– Лерочка, ну какая мать так кормит ребенка? – Елена Сергеевна поджала губы, наблюдая, как трехлетняя внучка отворачивается от ложки с кашей. – Дарина уже должна сама держать ложку, а ты ее до сих пор с ручек кормишь. Избаловала девочку, вот и результат!
– Елена Сергеевна, я прекрасно знаю, как кормить своего ребенка, – Лера старалась говорить спокойно, хотя внутри все клокотало. – Дарина просто не любит манную кашу, и я не буду заставлять ее...
– Вот! – свекровь торжествующе подняла палец. – Именно об этом я и говорю Толе. Ты совершенно не умеешь воспитывать детей. В наше время...
– Мама, – устало произнес Анатолий, входя на кухню, – давай не будем опять начинать.
– Не буду, не буду, – Елена Сергеевна картинно всплеснула руками. – Я же только о внучке беспокоюсь. Вон, бледненькая какая... Наверное, витаминов не хватает. Я тут специально зашла в аптеку, купила комплекс витаминный, дорогой...
– Спасибо, но мы с педиатром уже подобрали все необходимое, – отрезала Лера, вытирая личико дочки салфеткой.
– Ах, ну конечно! – свекровь закатила глаза. – Куда уж мне, старой дуре, со своими советами. Я только троих детей вырастила, а ты с одним-то справиться не можешь!
Это утро ничем не отличалось от десятков других. Елена Сергеевна, как обычно, пришла без звонка – просто позвонила в дверь в восемь утра, заявив, что соскучилась по внучке. И, как всегда, начала критиковать невестку буквально с порога.
– Мамулечка, давай я тебе чаю налью? – попытался разрядить обстановку Анатолий.
– Спасибо, сыночек. Хоть ты обо мне заботишься, – она метнула выразительный взгляд в сторону невестки. – А то некоторые...
Лера молча встала из-за стола и принялась убирать посуду. Руки дрожали от сдерживаемых эмоций. Пять лет назад, когда Анатолий привел ее знакомиться с родителями, все было совершенно иначе.
– Доченька! – Елена Сергеевна заключила ее в объятия. – Какая же ты красавица! Толечка, где ты такое сокровище нашел?
Лера смущенно улыбалась, принимая комплименты и угощения. Будущая свекровь суетилась вокруг нее, показывала фотоальбомы, рассказывала истории из жизни сына. К концу вечера у Леры голова шла кругом от количества информации и впечатлений.
– Золотце мое, – шептала Елена Сергеевна, провожая их. – Ты только почаще заходи, не забывай старуху.
– Видишь, как все хорошо прошло, – радовался Анатолий по дороге домой. – Я же говорил, что мама у меня замечательная!
Лера кивала, не в силах избавиться от легкого беспокойства. Что-то было неправильное в этой чрезмерной доброжелательности, в этих приторных комплиментах. Но она отогнала тревожные мысли. В конце концов, может, ей просто показалось?
Первые звоночки прозвенели сразу после свадьбы.
– Деточка, – Елена Сергеевна заглянула к ним без предупреждения через неделю после возвращения из свадебного путешествия. – А что это у тебя борщ такой жидковатый? Ты сметанку-то в него кладешь?
– Толя любит без сметаны, – пожала плечами Лера.
– Ах, вот как? – свекровь изогнула бровь. – А мне он всегда говорил, что обожает, когда борщ со сметаной. Просто ты, наверное, неправильно готовишь. Давай я тебя научу?
Это было только начало. Постепенно советы превратились в придирки, а придирки – в прямую критику. Елена Сергеевна находила недостатки во всем: в том, как Лера складывает белье, как моет посуду, как одевается.
– Ты бы хоть накрасилась, что ли, – морщилась она. – А то ходишь как замарашка. Мужчины любят ухоженных женщин!
Когда родилась Дарина, критика усилилась стократно. Теперь каждое действие молодой мамы подвергалось тщательному разбору и осуждению.
– Не так пеленаешь! Не так держишь! Не то поешь! – Елена Сергеевна буквально поселилась в их квартире, появляясь в самое неподходящее время.
– Толя, может, поговоришь с мамой? – как-то не выдержала Лера. – Я же только-только родила, мне нужно время прийти в себя...
– Брось, – отмахнулся муж. – Она же помочь хочет. Ты должна быть благодарна, что у тебя такая заботливая свекровь!
А потом появилась Ольга. Высокая эффектная блондинка, дочь маминой подруги Светланы. И начался настоящий ад.
– Толенька, представляешь, встретила сегодня Олечку! – щебетала Елена Сергеевна. – Какая же она умница выросла – и в консерватории преподает, и на трех языках говорит! А уж готовит как...
Лера видела, как загораются глаза мужа при упоминании Ольги. Сначала она не придавала этому значения – мало ли красивых и успешных женщин вокруг? Но свекровь словно специально устраивала так, чтобы Анатолий и Ольга постоянно пересекались.
То она приглашала сына на "срочный" разговор в то самое кафе, где "случайно" оказывалась Ольга. То организовывала семейные праздники, на которых белокурая красавица неизменно оказывалась в центре внимания. А недавно и вовсе начала приводить ее с собой в гости – "Олечка же так любит детей, пусть с Дариночкой поиграет!"
– Вот это настоящая женщина, – вздыхала Елена Сергеевна, глядя, как Ольга возится с девочкой. – Не то что некоторые...
Лера молчала, глотая слезы по ночам. Она видела, как муж все больше отдаляется, как недовольно хмурится, глядя на их с дочкой игры, как все чаще задерживается на работе. А две недели назад и вовсе заявил, что им "надо серьезно поговорить о будущем".
– Понимаешь, – начал он, избегая смотреть ей в глаза, – может быть, нам стоит... подумать... Мама говорит...
– Что именно говорит твоя мама? – тихо спросила Лера.
– Ну... что мы слишком разные. Что ты... – он запнулся. – В общем, давай пока просто подумаем, хорошо?
Елена Сергеевна торжествовала, не скрывая улыбки. Она стала появляться еще чаще, приводя с собой то Ольгу, то каких-то "случайных" знакомых, которые начинали расхваливать прелести жизни без семейных обязательств.
– А вот моя племянница развелась, – как бы невзначай говорила она за ужином, – так теперь живет – не нарадуется! И новое счастье встретила...
Спасение пришло неожиданно. Валентина Николаевна, мама Леры, сразу заметила неладное, когда дочь с внучкой приехали к ней на выходные.
– Дариночка, солнышко, иди поиграй в своей комнате, – ласково сказала она внучке после ужина. – А мы с мамой поговорим.
Когда дверь за девочкой закрылась, она внимательно посмотрела на дочь:
– Что происходит? Ты сама не своя последнее время.
И Лера не выдержала – расплакалась, рассказывая о бесконечных придирках свекрови, о подстроенных встречах с Ольгой, о том, как муж все реже встает на ее сторону.
– А самое страшное, мама... – она задохнулась от рыданий. – Кажется, у них что-то есть. Я видела, как они переписываются. Толя удаляет сообщения, но я случайно увидела... Он пишет ей, что я его не понимаю, что с ней ему легко...
Валентина Николаевна помрачнела.
– Значит, история повторяется, – задумчиво произнесла она. – Как интересно...
– О чем ты, мама?
– Видишь ли, я ведь знала Елену Сергеевну еще до того, как она стала твоей свекровью. Мы работали вместе в восьмидесятых, в том самом проектном институте. И я прекрасно помню историю ее первого брака.
То, что рассказала мама, заставило Леру похолодеть. Оказывается, Елена Сергеевна уже разрушила одну семью – своего старшего сына Игоря, брата Толи. Точно так же: бесконечные придирки к невестке, манипуляции сыном, подстроенные знакомства с "более подходящими" девушками.
– Бедная Наташа, – вздохнула Валентина Николаевна. – Такая же молоденькая была, как ты сейчас. И тоже с маленькой дочкой на руках. Елена тогда всем рассказывала, какая невестка неумеха, как не может воспитать ребенка... А потом появилась эта Марина – дочка главного инженера. И понеслось...
– И чем все закончилось?
– Игорь развелся с Наташей, женился на Марине. А через полгода выяснилось, что Марина крутит роман с кем-то из своих студентов – она в институте преподавала. Скандал был страшный. Игорь запил, потом уехал куда-то на Север... А Елена даже не признала своей вины – во всем обвиняла то первую невестку, то вторую жену сына. Мол, они его довели.
– Господи, – прошептала Лера. – И она хочет повторить это с нами?
– Похоже на то. Но теперь у тебя есть преимущество – ты знаешь ее методы. И... – Валентина Николаевна решительно встала, – второй раз я ей это провернуть не дам.
План созрел быстро. Через неделю Елена Сергеевна устроила очередной семейный ужин. Как обычно, пригласила Ольгу – "совершенно случайно оказавшуюся поблизости". Но на этот раз пришла и Валентина Николаевна – впервые за все время.
– Как мило, что ты собрала всех за одним столом, Лена, – улыбнулась она, когда все сели за стол. – Прямо как тридцать лет назад, помнишь? Только тогда ты разрушала семью Игоря, а теперь взялась за моих детей.
Звон упавшей вилки прорезал внезапно наступившую тишину. Елена Сергеевна побледнела.
– Валя, не надо...
– Отчего же? – спокойно продолжала Валентина Николаевна. – Давай расскажем всем присутствующим, как ты поступила с той девочкой, первой женой Игоря. Такая же юная была, как Лера сейчас. И тоже с маленькой дочкой на руках. Как там ее звали? Ах да, Наташа.
– Мама, о чем она говорит? – Анатолий медленно повернулся к матери.
– Толя, не слушай эти глупости...
– Глупости? – Валентина Николаевна достала из сумки старый альбом. – А вот фотографии с того самого новогоднего вечера, где ты знакомила Игоря с Мариной. Смотри, Толя, как похоже, правда? Такой же стол, такие же "случайные" встречи...
Елена Сергеевна вскочила, пытаясь выхватить альбом.
– Отдай! Ты не имеешь права...
– Имею. Потому что я не позволю тебе сломать жизнь еще одной семье. Толя, ты знаешь, почему твой брат не приезжает? Почему даже на твою свадьбу не приехал?
– Мама говорила, что он в командировке был...
– Он не хочет ее видеть. Потому что не может простить то, что она сделала с его первой семьей. С Наташей и маленькой Катей.
Анатолий сидел, стиснув голову руками.
– Значит, эти встречи с Ольгой... Все было подстроено?
– Толенька, я же только лучшего хотела! – взвизгнула Елена Сергеевна. – Эта твоя Лера... она же не пара тебе! Необразованная, из простой семьи...
– Замолчи! – он с грохотом отодвинул стул. – Хватит! Я не позволю тебе разрушить и мою семью!
– А ты, Оленька, – Валентина Николаевна повернулась к притихшей блондинке, – неужели не стыдно участвовать в этом? Или ты думаешь, что с тобой будет по-другому?
Ольга молча встала и вышла из комнаты. В дверях она обернулась:
– Простите, Елена Сергеевна. Я... я не знала всего этого. Толя, Лера... и вы меня простите.
***
Прошел год. Жизнь постепенно налаживалась. Анатолий и Лера словно заново узнавали друг друга, наслаждаясь спокойствием и тишиной своего дома. Дарина расцветала – без постоянного давления и критики девочка стала более открытой и жизнерадостной.
Звонок в дверь раздался в воскресенье утром. На пороге стояла Елена Сергеевна – осунувшаяся, с потухшим взглядом, в старомодном сером платье, делавшем ее похожей на больную птицу.
– Толенька... можно войти? – голос, обычно властный и резкий, звучал надтреснуто.
Анатолий молча посторонился, пропуская мать в прихожую. Лера, выглянувшая из кухни, замерла, крепче сжимая в руках полотенце.
– Я... я понимаю, что вы не хотите меня видеть, – Елена Сергеевна теребила ремешок старенькой сумки. – Но я должна сказать... Я много думала все это время. И даже ходила к психологу...
– Правда? – Анатолий недоверчиво приподнял бровь. – Ты? К психологу?
– Да, представь себе, – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – Знаешь, что он мне сказал? Что я всю жизнь пыталась контролировать своих детей, потому что боялась остаться одна. А в итоге именно это и получила...
Она достала из сумки помятый конверт.
– Вот, Игорь прислал. Первый раз за пятнадцать лет... Написал, что у него родился внук. И что он никогда не привезет его знакомиться со мной, потому что боится, что я и эту семью разрушу.
Голос Елены Сергеевны дрогнул.
– Я ведь правда думала, что делаю как лучше. Что знаю, что нужно моим детям. А теперь... Толя, у меня никого не осталось. Даже Света, Олина мать, перестала со мной общаться – говорит, что я хотела и ее дочь втянуть в грязную историю...
– Мама... – начал было Анатолий, но она перебила:
– Нет, дай договорить. Я не прошу сразу простить и забыть. Я знаю, что не заслужила этого. Просто... может быть, мы могли бы попробовать? Постепенно? Я больше не буду вмешиваться в вашу жизнь, обещаю. Буду приходить только когда позовете. Не буду давать советы. Просто... позвольте мне иногда видеть внучку. Хотя бы издалека...
Лера переглянулась с мужем. За эти полгода она много думала о свекрови. О том, какое одиночество должно быть в душе человека, чтобы так отчаянно цепляться за контроль над чужими жизнями. О том, как страшно, наверное, осознавать, что осталась совсем одна – и по своей же вине.
– Елена Сергеевна, – она впервые за долгое время обратилась к свекрови. – Мы не сможем сразу начать все заново. Слишком много было сделано и сказано. Но... может быть, мы могли бы для начала просто иногда созваниваться? Вы могли бы рассказывать Дарине сказки по телефону перед сном...
– Правда? – глаза пожилой женщины загорелись надеждой. – Вы... вы позволите?
– При одном условии, – твердо сказал Анатолий. – Никаких манипуляций. Никаких попыток давить или контролировать. При первой же попытке все закончится. Навсегда.
– Я поняла, – торопливо закивала Елена Сергеевна. – Клянусь, я все поняла. Я... я буду очень стараться.
– Бабушка? – в коридор выглянула заспанная Дарина. – Папа, это бабушка пришла?
– Да, солнышко, – Лера подхватила дочку на руки. – Бабушка пришла извиниться. И, может быть, если она будет вести себя хорошо, мы разрешим ей иногда приходить к нам в гости. Что скажешь?
– А она больше не будет ругать тебя? – серьезно спросила девочка, глядя на бабушку.
– Не буду, маленькая, – прошептала Елена Сергеевна, утирая слезы. – Никогда больше не буду.
– Тогда ладно, – великодушно разрешила Дарина. – Папа, можно бабушка с нами блинчики поест?
Анатолий помедлил, потом кивнул:
– Только один раз. А дальше посмотрим.
Они прошли на кухню. Лера достала дополнительную чашку. Елена Сергеевна села в уголке, непривычно тихая и растерянная. Дарина о чем-то увлеченно щебетала, Анатолий колдовал над плитой.
Это было не прощение – до него еще предстоял долгий путь. Но, возможно, это был первый шаг к исцелению. Потому что иногда даже самые сложные узлы можно распутать. Главное – по-настоящему этого захотеть.