Ранее мы уже знакомили читателей с некоторыми подробностями боевых походов советских дизельных подводных лодок проектов 611 в Тихий и Атлантический океан. Предлагаем вспомнить еще один поход, который связан уже с другим известным типом советских ДЭПЛ - проектом 641. В основе данной статьи - воспоминания командира подводной лодки капитана 2 ранга Ивана Николаевича Паргамона (в будущем - контр-адмирала). ДА, и сразу хотели обратить внимание - если у кого-то возникает вопросы и сомнения по поводу изложенного - "такого не бывает", "ха-ха, нет такого рубежа", "я плавал - меня так не было", "мы так никогда не стреляли глубоко" и т.д. - просто наберитесь терпения и постарайтесь понять, если Иван Николаевич так написал - значит так было. А если сомневаетесь - то потерпите, придет срок - и вы сможете задать свой вопрос офицеру-подводнику, который уже более как 15 лет назад ушел в свою "последнюю автономку" (в 2007 году).
Создание подводных лодок проекта 641, по словам В.П.Кузина и В.И.Никольского, рассматривается как дальнейшее развитие лодок проекта 611 с улучшением ее тактико-технических характеристик, и что не маловажно - внедрением в советское подводное кораблестроение новой корпусной стали АК-25.
Для справки: Любопытно, то как потом оказалось, кормовая часть ограждения рубки подводной лодки проекта 641 была изготовлена из алюминиево-магниевого сплава АМГ-5, при контакте которого со сталью в морской воде образуется гальваническая пара, вызывающая усиленную коррозию и приводящая в конечном счете к разрушению ограждения. Дефект был устранен заменой ограждения из сплава АМГ-5 на стальное. Также сильно коррозировали газоотводные клапаны, изготовленные из стали, которые позже были заменены на титановые.
Головную лодку нового проекта заложили на заводе в Ленинграде на сСЗ "Судомех" 3 октября 1957 года, спустили на воду 28 декабря 1957 года (при технической готовности - 64%), а швартовые и ходовые испытания начались уже в апреле 1958 года. Эта лодка и получила номер "Б-94", о ней и пойдет речь в дальнейшей. В сентябре 1959 года лодку принял капитан 2 ранга И.Н.Паргамон и практически сразу, после вступления в состав флота и завершения программы государственных испытаний, ее начали готовить к переходу на Север, для передачи в состав Северного флота. Комиссию Штаба флота тогда возглавил командующий ДКБФ вице-адмирал А.Е.Орел, который вместе со своими офицерами дал "добро" на переход. С этим переходом, по словам Паргамона, связана одна забавная ситуация.
Дело в том, что переход новейшей подводной лодки планировался в режиме одиночного плавания через балтийские проливы, Северное и Норвежское море. К слову, с учетом данных особенностей, на случай непредвиденных обстоятельств командиру в боевом распоряжении были даны указания по отражению нападения сил противника с применением оружия на самооборону в случае необходимости. Для этого на ПЛ были погружены необходимые запасы торпедного оружия.
И вот, единственное замечание в адрес экипажа Б-94 было высказано флагманским штурманом БФ капитаном I ранга Ивановым о том, что командир подводной лодки не имеет опыта самостоятельного плавания в Проливной зоне Балтийского моря. И это было правдой - такого опыта И.Н.Паргамон действительно не имел, так как до назначения на "Б-94" служил только на Северном флоте, командуя подводными лодками "С-19" ("Сталинец"), "Б-22" ("Ленинец"), "С-45" (проект 613).
Командующий флотом проблему решил просто: "...Флаг-штурману флота Иванову быть на переходе в качестве старшего штурмана и лично обеспечить навигационную безопасность плавания!"
Вот так, штурман-надводник из-за своих сомнений оказался на борту подводной лодки в качестве «пассажира», так как он очень быстро убедился, что командир и штурман "Б-94" не нуждаются в опеке. По отзывам, флагманский штурман ранее никогда не плавал на подводных лодках и чувствовал себя крайне некомфортно, перенося бытовые неудобства подводной службы на корабле (а ведь переход занял всего неделю).
Итак, в начале 1960 года лодка успешно совершила переход и прибыла на Северный флот и вошла в состав 211 бригады подводных лодок 33 ДиПЛ СФ (Екатерининская гавань, г.Полярный), где и прослужила более четверти века.
Несмотря на то, что лодка была передана флоту и государственные испытания прошла еще на Балтике, по словам И.Н.Паргамона все по той же "программе государственных испытаний головной подводной лодки 641 проекта в условиях Северного театра" на "Б-94" предстояло провести ряд дополнительных испытаний.
В первую очередь испытания касались системы ПУТС (приборы управления торпедной стрельбой) «Ленинград» с проведением торпедных стрельб по надводной цели и подводной лодке с использованием новых образцов торпед с глубин, предусмотренных спецификацией.
"Эта система была первой, установленной на подводной лодке, и позволяла вырабатывать в процессе торпедной атаки элементы движения цели и дистанцию до нее по данным ввода текущего пеленга от новейшей шумопеленгаторной акустической станции «Арктика-М». Вооружение подводных лодок этой системой ПУТС дало возможность подводникам перейти от выполнения перископно-акустических атак к чисто акустическим атакам. Таким образом обеспечивалась скрытность проведения торпедных атак, даже в условиях сильного противолодочного охранения главных целей из состава отрядов боевых кораблей и авианосно-ударных групп вероятного противника".
Эти испытания, по словам И.Н.Паргамона, прошли успешно, и система в 1959 г. была принята на вооружение подводных лодок последующих проектов, включая атомные. И здесь можно согласиться с другим данными, согласно которых система ПУТС "Ленинград" была испытана на "Б-94" в 1958-1959 годы на Балтике, то есть еще до ухода на лодки на Север.
Вторые испытания касались глубоководного погружению подводной лодки на рабочую глубину 300 м. Особенностью этого испытания, по словам И.Н.Паргамона, явилось то, что погружение на глубину 300 м в истории нашего подводного кораблестроения производилось впервые. Район погружения в Кандалакшском заливе Белого моря был специально оборудован аварийно-спасательными силами, необходимыми средствами для звукоподводной связи с лодкой.
Паргамон пишет: "...В итоге, благодаря высокой выучке и ответственности экипажа ПЛ, инженерно-технического персонала сдаточной заводской команды такое глубоководное погружение было проведено без каких-либо особых накладок. После пребывания лодки на рабочей глубине 300 м в течение 4-х часов, где были произведены необходимые замеры сжатия прочного корпуса, проверена работа механизмов и систем, надежность забортных кингстонов, клапанов вентиляции цистерн главного и вспомогательного балласта, подводная лодка кратковременно погрузилась на предельную глубину 400 м, где находилась 15 минут".
В результате этих испытаний Государственная комиссия сделала заключение об успешном проведении глубоководного погружения и утвердила рабочую глубину погружения 300 м и предельную глубину 400 м.
К приведенным данным могу только отметить, что согласно известного отечественного интернет-ресурса, "Б-94" погружалась на глубину 400 м и находилась там 15 минут - также на Балтике (в 1959 году). А вот в Кандалакшском заливе Белого моря в январе 1960 года было осуществлено погружение на глубину 300 м. В тоже время справочник от известного многим А.Б.Широкорада отмечает, что погружение на предельную глубину было осуществлено только в Белом море, в октябре 1959 года (но лодка вошла в состав СФ только в январе 1960 года!). Возможно кто-то из наших читателей помнит этот эпизод (или участвовал в нем) и рассудит, спокойно и уважительно.
Затем (после кандалакшского залива) подводная лодка вернулась на свою базу - г. Полярный, где приступила к выполнению курсовых задач для ввода в состав кораблей первой линии по уровню боевой подготовки и в состав сил постоянной боевой готовности СФ. Параллельно шла подготовка лодки и экипажа к предстоящему океанскому плаванию на полную автономность (90 суток) в Северной и Южной частях Атлантики по специальному маршруту с выполнением учебно-боевых задач, как последнему этапу испытаний лодки в длительном походе.
С января по май 1960 года экипаж "Б-94" отработал задачи по курсу боевой подготовки. В завершении новая отечественная подводная лодка участвовала в учениях флота по нанесению торпедных ударов по кораблям из состава отряда боевых кораблей и конвоя условного противника. На этом учении были успешно выполнены торпедные атаки с использованием новой системы ПУТС «Ленинград» и гидроакустической шумопеленгаторной станции «Арктика-М». Практические торпеды, используемые в ходе торпедных атак, прошли под целями, которые следовали переменными курсами на противолодочном зигзаге. После этого подводная лодка «Б-94» в период май-июль 1960 года в доке завода «СРЗ-35» в пос. Роста (Мурманск) прошла предпоходовый доковый ремонт с заменой отдельных систем и механизмов.
И к концу июля 1960 года корабль был полностью готов к автономному плаванию и выполнению задач, поставленных Командующим Северным флотом адмиралом А.Т. Чабаненко. Одной из них было участие в океанском учении СФ под условным наименованием "Метеор", проходившем в центральной части Атлантики. По плану учения здесь были развернуты пять дизельных и одна атомная лодки, из которых были сформированы несколько завес с задачей «уничтожения» отряда боевых кораблей (ОБК), который обозначали крейсер «Чкалов» (с октября 1958 года - "Комсомолец") и несколько кораблей охранения Балтийского флота. На торпедных подводных лодках для этой цели имелись по две практические торпеды, приготовленные на самозатопление после прохождения полной дальности хода.
В ходе этих учений подводная лодка «Б-94», используя новую гидроакустическую станцию своевременно на максимальной дистанции (около 170 кбт, более 31 км) обнаружила корабли «противника» и выполнила торпедную атаку четырехторпедным залпом с выпуском одной практической торпеды на потопление. Торпеда прошла под целью.
С окончанием учения «Метеор» все его участники по приказанию начали возвращение в свои базы, а подводная лодка «Б-94» получила указание продолжить автономное плавание по установленному маршруту (также в свое время, осенью 1958 года, действовала Б-75 (проекта 611), о походе которой мы рассказывали ранее - ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ). До возвращения в Полярное оставалось почти три месяца! На маршруте плавания впереди Б-94 ждали и «ревущие сороковые», и плавание в экваториальных и южных широтах Атлантики со всеми климатическими особенностями при жесткой экономии пресной воды и запасов регенерации воздуха, и, конечно, соблюдении скрытности плавания.
Моряки народ суеверный, и всегда замечают как начинается поход, особенно если не всё "идет по плану". Дальнейшее плавание после окончания учения для "Б-94" началось с неприятности, которая чуть не "поставила крест" на всей автономке. Дело в том, что по условиям скрытности проведения учения, все участники на этапе развертывания сил в район учения и непосредственного выполнения поставленных задач обязаны были выполнять режим радиомолчания. Это означало, что радиосвязь подводных лодок осуществлялась только на прием. Естественно, что таких условиях радиопередатчик «Тантал», который на подводной лодке был единственным для осуществления дальней связи, не использовался, Когда же был снят режим радиомолчания и во время сеанса связи потребовалось передать радиограмму о результатах выполнения торпедной атаки и о своем местонахождении, выяснилось, что радиопередатчик не работает.
Много времени ушло на выяснение причин неисправности радиопередатчика. И все это время, "как полагается", на лодку "градом" посыпались радиограммы-запросы из штаба флота, содержание их всех было одно: почему ПЛ молчит, что случилось с кораблем, не потерпела ли она аварию? Но подводники были неспособны передать о себе что-либо.
И только по истечении 10 суток такого молчания на запросы командования на борту "Б-94" была получен радиограмма примерно следующего содержания (И.Н.Паргамон приводит ее по памяти): «Если подводная лодка не повреждена в результате аварии и способна иметь ход, следовать не скрытно, в надводном положении в Средиземное море, на рейде острова Альборан (западная часть Средиземного моря) стать на якорь, где будет оказана помощь».
Расстояние при этом было таково, что на переход cо скоростью 8 узлов потребовалось бы порядка 12 суток. И вот "Б-94" начала этот «скорбный» переход. Весь экипаж "в расстроенных чувствах"- ведь корабль был полностью исправен и мог выполнять поставленную задачу, но без радиосвязи на передачу - это не боевой корабль, он неуправляем!
Как потом вспоминал Паргамон: "...Смысл приказания следовать в Средиземное море заключался в том, что Командующий СФ адмирал А.Т.Чабаненко не мог поверить в гибель подводной лодки и, как опытный подводник, предположил, что на лодке вышел из строя радиопередатчик дальней связи, и направил ее в Средиземное море. Он оказался прав!"
На третьи сутки перехода на корабле нашлись «умельцы», отыскавшие причину неисправности радиопередатчика, и это были не радисты! Когда встал вопрос о срыве выполнения задачи дальнейшего автономного плавания, собрались опытные мичманы, классные специалисты своего дела. Один из них, старшина команды электриков мичман П.С. Печурин, предложил обследовать плату, через которую подается напряжение на питание самого передатчика. Для этого была демонтирована плата (она была эбонитовой), распилена (!) ножовкой вдоль всей плоскости на две части. В результате этого эксперимента обнаружили, что в плате пробит электрокабель, и, естественно, напряжение не подавалось. Неисправность кабеля устранили без восстановления самой платы, временно заизолировав кабель изолентой. Тут же был настроен передатчик, и была передана столь ожидаемая на берегу шифровка о благополучном положении дел на лодке. Незамедлительно подучили квитанцию на переданное радио, а затем и приказ: «Выполнять основную задачу, выйдя на свой маршрут!».
Вот так "на коленке", с помощью ножовки, изоленты (думаю синего цвета) и устранили неисправность, а с ней - обеспечили решение задачи стратегической важности. Поход продолжался, и к сожалению, эта нештатная ситуация оказалась не единственной...
Продолжение следует (по его готовности здесь будет ссылка).