Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Зарисовки о некоторых представителях профессуры

Почему-то у некоторых представителей профессуры есть ярко выраженные отрицательные особенности. Есть у нас на кафедре довольно возрастной профессор, успешно совмещающий преподавательскую работу в нашем вузе с серьёзной научной работой в НИИ физики Земли. При этом в бытовом плане данный коллега – совершеннейший инвалид. Например, если он на кафедре в перерыве пьёт чай или кофе, то обязательно либо обольётся сам, либо прольёт часть на пол (и так и оставляет, как будто ничего не произошло, ходит по разлитому, не замечая, растаптывает по всему кабинету), то кружку разобьёт, то ложку уронит, то сахар просыплет, то кипятком на кого-нибудь брызнет. Если этот профессор приближается к столу, где мы в данный момент обедаем, то все невольно начинают ожидать какого-то подвоха с его стороны, и если ничего превентивного не предпринять, то чаще всего это ожидание увенчивается-таки «успехом». До прошлого года у нас же на кафедре работала и жена этого коллеги, которая ходила за ним как за ребёнком, а т

Почему-то у некоторых представителей профессуры есть ярко выраженные отрицательные особенности.

Есть у нас на кафедре довольно возрастной профессор, успешно совмещающий преподавательскую работу в нашем вузе с серьёзной научной работой в НИИ физики Земли. При этом в бытовом плане данный коллега – совершеннейший инвалид. Например, если он на кафедре в перерыве пьёт чай или кофе, то обязательно либо обольётся сам, либо прольёт часть на пол (и так и оставляет, как будто ничего не произошло, ходит по разлитому, не замечая, растаптывает по всему кабинету), то кружку разобьёт, то ложку уронит, то сахар просыплет, то кипятком на кого-нибудь брызнет. Если этот профессор приближается к столу, где мы в данный момент обедаем, то все невольно начинают ожидать какого-то подвоха с его стороны, и если ничего превентивного не предпринять, то чаще всего это ожидание увенчивается-таки «успехом». До прошлого года у нас же на кафедре работала и жена этого коллеги, которая ходила за ним как за ребёнком, а теперь она на пенсии, и мы вынуждены познать все прелести существования с ним в одном кабинете (хорошо ещё, что он работает на 0,25 ставки и бывает на кафедре всего 1-2 раза в неделю). Не хочу даже думать, какой он дома.

Ещё один коллега, тоже возрастной профессор, но чуть младше вышеупомянутого, отличается почти полным отсутствием кругозора во всех сферах, кроме его научной специальности (обогащение полезных ископаемых). По моим наблюдениям, он толково и с увлечением может разговаривать только о флотации коксующихся углей, любая другая тема ему малоинтересна, и больше того – он тупо ничего не знает и не смыслит в других сферах жизни. Например, из его разговоров на кафедре с коллегами я знаю, что этот человек почти 40 лет живёт в Москве и при этом не знает названий таких подмосковных городов как Ивантеевка, Железнодорожный и Апрелевка (а может и другие тоже не знает). Как ни удивительно, но он ничего не слышал о том, что у человека кишечник подразделяется на тонкий и толстый. Не знает, что такое супинатор, и что мужские ботинки иногда кремом натирают для блеска. Никогда не слышал фамилию Пахмутова, и не знает, кто это такая, и кто такой Кобзон – тоже. И ещё много всего такого, на удивление. В этом он мне напоминает Шерлока Холмса, для которого было в новинку узнать имя Коперника и то, что Земля вращается вокруг Солнца.

Другой профессор, которому уже 78 лет (но он живее всех живых, выглядит лет на 65 – больше сроду не дашь) в отличие от двух вышеперечисленных, обладает широким кругозором и в бытовом плане прекрасно приспособлен – он бывший военный, полковник в отставке, а армия, как известно, является хорошей школой жизни. У этого коллеги другая «изюминка» – его армейское прошлое, которое наложило след на все его поступки. Этот солдафон реально вытягивается в струнку по стойке смирно перед любым начальством, в том числе перед деканом или заведующей кафедрой, где бы это ни происходило – в коридоре, на кафедре, на проходной, у туалета. По любому поводу этот коллега требует письменный приказ, подписанный начальством, без такового ничего делать не будет. Позволяет себе материться на работе, иногда в присутствии студентов. Он сексист – мы с другими преподавательницами привыкли и не обращаем внимания на подобные закидоны с его стороны, но многим студенткам такое не нравится, поэтому иногда на него жалуются. А уж туповато-смешные истории из армейской бытности данного коллеги надоели всем уже давно. При всём при этом данный профессор до сих пор занимается наукой (экономические исследования, насколько мне известно), свободно владеет английским языком и любит симфоническую музыку. Противоречивая личность, в общем.

Сегодня мы с мужем вспоминали, как в самом начале общения, когда мы только познакомились и он узнал, где и кем я работаю, то выдал мне: «Мы с тобой из разных социальных слоёв». Имелось в виду, что он простой работяга, а я из интеллигенции. Ну, во-первых, это я сейчас отношусь к интеллигенции по роду деятельности, при этом я родом совсем не из интеллигенции. Если интересно, почитайте, откуда я:

Во-вторых, и слава богу, что мой муж из другой социальной группы. Почему? По вышерассказанному о профессорах. Такого человека рядом, как они и многие другие мои коллеги, я бы не хотела, это точно – есть в преподавателях (практически во всех, и во мне тоже, наверное) некие особенности, которые, по моему субъективному ощущению, неформальному общению не способствуют. Возможно их жёны мне возразили бы, но у меня мнение именно такое. А мой супруг хоть и из простых, но он порядочный, умный и рассудительный человек, с ним всегда интересно о чём-то поговорить, и всегда найдётся тема для разговора, я его бесконечно уважаю, и рада, что мы вместе.

Если у вас есть какие-то наблюдения по данному вопросу - пишите в комментариях.

Голова профессора Доуэля
Голова профессора Доуэля