Предыдущую главу читайте здесь.
Неприятное знакомство со снабженцем.
День за днём Дима знакомился с остальными обитателями базы. В столовой при гостинице они с Сергеем сидели вдвоём за столиком. Поздороваться к общительному Иванову обычно подходили многие. Перебросившись несколькими фразами, знакомились и с Трёшниковым. В основном люди встречались весёлые и приветливые. Но, как говорится не все люди хорошие.
– Вон нехороший человек потопал, – кивнул Сергей в сторону полноватого человека в ангольской форме без погон, – как только земля таких носит?
– Кто это? – поинтересовался Дима.
– Снабженец базы Зайцев, познакомишься как-нибудь. Видишь, идет, никого вокруг не замечая, пупом земли себя считает.
Диме показалось, что этот снабженец как брат близнец походил на хорошо известного ему Слюняева, снабженца базы подводных лодок на Севере. От удивления он даже головой покачал.
И, правда, со снабженцем вскоре пришлось близко познакомиться. На торпедном катере подходили к концу запасы мыла. Мыться после возни с промасленными механизмами приходилось часто – без мыла никак не обойтись. Заказать его доставку Дима отправился сам. В нужной каюте на плавбазе сидел снабженец. Выслушав обычную просьбу, тут же встал в позу:
– Какую заявку, какое мыло? Я же вам недавно три ящика отгрузил! Куда вы дели столько?
Прищурившись, ехидно сказал:
– Может пару ящичков сами «налево» пустили местным или кубинским девушкам? Они до него весьма охочи, расцелуют за такой подарок…
Дима вскипел:
– Что вы такое городите, уважаемый?! Не было там столько мыла! Не знаю, куда вы отгружали. Если перепутали, так нечего на других наговаривать!
Зайцев поджал губы и официальным тоном процедил:
– Направляйте заявку, рассмотрю!
Трёшников сообщил об этом случае Иванову. Тот понимающе кивнул:
– Я же тебе говорил, что он нехороший человек. Ты сам убедился. Скорее всего, он и толкнул мыло «налево», а на нас хочет свалить. Ладно, Дима, я разберусь.
Первый выход в море на торпедном катере.
Впрочем, случай быстро забылся. Гораздо больше впечатлений принёс первый выход Трёшникова в море на ангольском торпедном катере. Задачу поставил Иванов:
– Дима! Для тебя есть возможность отличиться. Меня вызывал ангольский комбриг, которому подчиняются торпедные катера. Кстати, советник у него известный тебе капдва Коротков, с которым ты из аэропорта приехал. Ангольцы планируют короткий морской переход своего торпедного катера из Луанды в город Лобиту и обратно. Коротков сказал, что они как обычно рассчитывают на моё участие в переходе в качестве советника командира катера. Ты уж прости, но я отказался и свалил всю ответственность на тебя.
– Я готов, какие могут быть разговоры.
– Вот и порешили. Тогда сейчас иди к Короткову, а с ним – к их комбригу. Представишься ему, доложишь о готовности выйти в море. Что тебе нужно сделать? Ангольские «политесы» – это их дело, как они будут тебя представлять командиру катера, какие будут ставить задачи, нас не колышет. Главное – сегодня же свяжись с ангольским старпомом с катера, ты ведь его знаешь?
Дима утвердительно кивнул.
– Хорошо. От киля до клотика проверь их катер к переходу. Он только-только после ремонта, могут быть всякие сюрпризы. Надо их избежать.
Готовиться к переходу с ангольским экипажем пришлось почти до ночи. Зато с утра Дима спокойно занял место рядом с ангольским командиром на открытом мостике и наблюдал за тем, как катер загрохотал дизелем, окутался клубами черного едкого дыма, снялся со швартов и самым малым порулил на выход из бухты. Когда вышли за оконечность косы, прикрывающей внутренний рейд, открылись океанские просторы. Машина дала полный ход, и катер буквально заплясал на волнах. Брызги при встречном ветре потоками соленой воды летели в лицо. Пришлось спуститься в закрытую рубку. Дима вспомнил, что кто-то из военно-морских ветеранов с юмором рассказывал впечатления от перехода на торпедном катере: «Представь себе, что ты в железном тазу летишь с лестницы, прыгая по ступенькам, а спереди тебя поливают водой из брандспойта».
Катер нёсся вперед, готовый в любую минуту вступить в бой: четыре торпедных аппарата несли в себе боевые торпеды, спаренные артиллерийские установки впереди и позади надстройки шевелили стволами и вращались, ожидая команды на открытие огня, радиолокационная станция напряженно ощупывала окружающее пространство в поисках врага. Предосторожности не были излишними: в этом районе Атлантики нередко появлялись быстроходные боевые катера из ЮАР, которые готовили диверсии.
Переход закончился у бухты Лобиту, где находился порт и место их назначения. Катер сбавил ход и причалил к небольшому пирсу, который охраняли ангольские военные. Переход прошёл спокойно в штатном режиме, о чём Трёшников сообщил командиру и пожал руку. Ангольский моряк говорил по-русски, так как учился в советском военно-морском училище в Баку на факультете для иностранцев. Он пригласил Диму сойти на берег, где их ждали офицеры пункта базирования Лобиту. Все вместе зашли в штабное помещение и сели вокруг стола, на котором тут же появились чашки с дымящимся кофе, сладкие лепёшки и фрукты. За кофе ангольцы завели свои служебные разговоры, а Трёшников вышел на пирс и расположился в шезлонге под зонтиком и коротал время, любуясь океаном.
Примерно через час командир освободился и отдал приказ на отход. Обратный путь был также спокойным и показался быстрее перехода в Лобиту. В Луанде на пирсе Трёшникова встретил Иванов и поинтересовался впечатлениями. Дима кратко описал действия командира катера и сообщил, что переход прошел без замечаний.
– Это хорошо! – сделал резюме каптри. – Главное, что ты сегодня «оморячился» по-надводному. Ты же на подводной лодке океаны бороздил лишь на больших глубинах, а сегодня открытый океан во всей красе увидел из рубки надводного корабля. Поздравляю!
Прогулка по Луанде. Ангольский мираж.
У ангольцев объявили выходной день. Пользуясь случаем, они с Ивановым тоже решили уйти от повседневной текучки и прогуляться по городу, хотя такие прогулки не поощрялись нашим командованием. Но моряки отлучились ненадолго. Вышли с территории базы и подошли к старинной крепости, стоящей на холме у основания песчаной косы, прикрывающей бухту. Крепость не случайно построили именно здесь, холм был высоким и господствовал над всем городом. Не подходя близко, полюбовались мощными стенами, выложенными из белого камня.
От ворот крепости начинается городская набережная, плавно огибающая бухту и кончающаяся у ворот морского торгового порта.
Они шли под тенью пальмовых листьев, покачивавшихся словно опахала, вместе с легким морским ветерком создававших приятную прохладу. Среди офисов банков и туристических компаний ярко светилась реклама советского представительства компании Аэрофлот. Время было дневное, и прохожие на набережной почти не встречались. Вдруг внимание Димы привлекла девушка, вышедшая на широкие ступени у дверей офиса Аэрофлота. Ему показалось, что это – Вика, его прекрасная знакомая с Севера. Она бросила какой-то пакет в урну, несколько мгновений постояла на ступенях и пошла к двери. В этот момент Трёшников громко позвал её: «Вика», но она не откликнулась и вернулась в офис.
На удивленный взгляд Иванова Дима ответил, что увидел свою знакомую, и попросил подождать, пока он зайдет к ней в Аэрофлот.
Внутри офиса веяло прохладой от работающего кондиционера. Перед вошедшим Трёшниковым мгновенно появилась крупная дама, спросившая:
– Вы кого-то ищите?
– Да, здесь работает девушка по имени Вика. Она сейчас выходила на набережную.
– Вы ошиблись, молодой человек. Девушка по имени Вика здесь не работает.
– Но я только что видел, как она вошла в эту дверь…
– Я повторяю, вы ошиблись. Никакой Вики здесь нет. Извините, нам нужно работать.
Растерянный Дима вышел на набережную.
– Нашел свою знакомую? – спросил Сергей.
– Видимо, я столкнулся с ангольским миражом, – грустно ответил Дима.
Происшествие на пляже. Дело принимает неожиданный оборот.
Время от времени к воротам базы подъезжал зеленого цвета советский автобус «пазик». Начальство предлагало офицерам и служащим базы отправиться в экскурсию по городу или поехать на берег океана купаться. Искупаться Трёшникову захотелось, на прежнем месте службы в суровых климатических условиях такого баловства себе позволить невозможно. Позвал Иванова составить компанию, но Сергей отказался.
– Я уже здесь накупался «под завязку». Мечтаю поплескаться в чистой воде речки Хопёр, рядом с которым живут родители. Скоро меня отправят в Союз, вот тогда накупаюсь, – объяснил он.
Дима взял сумку, в которой уместились бутылка воды, полотенце, плавки и маска для ныряния. Иванов вручил ему свою, рекомендуя поплавать под водой на пляже. К его приходу свободных мест в автобусе почти не осталось, и Дима собрался ехать стоя. Но крупная светловолосая девушка, показавшаяся знакомой, убрала с сидения пакет и предложила сесть рядом с ней. Дима поблагодарил, а девушка сдвинула на чёлку модные тёмные очки, и стало ясно, что это – продавщица из магазинчика военторга.
– Дмитрий Трёшников! Можно просто Дима, – вежливо представился молодой человек.
– Лера, Валерия, – откликнулась девушка.
Их непринуждённый разговор занял всё время поездки до точки назначения. Место для купания представляло собой отрезок песчаной косы, которую лениво лизали океанские волны. Солнце в стране у экватора, как водится, трудилось изо всех своих сил. Было жарко. Приехавший народ принялся мгновенно принимать пляжный вид и прыгать в воду. По краям зоны отдыха сидели кубинские солдаты, охранники. От солнышка они укрывались под плетенными из пучков травы зонтиками. Несколько таких же зонтиков стояло на пляже рядом с пластиковыми шезлонгами. В тени одного из них расположилась Лера в расстёгнутом летнем халатике поверх купальника. На призыв Димы искупаться, она отмахнулась, предложив ему одному «покормить акул».
Вода была приятная, выходить на берег не хотелось, три часа отдыха пролетели незаметно. Дима, в конце концов, за руку утащил белокожую Леру в воду. Вместе они поплескались перед отъездом назад и пошли обсыхать. В этот момент Трёшников наступил на острую ракушку в песке и до крови порезал пятку. Девушка помогла ему доскакать на одной ножке до шезлонга, достала из сумки бинт, перевязала рану и уговорила зайти в санчасть по приезду в базу. Сама сопроводила раненого до места назначения и сдала военфельдшеру «с рук на руки».
Фельдшер, грузин по национальности, с тонкими чёрными усиками и длинными бачками на щеках, обработал порез, обеззаразил, тщательно перебинтовал и порекомендовал зайти через пару дней на повторную перевязку. Дима поковылял в гостиничный номер и повинился начальству. Сергей притворно всплеснул руками и выдал военную сентенцию:
– Ну, что ни подводник, то несчастье!
На службу Трёшников ходил в кроссовках, заметно прихрамывая. И как было велено, в назначенный день направился в санчасть.
На месте снова встретил фельдшер.
– Ты, что, старина, служишь здесь в полном одиночестве? – после перевязки спросил Дима.
Нугзар, как звали фельдшера, откликнулся:
– Не-е, был здесь врач, да вот недавно написал рапорт и улетел в Союз раньше срока…
– Что же он так погорячился, случилось что-нибудь?
– Случилось! Со снабженцем Зайцевым чуть не подрался. Тот пустил «налево» новый рентгеновский аппарат, который лежал вон там у забора в ящиках не распакованный. Лежал, лежал, и вдруг исчез. Доктор знал, чьих рук дело, и пытался прищучить снабженца. Но Зайцев вывернулся и обвинил в похищении имущества самого доктора. Тот за аппаратуру даже не расписывался, оскорбился на поклёп и написал рапорт, чтобы домой отправили.
– И что же, никто в этом разбираться не стал?
– А-а, – отмахнулся Нугзар, – у снабженца здесь всё схвачено. Дело спустили на тормозах. Хотя врач в рапорте прямо написал, когда и кем был украден рентгенаппарат. Но его даже слушать не стали, выпроводили с глаз долой тихонько, чтобы скандал не разводить.
– Этот Зайцев, что хочет, то и вытворяет!
Дима, кипя от гнева, в «стихах и красках» расписал эту историю Иванову. Но Сергей и бровью не повёл в ответ на искреннее возмущение подчиненного. На призыв к совести он спокойно ответил:
– Говоришь, доктор подал рапорт по команде? Значит командир базы его читал, но, скорее всего, не нашел в нем фактов, изобличающих снабженца в воровстве медицинского имущества. Хорошо еще, что доктор не расписывался в приеме на хранение рентгеновского аппарата. А не то сам бы и сел за решётку за хищение государственного имущества.
– Но с этим надо бороться!
– Зайцев хитрый, его голыми руками не ухватишь! И ты ничего не сможешь доказать, потому что у тебя, кроме слов военфельдшера, нет ни одного факта.
– Вот, что я надумал. Надо доложить об этом в Особый отдел.
– Ну, пойди, пойди, сходи к «особняку». Может, успокоишься. Только, сдается мне, что ему всё известно по этому факту. Практика показывает, что эти неприметные ребята знают так много, что мы и не представляем.
Особист и снабженец одного поля ягоды.
Трёшников твёрдо вознамерился довести дело до конца и отправился к уполномоченному Особого отдела по военно-морской базе в Луанде. У оперуполномоченного имелась служебная каюта на плавбазе. Дима аккуратно постучал в дверь и вошёл внутрь. Там было сильно накурено: крепкого телосложения брюнет в ангольской военной форме без погон дымил сигаретой, и с густым табачным дымом не справлялась даже мощная струя вентилятора, стоявшего на столе. Особист по фамилии Клюев жестом предложил капитан-лейтенанту сесть и дружелюбно выложил перед ним открытую пачку сигарет «Мальборо».
Дима отказался и быстро изложил свой вопрос. Клюев выслушал молча, не выражая никаких эмоций. Потом велел подтвердить всё сказанное письменно. Трешников написал, отдал листок и с некоторой обидой в голосе поинтересовался:
– Неужели такой нелицеприятный, мягко говоря, факт останется без реакции со стороны органов?
– Ну, почему же без реакции? Мы проверим этот сигнал…
– Но это же открытое хищение советской собственности!
Клюев снова закурил сигарету, внимательно посмотрел на собеседника, будто видел впервые, и словно о чём-то малозначимом равнодушным голосом произнёс:
– Вот что я тебе скажу, Трёшников. Ты здесь служишь недавно, многое по обстановке в базе пока не представляешь. У тебя нет никаких доказательств по случаю хищения медицинского оборудования, и ты опираешься лишь на слова военфельдшера-грузина. А может, этот фельдшер насочинял тебе с три короба ради собственной выгоды? Ты сам-то, знаешь, что он за человек? Что скажешь? Сказать тебе нечего… За то, что сигнализируешь нам, спасибо. Повторяю, мы всё выясним и разберемся. А ты служи спокойно, не бери дурного в голову.
Дима вышел на пирс с чувством глубокой неудовлетворенности. Ему казалось, что особист выгораживает этого Зайцева. Но из-за чего, кому это выгодно, задался он извечным вопросом. Почему-то не захотелось обсуждать этот вопрос даже с Ивановым. Надо самому со временем разобраться в возникших загадках, решил он.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================