Для моих нетерпеливых читателей выкладываю главу во внеурочное время. Но следующая глава выйдет через день.
Сентябрь выдался не больно хорошим для уборки урожая. То дожди заладят, то ветер подует с запада, разгонит тучи. Погода установится. Такие деньки и ловили женщины, чтоб картошку на своих усадах прибрать. Клавдия даже другой раз на работу не ходила. Хоть и ругался Петрович, да отмахивалась она от него.
- Ты Иван Петрович не разоряйся зря. Я и так все летечко выходила. Посмотри да посчитай, сколько у меня трудодней заработано. Мало у кого столько же. А свою картоху мне надо выкопать вовремя. Чтоб не гнила потом в казенке.
Бригадиру и сказать в ответ нечего. Правду говорит. Что трудодни то. Сколько на них насчитают к зиме. А картошку свою не запасешь, так зимой хоть зубы на полку клади. Махнет бывало только рукой бригадир да и отступится. Знает, что Клавдия от работы никогда зря не отлынивает, наверстает потом.
Да и Нине не терпелось скорее с картошкой закончить. Но как не торопилась, а все равно целый месяц проваландалась. В непогоду Клавдия гнала ее с усада. Боялась, как бы не скинула Нина ребеночка.
Владимир заезжал изредка, как в город нужно ему было. Спрашивал, когда домой собираются ехать. Нина только руками разводила. Погода то вон какая стоит, не дает работать. Под конец он уже уговаривать начал жену, чтоб домой скорее приезжала. Осталось не так много, Клавдия и одна докопает.
Клавдия тоже поддакивала. Пусть едет домой. Мужику, чай, тошно одному то. И Нина согласилась. В очередной приезд, покидал он в кузов мешки с картошкой и заявил, чтоб домой собирались. Конечно, Нина не стала ему перечить. Попрощались , обнялись с Клавдией, расцеловали Надю и поехали домой.
Всю дорогу, пока ехали, шел дождь. Дорогу развезло. Полуторка пару раз буксовала в размокшей глине.
- Ну вот, сидели бы там в деревне. Всю дорогу сейчас развезет, не проедешь. По такой погоде и лес на станцию не вывезешь, - переживал Владимир. - План вывозки не выполнишь, покою потом начальство не даст.
Он что то еще говорил про план, а Нина удивлялась. Столько времени не виделись толком, а у него план на уме, да дела. Про ребеночка даже не спросил. Обидно ей стало. Не соскучился что ли по ней.
Приехали домой, там и отлегло у нее от сердца. На лавке лежал отрез саржи да рулон ваты. Владимир показал ей на покупку.
- Вот купил тебе на пальто. Теперь и шить можно. Все, считай, есть. А то уж бостон твой скоро мыши сгрызут. - Пошутил он.
Нина обрадовалась, обняла мужа. Она уж переживала, что зима на носу, а пальто у нее так и не сшито. Не было ни подклада, ни ваты. Теперь можно Жене отдать. Она обещала, что сошьет.
Владимир аккуратно отодвинул Нину от себя.
- Вот и шей. Пойду картошку приберу, а то мокнет под дождем в кузове. - Он накинул на себя дождевик и вышел на улицу. Нина глядела ему вслед и ничего не понимала. Какой то он отрешенный совсем. Или может сердится на что. Только вот на что сердиться то. Потом подумала, что может на работе неприятности. Вон, всю дорогу про план говорил да переживал. Начальство сверху давит.
Нина решила, что не будет донимать его своей любовью. Они поужинали и легли спать. Нина сказала, что у нее после дороги голова разболелась, видно бензином надышалась, отвернулась к стенке и притворилась, что спит. Володя не стал ее тревожить, покрутился, покрутился, да и уснул. А Нина лежала, ей не спалось и в голову лезли разные мысли.
Утром разговоры вести было некогда. Володя быстренько позавтракал и отправился на работу. А Нина собрала все свое богатство, припасенное для шитья пальто, и пошла к Жене. Васятку не стала брать с собой. В другой раз. Не захотела по грязи его тащить.
Женя обрадовалась ее приходу. Привыкла она к ней, подружками стали. И пока не было Нины, скучала. Только вот последние события в поселке не давали ей покоя. И сейчас, снимая мерки, рассматривая ткани, она думала, рассказать Нине все или лучше промолчать.
Она начала разговор издалека.
- Пока тебя не было здесь, у нас в магазине продавщицу убрали. Люди говорят, что проворовалась. А вместо нее новую прислали. Тебе мужик ничего не говорил.
- Нет, сказал вот только, что саржу да вату купил в магазине. Ему, чай, какая разница, какая там продавщица.
- Местные то все возмущались. Бабы в поселке без работы сидят, а продавщицу прислали из города. Здешние что ли не смогли бы торговать. Да вот нас никто не спросил.
Женя начала описывать приезжую продавщицу. Пигалица городская, на каблучках ходит, велела всем звать ее Милочкой. Вся из себя фифочка. Мужики все по первости пялились на нее, а потом ничего, привыкли. Да она и не глядит на них.
Женя замолчала, поглядела на Нину, что она скажет. Но Нина витала где то в облаках и почти не слушала подругу. У Жени все кипело внутри. Надо же раскрыть глаза этой бестолковой Нинке. Неужели не понимает, к чему весь этот разговор. Нет, такое терпеть нельзя. Надо ей раскрыть глаза, чтобы знала. Ей трудно равняться с этой городской Милочкой. На одну ступеньку не поставишь. Та, девка фигуристая, модная и красивая к тому же и Нина, баба бабой в свекровкиных обносках с довоенной поры.
Женя еще немного посомневалась. Но потом решила, что правда должна восторжествовать.
- Она ведь, ведьма, на твоего мужика глаз положила. Сама я видела, как она к нему ходила. После работы, по темну. А я то ведь не слепая, вижу, как мимо окошек проходит. По дороге то грязно, так она по траве, возле избы шпарит.
Нину словно громом оглушило. Как, ее любимый, связался с этой городской фифочкой. Забыл, что Нина носит его ребенка. Нет, не может такого быть. Она сама спросит его, заглянет в глаза. Только тогда поймет, правда это или нет. Она так и ответила Жене, что не поверит ей, пока Володя сам не признается. Нина даже про пальто забыла. Какое там пальто, вдруг все, что сказала Женя, правда. И все же она не хотела верить этому. Все ее нутро протестовало.
Володя только переступил порог, не успел и слова сказать, Нина прямо в лоб ему выложила все, что узнала. Владимир смотрел на нее ошарашенными глазами. Сердце заколотилось, но он собрался и спокойно ответил.
- И ты поверила? Да как ты могла такому поверить. Я и не скрываю, приходила продавщица несколько раз, вот на подкладку ткань привезла, потом вату, потом еще тушенку американскую приносила, да консервы. Специально из города привозила. А что вечером ходила, так это, чтоб люди не видели, чего она несет. На всех то все равно не хватит. А я все таки начальник. Вот и выслуживалась передо мной. Да и не хотела, чтоб люди знали, что она из под прилавка торгует. Товар то этот она не выставляла. А Женя твоя завидует просто. Хочет нас с тобой поссорить. Ты же видишь, как они живут и как мы.
Нина сразу поверила мужу, даже на Женю рассердилась. Вот, не знает толком ничего, а говорит. Не мог Володя обмануть ее. Они же так любят друг друга.
Володя обнял жену, шептал ей ласковые слова, а внутри еще все клокотало. И откуда взялась эта Милочка. Хотя она потом сама призналась, что работает осведомителем, и ее прислали сюда. Сначала все так и было, как он говорил. Он сам спросил в магазине про эту подкладку, вату. Мила обещала, что привезет. И привезла, не обманула. Даже домой принесла. Потом принесла продукты. Владимиру было скучно одному вечерами и он с удовольствием вел разговоры с молоденькой продавщицей.
А потом она пришла с бутылкой вина. Владимир сначала отказывался пить, но решил, что с вина ничего не случится, он не потеряет голову. Оказалось, что ошибся. Ему захотелось женской ласки, а тут вот она, красивая и нисколько не сопротивляется. Мила разобрала кровать. Странно, но от этой близости, Владимир не получил никакого удовольствия. Перед глазами стояла Нина и укоризненно смотрела на него.
Он хотел выпроводить гостью поскорее, но Мила не спешила. Она взяла в руки думку, лежащую на лавке, начала с ней дурачиться. Но потом лицо ее стало серьезным, движения резкими. Она ощупывала эту маленькую подушечку.
- Что то уж больно тяжелая она у тебя. Что ты там прячешь. - . Она улыбалась, но взгляд стал словно у коршуна, почуявшего добычу. Владимир и опомниться не успел, как она распотрошила думку, полетел по избе пух и на свет появился узелок, небольшой совсем. Развязать его не составило труда. В свете лампы заблестели золотые украшения.
- Золото! Ты прячешь золото от государства! - почти взвизгнула Мила. Вот теперь ей не надо будет перед ним унижаться. Он сам будет рад выполнять все, что она скажет. Как же ей несказанно повезло.
- Женушка то твоя и не знает, наверное, что на золоте спит, - смеялась Мила, довольная собой.
Мозг Владимира лихорадочно работал. Он понял, что золото это спрятала тут Нина. Глупая, почему она не доверилась ему. Он бы это сделал в надежном месте. А эта Мила думает, что золото его. Ну и пусть думает так. Если нужно будет, то он и ответит за это. А Нина ничего пусть не знает. А сейчас надо как то уболтать эту Милочку. Главное, чтоб она не побежала сразу доностить на него.
Он обнял Милу, страстно прижал к себе.
- Пусть лежит пока тут. Жена ничего про него не знает. Сейчас мы его никуда не сможем деть. А вот придет пора, она же придет, мы с тобой заберем это и уедем куда ты захочешь.
Владимир шептал ей нежные слова, щекотал своим дыханием ушко. Надо было как то внушить ей, что безумно в нее влюблен. Надо было дать себе хоть какое то время, чтоб придумать, как выпутаться из этой истории.
Мила оказалась не так проста. Она благосклонно выслушала все его признания в любви, а потом заявила, что вдруг он обманет ее. Она уже представляла, что придет та прекрасная пора, они разделят все это богатство пополам, а может и делить не будут, будут жить вместе. Но надо быть уверенной, что Владимир не обманет ее. Немного подумала, пересчитала все изделия поштучно. Конечно лучше бы взвесить все, но не в магазин же тащить и взвешивать на магазинных весах. А потом велела написать признание, что он хранит у себя клад золотых изделий и указать количество в штуках. А уж признание его она сможет надежно спрятать. Оно будет гарантом безопасности и надежности.
В этот момент Владимир был готов на все, чтобы только протянуть время. В голове у него начал созревать план, что он должен сделать. Но для этого ему нужно было время.