Предыдущую главу читайте здесь.
На следующий день самолет из Шереметьево перенес его в Африку.
Первое, что поразило при снижении над аэропортом Луанды, было то, что внизу расстилалась земля кроваво-красного цвета. «Как будто, кирпичом здесь всё уложено», – глядя в иллюминатор, удивился Дима. С тяжелым гулом советский лайнер зашел на посадку и вскоре, дребезжа и подскакивая, помчался по бетонке.
Вместе со всеми пассажирами, половину которых составляли представители народов черного континента, прочие были земляками из СССР, Дима без спешки выглянул из чрева самолета на трап. Обдала горячая волна плотного воздуха, пахнущего нагретой землёй, высушенной под солнцем травой и ещё чем-то непонятным, явно, специфическим здешним. В костюме и рубашке с галстуком стало жарко.
Пассажиры из числа местных не задержались, зашагали по летному полю и быстро исчезли из поля зрения. Стали откалываться от общей толпы и соотечественники. Большой коллектив картографов из Москвы шумно встретили представители руководства Института геодезии и картографии при Министерстве обороны Анголы, о чем свидетельствовали высоко поднятые над головами таблички. Со смехом и громкими разговорами прилетевшие и встречавшие сели в автобус и укатили.
Двое элегантно одетых мужчин и привлекательная женщина составляли группку товарищей, на светлых лицах которых было написано, что жизнь удалась. Без таблички стало понятно, что эти служили в МИДе. Степенно заняли места в подъехавшей черной «волге», плавно тронувшейся с места, как только захлопнулись дверцы.
Следом за подошедшим невысоким мужчиной в белой рубашке с коротким рукавом дисциплинированно потянулись подтянутые люди в одинаковых костюмах с одинаково короткими стрижками, принадлежность которых к родной военной организации быстро выявлялась по привычным матеркам в разговорах и облаку табачного дыма, накрывшему всех сразу после спуска с трапа. Дима уже знал, что это – офицеры-танкисты, саперы, пехотинцы, назначенные в Анголу военными советниками. С двумя из них он сидел рядом в самолете и обстоятельно беседовал под короткие тосты со стаканчиками коньяка, налитого из фляжки запасливого подполковника-дальневосточника.
«Ну, почему «сапоги» умеют всё чётко организовать?», – с обидой за флотских подумал Трешников, оставшись одинёшенек под африканским небом.
Насладиться одиночеством ему не дали. Рядом остановился «уазик» без тента, за рулем которого сидел неизвестный в солнечных очках и тропической военной форме оливкового цвета без погон. Сверкнув вставным золотым зубом, коротко поинтересовался:
– Трешников?
Дима без слов кивнул, водитель жестом предложил садиться в машину. Через минуту они ехали из аэропорта к городским кварталам.
Немногословный водитель представился и сообщил:
– Второго ранга Коротков. Едем в базу. Доложишь начальству о прибытии.
Потом он несколько минут негромко бубнил о том, как много развелось бездельников, которые не могут толком делать свое дело, а другим за них приходится отдуваться. Даже встретить офицера толком не могут.
Дима слушал вполуха, сосредоточив внимание на том, что видел вокруг. Заасфальтированная магистраль привела к окраине города, где дома казались заброшенными и нежилыми. Витрины магазинов на первых этажах были разбиты или закрыты фанерными щитами. Автомобилей встречалось немного. На глаза часто попадались кучи мусора вдоль улиц, по тротуарам бегали кое-как одетые негритята. Взрослые женщины обязательно несли что-нибудь на голове. Мужчины, как правило, щеголяли военной формой, будто все собирались на войну. Внимание привлекала поистине кошачья грация африканцев, она была необычна для русского человека, поражала и даже восхищала.
В центре города улицы были широкими и прямыми, дома – многоэтажными, красивыми.
«Уазик» пролетел сквозь городские джунгли, прямо по курсу блеснули морские просторы. Городская набережная, протянувшаяся полукругом вдоль берега голубой бухты, радовала чистотой и опрятностью.
Белые высотные здания, растущие, будто из воды, гармонировали с буйной экзотической зеленью стройных пальм, под легким ветерком покачивающих широкими листьями. Дима обратил внимание, что набережная представляла собой одно из самых оживленных мест города, где, судя по рекламе, работали офисы банков, туристических фирм и компаний. Среди них оказалось советское агентство Аэрофлота. Набережная начиналась у торгового порта, над которым возвышались мачты судов и клювы портальных кранов, и тянулась вдоль берега до старинной крепости, стоящей на холме у основания песчаной косы.
Наметанный глаз моряка выхватил среди идиллического мирного пейзажа силуэты десантного корабля и торпедных катеров у причальной стенки. Кормой к ее бетонному срезу ошвартовался советский эсминец, гроза морей. Рядом высилась серая глыба нашей плавмастерской. Стенка была выстроена на внутренней стороне косы, защищавшей внутреннюю акваторию бухты от океанских ветров и волн. Все это и являлось военно-морской базой Луанда, которая располагалась почти в центре города – от нее до первых городских небоскребов было рукой подать, точнее не более двух километров.
В небесной выси жаркое солнце торжественно приветствовало Трёшникова в Африке.
– Пошли в штаб, Трёшников! – распорядился Коротков, когда «уазик» беспрепятственно проехал через ворота за высокую кирпичную ограду и остановился у длинного одноэтажного дома.
Дима потянулся было за вещами, лежащими на заднем сидении, но капдва махнул рукой, мол, пусть лежат на месте, и направился к входу, возле которого стоял часовой. Точнее, не часовой, а часовая – рослая фигуристая мулатка с неизменным советским автоматом на груди. Симпатичная, оценил капитан-лейтенант.
– Ты не буравь её взглядом-то! – на ходу бросил Коротков и пояснил:
– Это представительница наших славных союзников-кубинцев. Привыкнешь со временем.
В комфортабельно меблированном кабинете прибывшего из Советского Союза офицера встретил крупногабаритный человек с бритой головой, в футболке и шортах.
– Капитан первого ранга Малый, командир базы, – представился он, выслушав доклад Трёшникова. – Ждем тебя. Дел много, а людей мало. Пойдешь на наш торпедный катер Т-78 помощником командира, там третьего ранга Иванов совсем зашивается. Не удивляйся, штатная категория командира там каптри, и у тебя будет такая. На этом катере три экипажа, по одному экипажу инструкторов на каждый ангольский катер. В подчинении Иванова шестьдесят душ. На тебе будет артиллерийская и минно-торпедная «бэче». Остальные вопросы с Ивановым согласуешь. Ему, бедолаге, приходится на каждом из местных катеров выходить в море советником командира-ангольца. С тобой полегче будет. Иди, работай!
Дима вышел из прохлады здания на африканскую жару. «Уазика» на месте не оказалось, вещей тоже. Он пожал плечами, поискал глазами торпедный катер с трафаретным номером Т-78 и направился к нему вдоль края причальной стенки. Мимо проходили люди. Советских оказалось немало. Некоторые из них носили форму народной армии Анголы – пятнистый камуфляж без погон или кубинскую полевую форму. Вокруг эсминца и десантного корабля кучковались офицеры и мичманы в выгоревших синих шортах и куртках, кожаных тапках с дырочками для вентиляции и лёгких «буратинках», как называли легкие синие пилотки с козырьком. Встречались кубинские военные, среди которых было много девушек. Ну, и местные ангольцы, сновавшие между торпедными катерами и штабом.
Рядом со «своим» торпедным катером, у трапа Трёшников углядел знакомые вещи: чемодан и сумку, которые кто-то выгрузил из «уазика». У стоявших здесь же соотечественников в камуфляже он поинтересовался, где разыскать капитана третьего ранга Иванова.
– Во-он на баке стоит, с ангольцем разговаривает, – откликнулся один из них, высокий черноглазый молодой человек.
– А вы-то кто будете? – дружно задали вопрос остальные.
– Капитан-лейтенант Трёшников, прибыл с Северного флота! – гордо произнес Дима и ступил на трап своего нового боевого корабля.
Черноглазый белозубый крепыш небольшого роста в оливковой кубинской форме взирал оценивающе на старпома, пока тот представлялся и приветствовал будущего командира.
– Зовут-то тебя как, Трёшников? – басовито поинтересовался он.
– Дмитрий, Дима…
– А я – Сергей, обойдемся без лишних формальностей, – дружелюбно предложил Иванов. И сразу продолжил:
– Ты ведь с подводной лодки? Тогда тебе будет понятнее, если объясню на пальцах. Будешь моим старпомом.
Дима согласно кивнул. Командир тем временем излагал свое видение будущей службы Трешникова.
– Корабельный Устав нас чему учит? Правильно! «Старший помощник подчиняется командиру и является прямым начальником всего личного состава». С этой минуты ты за все отвечаешь и все делаешь, а я – твой советник, но, опять-таки, только в сложных вопросах. Работа налажена. Рационализаторскую деятельность не приветствую. За два своих года здесь все, что можно и нельзя я уже сделал. С меня хватит. По всем начальственным проверкам отдуваться будешь один. Да, и помни про три пакета.
Дима вскинул удивленный взгляд.
– Какие пакеты?
– Ну, как же, – развел руками Иванов. – Вскрываешь первый пакет и читаешь: «Вали все на меня!», во втором написано: «Вали все на себя!». А в третьем, как думаешь, что?
– А что?
– Текст последнего пакета гласит: «Готовь три пакета!».
– Ну, ясно. Чувствую, как возвращается золотая лейтенантская пора.
Он крепко пожал протянутую руку командира.
Две последующие недели Трешников, в самом деле, словно молодой флотский лейтенант, выпускник училища, не вылезал на свет божий из тесного нутра торпедного катера, досконально изучая особенности своего «коня». Вспомнил, что когда-то слышал сравнение торпедных катеров с «морской кавалерией».
Однажды к нему заглянул командир, за спиной которого стояли три ангольских моряка.
– Дима! Я вот, что надумал. Пока ты здесь торпедный катер по винтикам перещупываешь, лучше будет соединить приятное с полезным. Трое этих ребят – твои коллеги, офицеры с ангольских катеров. Вместе с ними и работай! Заодно погоняешь их по матчасти. Лишним в нашем деле это не будет.
Боевая учёба возобновилась. Только теперь Трёшников главным делом спрашивал коллег, где что расположено и как будет применяться в условиях боевых выходов в море. Ангольцы оказались смышлеными парнями, к тому же немного владели великим и могучим русским языком. Там, где в знании терминологии на португальском получался сбой, морской интернационал дружно именовал деталь или узел по-русски «хреновиной». И всем всё было ясно.
Новые реалии заграничной жизни Дима постигал на берегу. Советские военные советники жили в трёхэтажной гостинице, построенной в ста метрах от пирса. Наши заселяли номера на втором этаже, на первом и третьем этажах жили союзники-кубинцы. Советских не случайно поселили между этажами, где жили кубинцы. Командование имело информацию, что на советников из СССР вели охоту бойцы УНИТА, то есть ангольские повстанцы, «контрас», которые воевали с законным правительством. С кубинцами получалось безопаснее.
Трёшников разместился у Иванова, который один жил в двухместном номере. Командир сам предложил такой вариант старпому, и тот согласился. В первый вечер по офицерской традиции Дима исполнил обряд прописки, выставив на стол бутылку «Столичной» водки, которую привез из Москвы. Закуску соорудили совместно из того, что извлёк из сумки вновь прибывший товарищ, и того, что было у «аборигена» в холодильнике. Увидев у Димы вяленую воблу из пайка подводников, Сергей пришел в полный восторг и мечтательно протянул:
– Купим пива в нашем военном магазинчике и попьём с твоей рыбой. А сейчас от соблазна спрячь.
Через некоторое время ноги сами привели их в этот магазинчик. Небольшое помещение было буквально забито ящиками с бутылками и фруктами. Там можно было за местные кванзы купить пиво, сухое вино, газировку, соки, фрукты. Если бы не диковинный вид экзотических плодов манго, киви, ананасов, интерьер магазина вполне походил бы на обычный советский гарнизонный военторг. Царствовала в нем рубенсовских размеров синеокая белокурая барышня в белом накрахмаленном колпаке.
Иванов объяснил, наша военно-морская база в Луанде официально именуется Пункт материально-технического обеспечения флота. Заходившие советские корабли получали со складов ПМТО для проведения ремонтных работ заказанные запчасти, расходное имущество, в том числе спирт, в обиходе – «корабельное шило», а также необходимые инструменты, металл и прочая, прочая, прочая. Отсюда тоннами расходились краски, грунтовки, растворители и даже бухты капронового швартового каната. На флотских складах за экватором в далёкой африканской стране имелось всё. И, конечно, без магазинчика военторга здесь никак было не обойтись.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================