Глава ✓20
Начало саги здесь
Продолжение тут
Никто не готов посмотреть ей в глаза, но каждому когда-нибудь придется это сделать.
Сегодня в ночь по душу Марфы и её младенца пришла Мара. Та, что создана для того, чтобы сжать вызревшие колосья, освободить ветви деревьев для плодов нового урожая, проводить уставших, помочь преодолеть последнюю преграду.
Три раза вставало солнышко над старой баней, в которой дозволялось мыться дворне господ Благодатских. Три дня и три ночи выла в ней измученная молодая женщина 17-ти лет от роду. Незамужняя, невенчанная, она готовилась привести в этот мир новую жизнь не по своей воле. Взыграло у барина при виде ладной девушки, намывающей пол в его кабинете, ровеснице его дочери.
Кто будет о желании-согласии спрашивать дворовую девку? И кто знал, что и единого раза хватит, чтобы понести ...(неправда! Много раз он потом её в кабинет вызывал, плясать нагой заставлял, наслаждаясь её стыдливый румянцем и плёточкой поигрывая, намекая на наказание за нерадивость да тело её полнеющее ощупывал, охальник старый. О сыне он мечтал!)
Марфа, наученная знахаркой, и травы пила, и в бане парилась так, что сердце останавливалось, и вёдра тяжёлые с помоями на задний двор таскала. Ничего не помогало.
Если б барыня пузо заметила, этой же плёткой Марфу бы со свету сжила. Но живот был небольшой, сарафан с рубахой - просторны, а после Евпраксия Алексеевна сама приболела, не до дворни ей стало.
Вот уж и сентябрь вызолотил листья на берёзах, и рожь с полей убрали, обмолот начали. Марфе срок пришёл родить. Ушла она в старую баньку, чтобы не видел никто, не слышал, там и тепло, и чисто, и воды много.
Да не получалось. Повитуха деревенская только руками развела и уголком платка слезинку вытерла - не жилица баба, плод велик слишком для хрупкого юного тела.
Уж она все приметы соблюла: узлы на вороте рубах роженицы развязала, косу ей расплела, водой святой окропила и полок, и страдалицу. Даже Библию ей на живот клала. Ничего не помогало...
А на второй день, как раз Машенька ей бульону принесла, да скушать уговаривала, пришёл в баню хозяин. Оглядел Петр Николаевич убогую баню, похмурил брови, губы пожевал да бросил измученной болями девочке-женщине: "Коли пацана мне родишь, так вольную дам обоим", - вышел в низенькую дверь.
- Не вышло у меня вольной стать, Машенька!, - сухие потрескавшиеся губы подружки дрогнули, скатилась по впалой щеке слеза, - так может, Бог даст, у моего сыночка добрая жизнь случится. Водицы бы мне холодненькой, Машенька...
Обтёрла мягкой ветошью Маша раздувшееся тело подружки, глотая слёзы, напоила её водой, в которую маковых капель накапала по совету знахарки, да вернулась в господский дом.
А тот звенел от девичьего смеха: к барышням опять гости приехали, на охоту собираются всей ватагой.
В этот раз прислугу с собой брать зазорно. Не баловаться едут, на охоту! На лису едут да на волка: там не горняшка, там егеря надобны. Что им, молодым и свободным, что рядом помирает человек от последствий барской похоти.
Когда утром Маша забежала в старую баню проведать подружку, та уж лежала, ко всему на этом свете безучастная, в беспамятстве от жара.
Всего две у Маши подруги в этом мире было: Глаша да Марфа, кухаркина племянница. А остаётся только одна. Пришёл батюшка причастить несчастную от грехов мирских, от исповеди её последней поморщился и закрыл ей глаза навеки.
К вечеру похоронили оскверненное тело Марфы вместе с её нерождённой дочкой. Барин велел проверить, какого пола был младенец, а потом на охоту с гостями и дочерьми ускакал...
Что ему девка крепостная: одной больше, одной меньше. Даже мальчонку родить не сумела, поганка малолетняя. К вечеру, усталые и довольные, вернулись охотники с добычей.
Не только лис добыть удалось, но и пару волков сумели на рогатину взять егеря. И гости довольные, и супруге на возок зимний хорошая полость будет.
Долгий ужин закончился часам к одиннадцати, не раньше. Усталые гости разбрелись по комнатам отдыхать. А в сенях да на кухне дворовые люди господ Благодатских поминали душу рабы Божьей Марфы, которая мечтала о счастье, да так его и не дождалась...
- Разной её люди описывают, - утёрла слезу кухарка, тётка Марфы, - да только немногие её видели. Мне довелось, как в лихорадке оспяной билась.
Никакая она не костлявая. Девушка она юная, красивая, с косой длинной аж до пяток, да глазами печальными. В руке у ней серп сверкающий, а на голове венок из цветов полевых. Ромашки помню, колокольчики видела, васильки. Идёт она по высокой зелёной траве, а та под её ступнями не клонится, ковром стелится.
Цветок она протягивает, да брать его нельзя, коли жить хочешь... Хорошо у ней Марфутке моей будет, вольно да радостно...
Продолжение следует...
P. S. Автор не видела колодцев, вихрей и туннелей, зато всё описанное видела. ТАМ действительно хорошо и удивительно спокойно. А вы ТАМ бывали? Расскажите в комментариях ..