Работы были окончены, но Даниил все еще стоял на подоконнике. Искал, к чему придраться, чтобы задержаться в доме мясника. Внутри него еще теплилась надежда, что Александра с минуту на минуту вернется, и ему удастся с ней поговорить. Маячить у ворот было весьма подозрительно и опасно, по отношению к Александре. Он мог ей навредить. Нужна была более веская причина, не вызывающая подозрений.
Даня судорожно искал ее. И, наконец, нашел. Небольшая, невидимая глазу непрофессионала недоделка, о чем Даниил тут же доложил бригадиру.
- Даня, все хотят домой! - Буркнул недовольный Степаныч.
Начало истории
Он уже объявил работягам, что работа окончена. Всем спасибо. Все могут расходится по домам. Зарплату и обещанную премию за ускоренный труд и сжатые сроки бригадир выплатит завтра. В конвертах. Кто сколько заслужил. Вполне справедливо. По заслугам и награда. Кое-кто отлынивал от работы, кто-то делал кое-как. А тут еще и Даниил решил поработать сверхурочно, напрашиваясь на прибавку. Или на неприятности, учитывая его одержимость дочкой мясника.
- У меня жена заболела, - Степаныч жутко нервничал, - нужно успеть в аптеку, пока не закрылась, лекарство купить.
- Идите. Я останусь, - самоотверженно произнес Даниил.
Рабочие обрадовались. Они уже мечтали о жаркой бане, о кружке холодного пива с вяленой рыбой. Поэтому с разрешения бригадира шумной толпой покинули дом. Степаныч дал Даниилу последние наставления и тоже поспешил ретироваться, пока требовательный мясник не нашел, к чему придраться. Но мясник был несказанно доволен. Белые рамы преобразили его дом.
- Осталось только шторы повесить, - рассуждал хозяин дома.
Входная дверь хлопнула. И Даня замер. Послышались тяжелые, шаркающие по полу шаги. Не похожие на порхающую походку Александры, но к его удивлению, в дом зашла она.
Поникшая, угрюмая, с конспектом подмышкой, волосы заплетены в косу, на носу круглые очки. Теперь понятно, почему Юлька приняла ее за малолетку. Больше шестнадцати Александре не дашь. На лице — отпечаток глубокой скорби. И красные распухшие глаза.
- Что за вид? - Мясник принюхался, подойдя поближе к дочке. И пренебрежительно скривился, - ты что?! Пила?
- Выпила немного. Что?! Нельзя? Я уже взрослая.
Не немного. Язык Александры заплетался, взгляд был рассеянным и помутневшим. Движения такими вялыми и обессиленными, словно в любой момент она может рухнуть на пол и уснуть.
- Завтра поговорим! - Недовольно буркнул мясник, - заодно расскажешь, где ты целыми днями пропадаешь.
Ему повезло. А Даниил не имел такой возможности. «Завтра» для него не существовало. Нужно было действовать сейчас.
Но как? Когда Александра едва стоит на ногах.
- Видела бы тебя мать! - Бурчал мясник, провожая дочку в спальню.
Даниил спрыгнул с подоконника, собрал инструменты и остановился возле лестницы, ведущей на второй этаж. Он прислушивался к голосам, к отдаленным звукам. Сначала хлопнула дверь спальни Александры, а потом другая. И в доме наступила тишина.
Он поднимался медленно, крадучись, стараясь ступать бесшумно. Поднялся на второй этаж. Сердце Даниила оглушительно выстукивало тревожный, барабанный марш. Он взмок от волнения, когда надавил на ручку и осторожно заглянул в дверной проем.
В спальне было темно. Александра лежала на кровати в одежде на боку, подсунув под щеку сжатый кулачок.
- Саш, - шепотом позвал Даниил, склонившись над ее лицом. Реакции не последовало. Подвыпившая Александра крепко спала.
Жаль.
Даня склонился еще ниже, прижался губами к щеке. Хотел позволить себе большее, но не посмел. Он достал из кармана колечко, ничего не стоящую побрякушку.
Завтра на пальце Александры появится настоящее помолвочное кольцо. И, наверное, не из дешевых. Но Даниил надеялся, оставляя подарок на тумбочке, что Александра увидит колечко и сразу все поймет.
Он обернулся, покидая спальню. Бесшумно повернул дверную ручку. И в этот момент коридор озарился громким басом мясника.
Даниил застыл в оцепенении. Почему сейчас?
Хозяин дома неожиданно вышел из комнаты, в халате, подпоясанном под круглым пузом, держа возле уха телефон. Рука Даниила резко соскользнула с ручки. Слишком поздно. Даня тяжело и взволновано дышал.
Мясник молча отключился, прерывая разговор. Окинул Даниила негодующим взглядом и свирепо пробасил:
- А ты что тут забыл?
- Я хотел поговорить с Александрой, - честно признался Даниил. Он не стал придумывать отговорки. Любая из них покажется мяснику нелепой, да и врать, когда все так очевидно, не имело смысла.
- Кто тебе позволил? - Взревел рассерженный мясник, - какое ты имеешь право вламываться в спальню моей дочери?
- Мы с вашей дочерью… кхм… подружились, - слукавил Даня. Дружбой там не пахло. - Я хотел пригласить ее… на рыбалку. Но Александра спит.
- Какая к черту рыбалка?! - Хозяин надвигался, как туча.
- Хорошо, - Даниил примирительно поднял ладони и спокойно продолжил, - скажу, как есть. Мне нравится ваша дочь. И я хочу с ней встречаться. Если Александра не против…
- Моя дочь выходит замуж! Понятно?! Она сама так решила. Я ее не заставлял!
Мясник чрезмерно прямолинейный и категоричный, чтобы врать. Даниил настороженно прищурился, перевел дыхание, обдумывая услышанные только что слова. Значит… Александра приняла решение сама.
- Я не выставлю тебя из своего дома пинком под хвост, - продолжил отец Александры, - только из уважения к твоей больной матери. Потому что я не забываю хороших поступков. Но имей в виду, Грачев, будешь крутиться возле моей дочери, попытаешься помешать свадьбе, я тебя в порошок сотру. Уяснил?
- Можете не волноваться, - Даня вынужденно отступил, - я к вашей дочери не подойду. Пусть будет счастлива.
Даня коротко кивнул, прощаясь с мясником, покинул дом и вышел за ворота. Вот теперь они закрылись за его спиной в последний раз. Он медленно шагал по улице, скорее плелся, как черепаха. Дымил сигаретой и думал. Много думал. Так глубоко и усердно, что у Даниила затрещала голова.
Надоело! Он затушил бычок ботинком, остановившись у машины Юльки. И зашел во двор.
Все уже спали. Вернее, Санька тихо сопела, а Юля, лежа рядом с дочерью на жестком диване, в ненавистных ей условиях, не могла заснуть. Их взгляды встретились. Юлька поджала губы и демонстративно повернулась к Даниилу спиной.
Он осторожно зашел в мамину спальню, освещаемую тусклым светом ночника. Мама тоже не спала. Снова плачет. Но на этот раз непослушные пальцы мамы дрожа растирали слезы по щекам.
- Мам, - Даня присел на край кровати и нахмурился, - это Юлька довела тебя до слез?
- Нет. Она со мной… не разговаривает. Я ее звала… - Мама горько всхлипнула, - хотела попросить… чтобы она… оставила Саньку… до конца каникул. Что ей… делать в городе? А тут… свежий воздух… природа… и кролики. Санька… их очень… любит.
Даниил вздохнул и медленно качнул головой. Не оставит. Даже разговаривать не будет.
- Мам, ты знакома с мясником? - Свернул он с грустной темы. Мама тут же перестала плакать и, задумавшись, кивнула:
- Да. Было дело. Я его… спасла.
- Спасла?
А вот это уже интересно!
- Да. Он был тогда… подростком. Поспорил с друзьями, что искупается... в пруду. В апреле. Представляешь? Только снег сошел, вода... ледяная. У него свело ногу. А мальчишки… на берегу… смеялись. Думали, что… шутит. И я его… спасла. Сама не помню, как… бросилась… в воду. Он уже… тонул. Вытащила на берег. Я отделалась легкой простудой. А его положили… в больницу с воспалением… легких. Он тогда сказал, что обязательно… разбогатеет. И женится… на мне. Я не поверила. Он был совсем еще мальчишкой, а я… невестой на выданье.
- Смотри-ка ты, разбогател, - задумчиво пробормотал Даниил, - только обещание не выполнил.
- Когда он окончил институт и вернулся… в поселок. Я уже вышла замуж. За твоего отца. И хорошо, что вышла, - мама тускло улыбнулась, - не было бы ни тебя, ни Александры. Ты ведь ее… любишь?
Даниил поджал губы и повел плечом. Какая теперь разница?!
- И она тебя любит, - мягко проговорила мама, роняя слезы, но уже от умиления и счастья. Но Даня отрицательно качнул головой.
- Не любит, мам. Александра замуж выходит, - и поднялся прежде, чем мама убедит его в обратном, - спи, мам. Поздно уже. Я тоже пойду. Завтра рано вставать.
Даниил проснулся на рассвете. Он случайно брякнул жестяным ведерком. Санька проснулась, ловко перескочила через спящую мать, и примчалась на кухню.
Улов оказался скудным. Три мелких рыбешки отчаянно бултыхались в ведре.
- Пап, давай их отпустим, - жалобно предложила Санька, - они такие маленькие. У них, наверное, есть папа и мама. Нельзя их разлучать.
- Да, - подтвердил Даня, - нельзя.
А его, значит, можно?! Взять и отобрать любимую дочку. Даниил не представлял своей жизни без Саньки. Сердце разрывалось на части, когда Юля протянула руку, а он с неохотой вложил в нее ключи.
Все плакали. И мама, обнимая внучку, и Санька, прощаясь со свободной деревенской жизнью. И Даниил, усаживая дочь на сидение, пустил слезу и напомнил в сотый раз за этот день:
- Санька, я тебя очень люблю! Больше всех на свете.
Лишь одна Юлька не проронила ни слезинки. Даниил удержал водительскую дверь. И, воспользовавшись удобным моментом, наступив на горло гордости, тихо попросил:
- Юль, не забирай у меня Саньку. Я был на эмоциях. Не соображал, что говорю.
- Я уже сказала, - надменно процедила Юля, - я дочку не оставлю! Все решено, Грачев! Мы скоро уедем. Ты опоздал.
- Все совершают ошибки. Еще не поздно все исправить. Я не знаю, кто ОН. И не желаю знать. Но я уверен, что он не полюбит Саньку так, как я. Он не заменит ей меня. Никто не заменит!
Даня испепелял ее взглядом, ждал ответа. Так сосредоточено смотрел, что Юлька смутилась, похлопала глазами. Даже ее надменный взгляд немного потеплел.
- Хорошо. Но только при одном условии…
Даниил насторожился, чувствуя подвох.
- Если ты вернешься в семью! Мы снова распишемся, будем жить, как раньше. Забудем обо всем. И Саша никогда не узнает, кто ее родной отец! По-другому я не согласна! - Юля распахнула дверь и добавила категоричным тоном, - поторопись, Грачев! Я даю тебе три дня...