Больше всего на свете Ванда ценила независимость. Теперь же у неё появилось стойкое ощущение, что Муромцев ей манипулирует. Кажется, он влип в какую-то историю, нажил себе врагов и спрятался от них, бросив на произвол судьбы свой бизнес вместе с сотрудниками. А когда ему что-то понадобилось, принялся дистанционно управлять ими, заставляя играть втёмную.
Во всех действиях, которые Ванда совершала, разыскивая Муромцева, был какой-то смысл. Она улавливала тайные связи между событиями, но сама картинка оставалась скрытой, и она шла, подбирая «хлебные крошки», которые исподтишка подбрасывал босс.
Своими опасениями она решила поделиться с коллегами.
- Вот что я тебе скажу, Ванда, - заявила Черноярова с обидой в голосе, - может, Николай Николаевич ведёт себя странно, но он хороший человек. И если даже пытается нами манипулировать, то ради благородных целей, я в этом уверена.
- Такие случаи и в литературе описаны, - неожиданно подал голос айтишник Орлов, не отрывая взгляда от экрана своего лэптопа. – Вот, например, Дамблдор тоже использовал Гарри Поттера вслепую.
Неожиданное сравнение насмешило Фёдора, который тут же обратился к Ванде:
- Как я понял, ты больше не хочешь искать Муромцева, потому что подозреваешь его в нечестной игре?
- Всё будет зависеть от того, что завтра расскажет Влад, - ответила она. – Вдруг он развеет мои сомнения?
- Если только они с боссом не в сговоре, - пробормотал Цицианов из своего угла, где он копошился, обложенный антикварными ценностями. – В конце концов, они братья. Родственники обычно врут, чтобы выгородить друг друга.
- Там посмотрим, - ответила Ванда, решив, что с Владом нужно будет держать ухо востро.
Когда утром Ванда позвонила Муромцеву-младшему, на звонок ответил глубокий и мягкий женский голос.
- Вы ведь Ванда? Влад вас ждёт, приезжайте. Меня зовут Лариса Витальевна, я сиделка.
Ванда вообразила, что сиделка - маленькая уютная женщина с ямочками на щеках. Однако когда та открыла входную дверь, Ванда поняла, как сильно ошибалась.
Ларисе Витальевне на вид было от силы лет двадцать. От нее пахло лекарствами, лакричными леденцами и душистым мылом. Окутанная этим удивительным ароматом, юная сиделка выглядела, как строгий ангел. Вся в белом, без маникюра и украшений, в медицинской шапочке, она, впрочем, не излучала ни добра, ни света. Над ее головой висел нимб самоуважения.
- Входите, - разрешила она и скомандовала: – Надевайте тапочки для гостей. Мойте руки. Разговаривайте тихо.
Ванда посмотрела на нее с подозрением, сбросила туфли и босиком прошла в полутёмную спальню, решив про себя, что влажной салфетки для рук будет вполне достаточно.
В спальне царил откровенный холостяцкий беспорядок, и лишь на прикроватной тумбочке, подконтрольной сиделке, вещи были разложены идеально. Тихо урча, работал кондиционер.
Влад лежал на спине с забинтованной головой и, увидев гостью, сделал страдальческое лицо.
- Здрасти-мордасти, - сказал он. – А я вас ждал.
- Серьезно? – удивилась Ванда.
- Совершенно серьезно. Я исступленно лечился для того чтобы вы могли меня допросить.
Ванда потрясла в воздухе пакетом, который принесла с собой:
- Здесь гранатовый сок и тёплые булочки из пекарни. Вы любите булочки?
- Безумно, - заверил Влад. - Только сейчас я очень хочу воды. Лариса Витальевна, принесите бутылку минералки из холодильника!
В этот момент в коридоре запиликало невидимое устройство, и сиделка немедленно появилась на пороге. Она была уже без халата и шапочки, одетая и причесанная, как пай-девочка.
- Моё рабочее время истекло, - заявила она. – Слышали таймер? Я всегда придерживаюсь графика. Так что всего хорошего, выздоравливайте.
Ванда и Влад переглянулись. Через полминуты хлопнула входная дверь.
- Нет, ну нормально? – воскликнул больной, который и в самом деле выглядел сейчас намного лучше, чем вчера. – А если бы я свалился с кровати на пол, она бы тоже удалилась?
- Думаю, даже не обернулась бы, - подтвердила Ванда. – Где вы её нашли?
- Где-где… У меня друг – доктор, он мне её прислал. Кстати, и сам вечером заезжал, привёз переносной баллон и провёл кислородную терапию. Сказал, скоро всё заживёт, как на собаке. Оказался прав – теперь мне не так больно разговаривать.
- Это прекрасно, - с чувством ответила Ванда и отправилась за минералкой. В холодильнике, кроме воды, стояла только баночка шпротов – маленькая и сиротливая.
- Ванда, вы мой добрый гений, - пробормотал Влад, поглощая воду жадными глотками.
- Вы что, питаетесь в ресторанах? – спросила она. – На вашей кухне любой таракан удавился бы с тоски.
- Просто люблю свежие продукты. Кстати, давайте сюда свои булочки! Можете и кофе сварить, если не жалко.
- Чего мне может быть жалко? Кофе-то ваш, - ответила Ванда и осторожно поинтересовалась: - Скажите, а зачем вы сегодня утром прислали мне свою фотографию?
Влад, крякнув, поставил стакан на тумбочку:
- Ну, чтобы вы знали, какой я на самом деле симпатичный. Когда не побитый…
- Вон оно что, - пробормотала потрясённая Ванда. Такое простое объяснение ей даже в голову не пришло.
На снимке Влад и в самом деле выглядел неплохо. Он казался похожим на брата – те же темные волосы, внимательные глаза, прямые брови. Только подбородок не такой тяжёлый; да и вообще черты его лица отличались определенной тонкостью. И ещё был в нём какой-то перчик. «Чёртов красавчик», - обычно говорила мать Ванды, увидев такого парня. В её понимании это был комплимент: слащавых мужчин она не выносила.
В этом Ванда была с ней абсолютно солидарна.
- Погодите, давайте выгоним из комнаты дух болезни и Ларисы Витальевны, - предложил Влад. – Буду благодарен, если вы выключите кондиционер, раздвинете шторы и распахнёте окна. Обожаю солнце и ветер! Иногда, правда, вместе с солнцем и ветром сюда залетают мухи… Вы не боитесь мух?
- Я не боюсь никого, кроме змей, - ответила Ванда и, многозначительно посмотрев на него, отправилась на кухню.
Когда кофе был подан и выпит, а булочки съедены, Ванда достала из сумочки карточку с головой кобры и показала Владу.
Тот сидел в кровати, облокотившись на две большие подушки и выглядел не по делу жизнерадостным.
- Это ведь визитка «Ананты»? – спросила Ванда.
- Да, а где вы её взяли? Мы сто лет уже такие не печатаем.
- В наш офис пришёл курьер с тортиком. К тортику была приложена ваша карточка.
- Как мило! – воскликнул Влад. – Видимо, моя мамочка снова активизировалась.
Ванда остро взглянула на него:
- Зачем тогда ваша мамочка велела кондитерам кремом нарисовать на тортике череп с костями?
Влад, насколько позволяли бинты и лейкопластырь, вытаращил глаза.
- Череп с костями? – переспросил он. – Вы сейчас не шутите, да?
- С чего бы мне шутить? – сердито воскликнула Ванда. – Вокруг такое творится… А в каких отношениях вы находитесь с вашей мамой?
- Мы в тёплых отношениях, но она уже год, как живёт в Испании. И что-то подсказывает мне, что никаких сладостей она не заказывала. Хотя расскажите вы мне об этом пару лет назад, я бы поверил.
- Почему? – Ванда смотрела на него очень внимательно, памятуя о том, что он может врать во имя семьи.
- Ну… Как бы вам объяснить? Мы с братом подружились ещё в детстве – отец постарался. Мать же Кольку ненавидела. Как же – ребёнок от первого брака, а ей приходится его привечать.
- Мне не очень нравится, когда вы называете моего босса Колькой, - призналась Ванда.
- Хорошо, пусть будет Николя, - тут же согласился Влад и продолжил рассказ: - Брат тоже не очень-то жаловал мою мать, и как только оперился, вступил с ней в негласное соревнование. Мама всю жизнь работала в музеях и художественных галереях, а Николя ничего не смыслил в искусстве. И когда открыл «Золотую чашу», она почему-то восприняла это как личное оскорбление. Открыла свой аукционный дом, засучила рукава… Сказать по правде, ей всё это быстро наскучило. Кончилось всё тем, что она вышла замуж за человека по имени Эмилиано и упорхнула с ним в Барселону.
- То есть аукционный дом закрыт. Но как же тогда вы платите аренду? – не удержалась от вопроса Ванда. – Если бизнес встал?
- Помещение у нас в собственности, и я пока не готов его сдавать. Думаю устроить в нем мастерскую.
- Мастерскую? Как раз хотела спросить, чем вы занимаетесь.
- Живописью, - ответил Влад. – Из-за моих занятий мы с Николя как раз и разругались не на жизнь, а насмерть.
- Это почему же? – Ванда слушала, боясь пропустить хоть слово. Ей казалось, что Влад откровенен и не собирается её обманывать.
- Несколько месяцев назад братец явился ко мне весь раскочегаренный. Блестел глазами, топал ногами… Я никак не мог понять, что случилось. Тогда он спрашивает, писал ли я пейзаж в стиле Левитана с синей лодкой на переднем плане. Я сказал, что да. Мне вообще часто заказывают копии картин или вариации на тему известных полотен, и я всегда оставляю на них свою метку. Николя о ней знает и легко может её обнаружить в отличие от остальных. «А ты в курсе, - говорит он, - что картину выдали за неизвестный холст художника? Ты чем думаешь, когда свои шедевры продаешь не пойми кому?» Я, конечно, разозлился.
- Конечно, - кивнула Ванда, в голове которой уже закрутились колёсики. Ведь появилась совершенно новая информация, которая меняла буквально всё.
- То, что Левитана и Айвазовского подделывают чаще всего, конечно, факт в художественной среде известный, - не без досады в голосе продолжал Влад. – Но в этом конкретном случае ко мне обратился менеджер крупного банка. Банк готовился к открытию нового филиала. Хозяева хотели украсить стены в холле и коридорах. В коридоры пошли работы молодых художников, а для холла они искали что-нибудь основательное.
- Насколько я поняла, солидных людей не устраивает фотопечать на холсте? – уточнила Ванда.
- Да, в таких случаях обычно заказывают или копии известных картин или покупают картины «под старину», - подтвердил Влад. Меня попросили сделать работу в стиле Левитана.
- И вы оставили на ней свою метку? – на всякий случай уточнила Ванда. Она хотела во всём как следует разобраться.
- Вот именно. Знаете, как раньше поступали копиисты, закончив работу? Рядом с фамилией художника они писали в углу картины «СК», то есть – с картины. Я тоже так обычно делаю. Но в данном случае это была не копия, это был мой собственный эксперимент в стиле мастера. Менеджер, кстати, позже прислал мне фотографию из банка. Я показал её Николя, тот малость поостыл, но до конца так и не успокоился. Стал допрашивать меня, какие ещё шедевры я ваял в духе старых мастеров.
- И какие же? – тут же поинтересовалась Ванда.
- Сделал один пейзаж в духе Саврасова. Послушайте, ведь это так интересно! Это своего рода вызов.
- Хм, - пробормотала Ванда и посмотрела Владу прямо в глаза. - Если вы попали в поле зрения мошенников, и им удалось втюхать кому-то ваши эксперименты как неизвестные пейзажи Левитана и Саврасова… Когда подмена вскроется, вас могут обвинить в мошенничестве. Думаю, поэтому ваш брат пришел в такое неистовство. Он волновался за вас.
- Он волновался весьма оригинальным образом, - обиженно бросил Влад. – Разговаривал со мной так, будто я обо всем знал или догадывался. Кричал, что из-за меня он может потерять бизнес. Но когда я спросил, где он видел «моего» Левитана, просто послал меня к чёрту. Так и не ответил.
- Понимаете, какая подозрительная получается связка, - кивнула Ванда. – Художник, который подделывает картины великих мастеров и его брат – владелец аукционного дома. Если бы афера вскрылась, все крупные клиенты, купившие дорогие полотна через аукционный дом «Золотая чаша», всполошились бы. Потеря доверия клиентов, потеря репутации, потеря бизнеса… Я понимаю Николая Николаевича. Думаю, я тоже орала бы на вас. Лучше бы вы писали картины в своём собственном духе.
- Ну вот, еще один учитель жизни, – обиделся Влад и откинулся на подушки. – Лежу тут, как Щорс, а вы…
- Щорс? – поразилась Ванда. – Это тот, что из старой песни: «Голова обвязана, кровь на рукаве»?
- Слушайте, Ванда, - он наклонился вперед, - я сегодня всю ночь не спал, думал, за что меня избили и куда подевался Николя. Что, если всё это как-то связано с теми картинами?
- Может, и связано, - Ванда сидела в кресле рядом с кроватью, скрестив босые ноги. Из открытого окна веяло прохладой, белая ажурная занавеска то и дело шевелилась от ветра, и весёлые мухи летали вокруг неё, жужжа, как одномоторные самолеты.
В этот момент тренькнул телефон Влада, он прочитал сообщение и воскликнул:
- Мама написала, что ничего не знает ни о каких тортиках.
- Выходит, кто-то прислал нам такое вот угрожающее послание с кремовыми розочками и перевёл стрелки на «Ананту». Зачем?
- Вы меня спрашиваете?! Если бы вы вчера не появились и не рассказали, что Николя пропал, я бы до сих пор ломал голову над тем, кто и за что меня отдубасил.
- Ладно, пойдём дальше, - сказала Ванда. Поднялась и прошлась по комнате, чтобы лучше думалось. – Ваш брат прислал голосовое сообщение нашей бухгалтерше и сказал, что находится в опасности.
- Я помню, вы говорили, - пробормотал Влад, темнея лицом.
- В машине вашего брата я нашла записку с единственным словом: «Берегись». Впрочем, там была ещё подпись: Синдбад-Мореход. Под таким ником на нашем аукционе зарегистрировался человек по фамилии Кудияров.
- Нил?! – Влад был поражён до глубины души. – Ну не-е-ет, не может быть… Уже столько лет прошло.
- Каких таких лет? – вскинулась Ванда. – Вы что, знаете Нила Кудиярова?
- Конечно, я знаю Кудиярова. Это злейший враг Николя. Они в старших классах бегали за одной девчонкой, Маринкой Голубевой. Маринка выбрала Нила, и Николя его чуть не утопил в реке. Шум был до небес! Насколько я знаю, Маринка и Нил женаты, живут в Новой Москве. С чего бы сейчас-то Нилу ему угрожать?
- Кудияров купил в «Золотой чаше» гримуар шестнадцатого века за полтора миллиона рублей. Приезжал в офис лично, общался с вашим братом на глазах у всего коллектива. Когда я увидела, что Николая Николаевича преследует человек, опирающийся на трость, я подумала, что это и есть Кудияров.
- Да ну? – Влад невидяще посмотрел в окно, выстраивая для себя новую картину мира. – Николя вообще при мне ни разу не упоминал его имени за последние годы. Странно… Хотите, свяжемся с Маринкой? Мы с ней всегда ладили. Она учительница рисования, открыла детскую студию «Волшебный лес». Я как-то видел у Николя на компьютере страничку этой студии в одной из соцсетей. Можете принести мой ноутбук из комнаты? Да, и сварите, пожалуйста, ещё кофе. Буду вашим должником.
Уже через пятнадцать минут Влад возбужденно сообщил:
- Маринка хочет связаться со мной по Скайпу! Про вас я ей говорить не буду, просто сидите в своём кресле и слушайте.
Вскоре из динамиков донесся жизнерадостный женский голос. Невидимая Ванде Маринка некоторое время обменивалась с Владом восклицаниями и короткими репликами. Наконец, Влад спросил:
- Марин, слушай, а Нил сейчас чем занимается? И как он вообще?
- Он ведь юрист по образованию, у него частная практика. Вообще – тоже всё хорошо, - засмеялась его собеседница. - Единственное… Несколько лет назад играл в волейбол и ногу неудачно сломал.
- Разве можно удачно сломать ногу?
- Можно, - ответила Маринка. - Удачно - это когда тебе наложили гипс, и нога зажила. А неудачно - это когда хромота остаётся на всю жизнь. Теперь ни волейбола, ни тенниса. Но Нил не сдаётся. Несколько дней назад уехал на Алтай. Ищет нетрадиционные методы лечения.
- Марин, ты не в курсе, твой муж и мой брат… Я знаю, что они недавно виделись. Они по-прежнему враги?
- Ничего подобно, я всё исправила, - засмеялась та. - Взяла и пригласила Кольку на Новый год, решила устроить Нилу сюрприз.
- И?
- И они помирились. Не поверишь, с тех пор – лучшие друзья.
Ванда была поражена до глубины души. Теперь она понимала только то, что ничего не понимает.
Продолжение:
Начало всей истории о Ванде: