, но они против!
– Вы что-то принимаете? – поинтересовался у пострадавшей доктор Звягинцев, присоединившийся к Великановой.
– Всё закончится сегодня! Сегодня последний день, вы понимаете?! – продолжила она пищать.
– Как вас зовут? – устало спросил Пётр Андреевич.
– В пятнадцать минут четвёртого пополудни! – вместо ответа сказала пациентка, вытаращив свето-голубые навыкате глаза. – Вы что, не понимаете?!
– Не понимаю чего?
– Конец света настанет! – поражённая его неосведомлённостью, заявила женщина.
Звягинцев многозначительно посмотрел на Великанову.
– А, ну это всё меняет, – сказал он, постаравшись сдержать улыбку, и сказал Ольге на латыни, чтобы та дала пострадавшей успокоительное и вызвала психиатра для консультации.
– Оля, вы можете пока заниматься своими пациентами. Если что, я вас позову, – сказал Звягинцев.
– Хорошо, Пётр Андреевич, – ответила Великанова и пошла проверить того 16-летнего паренька, который пострадал в драке из-за девушки. Утром, когда она его осматривала, Ольга узнала причину: паренёк шёл ранним утром на тренировку по боксу. Увидел, как из парадной дома выскочила, рыдая, полуодетая девушка и побежала вдоль набережной. За ней помчались трое здоровых лбов, сопровождая свои действия руганью и требованием вернуться. Витя, – так зовут паренька, – перекрыл им путь. Потребовал, чтобы те прекратили преследовать девушку.
Завязалась драка, Витя вырубил одного, второго, а третий пырнул его ножом в живот.
– Я не могу глотать, – слабым голосом сказал Витя, когда Ольга вошла в палату.
– Живот мягкий, – сказала она, проведя пальпацию.
– Кровь привезут только через час, – сообщила медсестра.
– Затруднённое дыхание справа, – заметила доктор Осухова, которую Великанова вызвала для консультации.
– Почему я не могу глотать? Я умираю? – спросил Витя.
– Мы тебя спасём. Но если не прекратишь ввязываться в драки, у нас не хватит крови, – пошутила Ольга.
– Я не ввязывался, а защищал девушку, – хмуро заявил паренёк.
– Ольга Николаевна, мне ваша помощь нужна, – послышался голос от двери.
– С семи утра я видела с десяток пациентов, – устало ответила Великанова. – Конкретнее?
– Монашка. Рак груди. Её тошнит, – произнёс Креспо, который недавно заступил на смену.
– Повезёте его наверх? – спросила Ольга Осухову, которая почти закончила осмотр паренька.
– Нет, там всё занято. Десятый скальпель, - сказала она в сторону медсестры. – Рентген груди.
Великанова стянула перчатки.
– Вы куда? – жалобно спросил её Витя.
– У тебя отказало лёгкое, – ответила она. – Доктор Осухова надует его. Я буду за тобой присматривать. Смотри, не истекай кровью.
Великанова вышла из палаты и тут же наткнулась на Звягинцева.
– Как там сбитая такси?
– Живот здоровый. Что-то устал я сегодня. Не пойму, что с ней…
– Проверьте на токсины, – подсказала Ольга. – Может, галлюциногены?
– Да, точно! – улыбнулся Пётр Андреевич. – Спасибо! – и поспешил дальше.
Великанова подошла к регистратуре, спросила у Достоевского данные монахини. Открыла карточку и ознакомилась с анамнезом. Четвертая стадия рака. Была сделана мастэктомия левой груди, потом женщина прошла курс сначала радио-, затем химиотерапии, но болезнь продолжила прогрессировать. Далее случился патологический перелом.
Ольга вошла в палату. Рядом с пациенткой, бледной и очень худой, сидела ещё одна монашка.
– Это матушка Вера, наша игуменья, – почтительно сказала она, кивнув на пациентку.
Великанова представилась и спросила:
– Простите, а как вас зовут?
– Ксения.
– Очень приятно. Вы не против, если я вас? – обратилась ординатор к игуменье.
Та в ответ едва заметно кивнула. Великанова начала пальпацию, и монахиня тут же начала морщиться от боли.
– Когда ей делали химию? – спросила ординатор.
– Три месяца назад, но она уже не помогала. Зря я привезла её сюда. Ей так больно. Она два дня ничего не пила.
– Мы введём в вену лекарства от тошноты и боли, ей станет легче, – сказала Великанова. Она надела стетоскоп, наклонилась к игуменье, стала её слушать. Матушка Вера вдруг протянула руку, положила ладонь на щёку Ольги. Посмотрела пристально в глаза, улыбнулась.
– Чти отца твоего и матерь твою, да благо тебе будет, да долголетен будешь на земле, – прошептала монашка с видимым усилием и даже слегка улыбнулась.
Ксения в этот момент почтенно склонила голову. Великанова немного растерялась и лишь прошептала то, что слышала, когда проходила мимо церкви:
– Спаси вас Господи.
Дав назначения, Ольга вышла на свежий воздух. Отошла немного от центрального входа и вдруг увидела одного из своих пациентов, – мужчину 56 лет. Он стоял в спортивном костюме, в одной руке держа стойку с капельницей, в другой зажжённую сигарету, и курил.
– Да вы с ума сошли! – возмутилась ординатор. – Вы зачем отключились от монитора?!
– Мне нужен свежий воздух, – ответил пациент чуть насмешливо и сделал глубокую затяжку.
– Потушите сигарету, на территории клиники запрещено курить!
– Сейчас, – растягивая гласные, сказал мужчина. Он явно не собирался выполнять своё обещание.
– У вас прободная язва!
– Я знаю.
– Да ладно! – развела Ольга руками. – Выкурите хоть всю пачку. Позовите, когда начнёт рвать кровью, – и она вернулась в отделение, ошеломлённо качая головой. Только недавно этот гражданин, когда его привезли на «Скорой», умолял его спасти. А теперь дымит как ни в чём ни бывало, покинув палату!
Но дойти до входной двери Ольга не успела. Примчалась «Скорая» и резко затормозила. Из неё стали вытаскивать каталку. На ней ординатор увидела крупного парня в одежде пожарного. Его левая глазница была накрыта толстой марлевой повязкой.
– Что случилось? – Великанова кинулась к коллегам.
– Неподалёку в кафе взорвался газовый баллон. Сначала один, а когда пожарные приехали, то там другой нашёлся, поменьше, – владелец, гад такой, видите ли забыл предупредить, – быстро проговорила врач из «неотложки».
– Мне что-то в глаз попало, – пояснил пожарный, протягивая руку к ране.
– Не трогайте! – резко предупредила его Ольга.
– Что там? – тревожно поинтересовался парень.
– Анализ крови и рентген груди, – назначила ординатор.
Медсестра кивнула и сообщила, что кислород в крови пожарного 97%.
– Я сильно обгорел? – поинтересовался раненый.
– Вторая степень. Но вас отбросило взрывом, – заметил врач «Скорой».
– Ещё нужен будет УЗИ живота, – сказала Великанова.
– Этот баллон сорвал с меня кислородную маску, – пояснил пожарный.
– Давление 122 на 78.
– Держите давление выше ста, – попросила ординатор.
– Ольга, вас просят срочно, – заглянула Катя Скворцова из расположенной рядом смотровой. – Утонувший ребёнок, остановка сердца.
Великанова метнулась туда.
– Девочка Ульяна, 12 лет, каталась с отцом на лодке, – сообщила, пока быстро шли по коридору, старшая медсестра.
– Сколько она была под водой?
– Её нашли лицом вниз. Всё, что я знаю, – пожала Катя плечами.
Когда Ольга вбежала в палату, Надя Шварц делала ребёнку непрямой массаж сердца.
– Не массируй! – потребовала ординатор.
– Сердце не наполняется, – ответила студентка.
– Прекрати! Массаж вызовет фибрилляцию, – пояснила Ольга.
Надя тут же остановилась, убрав руки и отступив.
– Простите, я не знала… – сказала виноватым тоном.
– Когда вводили адреналин? – спросила Великанова у старшей медсестры.
– Пять минут назад.
– Ещё полкубика. Тёплый кислород с паром, раствор, одеяло, – распорядилась ординатор.
– Температура 30,3 градуса, – сказала Скворцова.
– Массируй, – после того, как ввели препарат, сказала Ольга.
Надя кивнула и стала выполнять поручение, попутно сказав:
– Пульса нет.
– Сколько стоит сердце?
– 43 минуты.
– Так… – задумчиво произнесла Великанова. – Ирригация через мочевой пузырь и желудок.
Спустя пару минут сердце удаётся завести.
– Есть пульс! – с надеждой сказала Ольга. – Слабый. Измерим давление.
– 72 удара.
– Катетер откачки.
– Отёк лёгких, – заметила Шварц, снимая стетоскоп.
– Или вода, – добавила Великанова. Она достала фонарик, раскрыла веки девочки. – Зрачки неподвижные, расширенные. Заряд двести! Руки!
Удар током эффекта не дал.
– Триста!
На этот раз Скворцова сообщила:
– Синус! Сильный пульс.
– Ульяна, очнись, открой глаза!
Девочка зашевелилась. Её состояние удалось стабилизировать.
– В коридоре ждёт отец, – сообщила старшая медсестра.
Ольга вышла туда. К ней с вопросом «Она поправится?!» тут же обратился высокий среднего телосложения мужчина, одетый как человек, собравшийся в турпоход.
– Ваша дочь поступила с остановкой сердца, – честно заговорила Великанова. – Она самостоятельно не дышала. Сейчас подключена в ИВЛ. Мы не знаем, сколько пробыла в воде. Её лёгкие повреждены, а мозг долго не получал кислород.
– Господи… – проговорил ошарашенно отец девочки, его подбородок задрожал. – Но вы же спасли её, да?
– Мы запустили её сердце. Но вы должны знать, что почти 35% утонувших умирают. И ещё у 30% повреждается мозг. Нам остаётся только ждать.
– Можно к ней? – спросил растерзанный таким известием отец.
– Да, конечно, – ответила Ольга.
Отойдя от палаты, она вдруг подумала, что та монашка, игуменья Вера, была права. Девушка вытащила телефон из кармана и набрала номер.
– Привет, папа. Как твои дела? – спросила, ощущая, как по сердцу разливается тепло. Она знала точно одно: каким бы ни был занят её папа, но на её звонки отвечал всегда. Ну, или очень старался и был готов ради такого прервать даже самые важные переговоры.
– Здравствуй, дочка. У меня всё хорошо. Ты как сама? Как работа? – спросил Николай Тимурович.
Великанова улыбнулась. Ей вдруг очень захотелось рассказать отцу, что у неё прекрасно складываются отношения с коллегой, доктором Кругловым. Причём они даже собираются съехаться. Только побоялась. Всё-таки миллиардер Галиакберов по-прежнему считал свою единственную дочь не взрослой самостоятельной женщиной, а маленькой девочкой, которую всякий норовит обидеть. Потому над ней надо тщательно присматривать.
Ольга так и не решилась признаться.