Первый раз Даниил сдержался из-за Саньки. Во-второй — ему помешала Александра. А сейчас отец хватался за спасительную руку женщины, которой изменял. Зря старается. Напрасно строит виноватый взгляд, изображает глубокое раскаяние. Кто ему поверит? В этом доме отцу никто не рад.
- Даня! - Голос мамы обрушился на Даниила, как холодный душ. - Не трогай его! Не надо! Умоляю…
Начало истории
Кто-то крепко ухватил его запястье. Даня медленно разжал кулак, перехватил ладошку Саньки на случай, если отец осмелится брякнуть, что она ему не дочь. Пусть только рискнет!
- Сашуля, - сокрушенным тоном прохрипел отец. Словно он прощался со своей никчемной жизнью. Санька настороженно смотрела на протянутую руку деда. Он с улыбкой подзывал ее к себе, - иди сюда! Какая ты большая!
Надо же! Сашуля?! Не чужое отродье. Даня еще крепче сжал ее ладонь, запрещая Саньке приближаться к деду. И враждебно процедил:
- Сам уйдешь? Или тебе помочь?!
- Даня, - взмолилась мама, - пусть… отец останется. Ему больше… некуда пойти.
- Неужели?! В доме продавщицы не осталось дел? И ты решил вернуться?
- Она находится в полиции! - Жестко пробасил отец, - а меня отпустили. Я не виноват. Она меня шантажировала. Я всего раз привез ей просрочку. Попросил продать. Хотел подзаработать, чтобы твоя мать ни в чем не нуждалась! А эта… ушлая бабенка потребовала еще. Угрожала мне, что обо всем расскажет мяснику. Вот я… и… - Он сокрушенно выдохнул, - повелся. Знал бы, что так будет, не связывался бы с этой аферисткой.
- Ни за что не поверю, что мясник тебя так просто отпустил!
Даня недоверчиво прищурился. Он был уверен, что мясник раскромсает отца на мелкие куски. Но тот проявил необычайное великодушие. Как бы там ни было…
- Проваливай! - Даниил кивнул на выход.
- Мы с твоей матерью сами разберемся! - Возразил отец.
- Не стыдно тебе прятаться за спину беззащитной женщины? Ты ее бросил!
- Ты меня выгнал! - Отец посмотрел на Саньку, которая стала причиной их недавней ссоры. - Я бы не ушел. И не уйду. Пока твоя мать меня не попросит. Я уже пообещал… - Он заботливо погладил руку женщины, от которой зависела его судьба. Даниила едва не стошнило от лицемерия отца, - буду помогать. Днем за Валей присматривать, а по ночам работать. Два на два. Мясник мне работу на своем комбинате предложил.
Мама смотрела на отца сквозь слезы, с гордостью во взгляде. А на Даню с осуждением. Сын не рассказывал ей, что выгонял отца из дома. О причине ссоры тоже умолчал. Берег ее больное сердце. И отец, опередив Даниила, оказался на коне.
Он еще и предложил, окончательно растрогав супругу:
- Валь, может чайник поставить?
- Давай.
Даниил проводил его испепеляющим взглядом. Что-то здесь не так. Мясник предложил работу человеку, который его обворовал. С чего бы вдруг ему проявлять такое благородство?
Санька умчалась в сарай, а Даниил, захлопнув дверь спальни, склонился над маминым лицом. Она снова плакала. На этот раз от счастья. Блудный муж вернулся домой.
- Мам, ты правда думаешь, что он раскаивается? Он тебя предал. Ушел к продавщице…
- Я… - Задыхалась от волнения мама, - не хочу… слышать… и знать.
- Ты ему веришь? - Конечно, верит. Мама настолько слаба и беспомощна после пережитого инсульта, что готова проглотить предательство отца. Лишь бы он был рядом.
- Сынок… продашь квартиру… купишь… дом. Найдешь женщину. Тебе… нужна… семья. А я… уж как-нибудь…
- Так ты из-за меня его впустила? - Даниил нахмурился, - я уже сказал, что я тебя не брошу! Тем более сейчас! Я хотел отремонтировать дом. Думаешь, он… - Даня ткнул пальцем на стену, за которой раздавался грохот чашек, - будет сидеть возле твоей кровати? Сомневаюсь. Рано или поздно ему надоест изображать из себя заботливого мужа. Он найдет вариант попроще и уйдет.
- Нет. Я… верю… - Так же задыхаясь проговорила мама, - что он… все осознал. Он… даже… Саньку... готов принять, как родную… внучку.
- Даже?! - Воскликнул Даниил, всплеснув руками, - ну, спасибо! Какое одолжение! Вчера он называл ее чужим отродьем, а сегодня Сашуля. Лицемер!
- Сын… нужно уметь… прощать.
Дверь открылась. Отец принес с собой две чашки с чаем. И мама, почувствовав заботу, которой ей так не хватало от мужа, растрогалась до слез.
Все усилия Даниила оказались напрасными. Он не смог ее переубедить, поэтому решил дождаться момента, когда она сама разочаруется в отце.
Этот момент настанет. Очень скоро.
- Только попробуй, подойди к моей дочери, - предупредил его Даня, покидая спальню.
Отец занял раскладушку. И Даниил, побродив по комнате, вынужденно приземлился на диван. Лег на самый край, подмяв под голову подушку, уставившись на дочь. Санька не спала. Она вдруг прильнула к Дане. Так неожиданно и быстро, что он замер, чуть дыша. А потом… осторожно приобнял ребенка.
Чужую дочь.
Нет, она ему не чужая. Санька — его. Была и останется, чтобы ни случилось, где бы она не находилась и кого бы не называла папой, Даня навсегда останется любящим на веки отцом.
- Сань, - Даня обнял ее еще крепче, поцеловал в висок. И прошептал, - я тебя люблю. Слышишь? Не забывай об этом. Ты — моя родная… - к горлу подкатил огромный ком, - моя любимая дочка.
- И я тебя люблю, - невозмутимо проговорила Санька, не понимая, как много смысла в признании отца. С каким трудом он поборол в себе сопротивление. И какое испытал облегчение, услышав от нее ответ.
Санька его любит. Пока еще любит.
- Пап, ты поедешь с нами? - Спросила Санька, уставившись на него сквозь темноту.
- Куда? - Даня сделал вид, что он не понял.
- Мама сказала, что когда она вернется, мы уедем далеко-далеко. В большой город. Там есть метро. А еще карусели. Ты поедешь с нами? Пап! - Дочь потрясла его окаменевшее плечо, - поедешь? Ну, пап! Поехали! Ну, пожалуйста! Я без тебя не хочу.
У Даниила защипало в глазах. Как в тот день, когда он увидел результаты экспертизы. Тогда он рыдал в машине, не замечая взглядов проходящих мимо людей.
Он незаметно смахнул пробившуюся на волю слезинку и сдавленно ответил:
- Посмотрим. Давай спать.
Утром представление продолжилось. Пока Даниил собирался на работу, отец не отходил от кровати жены. Он поглаживал ее руку, терпеливо выслушивал жалобы супруги, молчал, посматривал на сына. Видимо, ждал, когда Даня уйдет.
Вот тогда ему не придется давить из себя сострадание и фальшивую заботу. И мама не пожалуется сыну, что в его отсутствие муж ни разу к ней не подошел.
У Даниила сложилось ощущение, что в доме поселился враг.
Он вышел за порог с тяжелым сердцем, нес его в себе до дома мясника. Беспокоился за маму. Но при виде Александры сердце взмыло вверх.
Она стояла неподалеку от ворот, беспокойно озиралась. Будто кого-то поджидала. Неужели, его? Решила прервать обет молчания и снизойти до несчастного рабочего, который уже отчаялся расположить ее к себе.
При виде Даниила Александра покраснела до кончиков ушей.
- Знаешь, кто ты? - Выдала она ему в лицо, - ты… ты обманщик! Наглый врун! Трепло!
Другого Даниил не ожидал услышать. Он мрачно ответил, обходя ее стороной:
- Дневник под матрасом. Иди, Саш, жги!
- Я… Где? - Она опешила и засеменила следом, - причем тут дневник? Я целый час стояла на мосту. Ждала! А ты не пришел!
Даня резко обернулся. Так неожиданно, что Александра с разгона припечаталась к его груди. И, отскочив, обиженно отвернула лицо.
Внутренний голос кричал Даниилу — иди работай! Не теряй рассудок! Но сердце подтолкнуло его к дочке мясника.
Даня медленно приблизился и удивленно вскинул бровь:
- Саш, ты приходила на мост?
- Да! Приходила! Можешь посмеяться. Я повелась!
- Я даже не предполагал, что ты придешь. Отец вернулся. Сбил меня с толку. Я забыл.
На крыльце появился Степаныч. Он чиркнул зажигалкой и привлек внимание к себе. Даня посмотрел на бригадира и снова уставился на Александру. Ну и черт с ним! Другой возможности не будет.
- Саш, придешь сегодня в то же время?
- Не приду!
Даниил улыбнулся и хитро подмигнул, вгоняя ее в краску цвета благородного вина:
- Вот и договорились. В девять на старом мосту.
Молчание бригадира несколько насторожило Даню. Степаныч не заикнулся о дочке мясника. Не стал пугать ее отцом. Не напомнил Даниилу о данном им обещании. Просто сделал равнодушный вид и пожал протянутую руку. За весь день они ни словом не обмолвились о ситуации, произошедшей утром во дворе.
Видимо, бригадир предпочел оглохнуть и ослепнуть, дабы не нарваться на гнев мясника.
Даниил с трудом дождался вечера. Отец объявил во всеуслышание, что отправляется на работу на мясокомбинат. С такой гордостью, словно совершает подвиг во имя любимой супруги. И мама проводила его взглядом, полным нежности и теплоты.
Так даже лучше.
Даня оставил Саньку с мамой и отправился к мосту. Старый мост освещался лишь мерцающими звездами, рассыпанными по небосклону. И далекими огнями домов. А под мостом журчала узкая речушка. Даня перегнулся через шаткие перила, опираясь на локти, и засмотрелся на бурное течение воды.
Здесь было так тихо. Так спокойно. И безлюдно.
Он услышал тихие шаги.
Александра старалась ступать бесшумно. Словно в любой момент могла передумать и незаметно сбежать. Отомстить Даниилу за вчерашний вечер. Но он услышал, повернулся, и ноги Александры приросли к земле.
Она остановилась в паре метров от моста. Даня отлепился от перил и шагнул навстречу. Как в замедленной съемке, он приближался, а она смотрела на него во все глаза. Обкусывала губы, которые Даня вознамерился поцеловать. Без лишних разговоров, сразу, чтобы у нее не осталось никаких сомнений в искренности его чувств.
- Я… пришла, - заикаясь проговорила Александра.
- Вижу, - Даня обхватил рукой ее затылок, вторая скользнула на лопатки. Он притянул ее к себе. Почувствовал нервную дрожь и сопротивление, но продолжал удерживать ее в объятиях.
- Я.. хочу сказать…
- Говори, - глухо промычал Даниил в ее висок.
- Мой папа...
- Я его не боюсь.
- Я не об этом. О другом. Я подслушала их разговор с прорабом…
- Все-таки Степаныч проболтался, - усмехнулся Даниил.
- Нет. Они говорили… о твоем отце.
Даня отодвинулся, нахмурил брови, глядя ей в глаза. Зеленые, красивые и притягательные. Александра обкусывала губы, напоминая, что он хотел ее поцеловать. Но романтический настрой куда-то подевался, стоило ей только заикнуться о его отце.
- И что? - Насторожился Даниил.
- Папа разозлится, если я тебе скажу. Но… это важно. Он поставил твоему отцу условие — либо он сядет в тюрьму за воровство, либо отработает долг на мясокомбинате. А еще... вернется в семью. Будет ухаживать за больной супругой. Это его наказание...