Предыдущую главу читайте здесь.
Штаб, как штаб. В этом трехэтажном сереньком здании билось сердце соединения атомных пл. Стойкий запах табачного дыма, стелившегося из офицерского гальюна на втором этаже, перемешанный с тяжелым ароматом обувной ваксы, которой чистили обувь матросы, жившие этажом ниже, создавали непередаваемую ароматическую гамму. Офицеры неторопливо входили и выходили, матросы выполняли команды с приставкой «бегом!», поэтому дверь в торце здания то и дело хлопала. Но застоявшийся в коридоре воздух почти не проветривался: в здании берегли тепло.
Поднявшись на второй этаж, погруженный в собственные проблемы, Трешников только по привычным запахам ощутил себя в родной стихии. Он неторопливо шел по длинному коридору с паркетным полом, мимо одинаковых дверей служебных кабинетов. Привинченные к ним фанерные таблички сообщали о хозяевах и столоначальниках.
Диму окутало душевное спокойствие, он чувствовал себя в родной обстановке. Очередная сложная «автономка» позади. Размышления по поводу того, дадут или не дадут в срок «каплея», ушли в небытие. Здесь в штабном коридоре даже бегство жены как-то не волновало его. Трешников чувствовал себя дома.
Все, что происходило в родной базе, что составляло рутину обыденной жизни экипажа подводной лодки, сегодня ощущалось как свое, родное. Ему нравилась служба, нравился флотский быт. Душой он понимал, не стоило бы сейчас что-то менять в жизни, пусть бы служба продолжалась, как шла. Но его разум математика, а Дима чтил главную точную науку, уже обозначил проблему: равновесие – положение шаткое. Долго равновесие удержать не получится. Через несколько минут ему снова придется ломать голову над тем, что предпринять и какие сюрпризы готовит ему жизнь.
Он остановился перед дверью с табличкой «Флагманский минер» и решительно без стука открыл ее. Флагман в погонах второго ранга поднялся из-за стола, заваленного документами. С какой-то странной улыбкой посмотрел на Трешникова, наклонил немного голову набок, будто видел подчиненного впервые, и дружелюбно произнес:
– С прибытием. Поздравляю с получением очередной звездочки. Как прошла боевая служба?
Трешников в ответ не стал любезничать, ответил по-строевому:
– Личный состав в порядке, материальная часть в строю. На учебных стрельбах расстреляли американцев в пух и прах.
– Ну, молодец, оправдываешь звание лучшего минера флотилии.
Дима решил брать быка за рога:
– А у вас что произошло? Зачем так срочно вызвали? Комдив намекнул на какие-то перемены в службе. Я не понимаю, товарищ капитан второго ранга…
Флагман сел на место, оставив подчиненного стоять. Традиция иерархических отношений диктует, что именно таким образом следует демонстрировать, кто является хозяином положения.
Как-то поскучнев, капдва будто нехотя молвил:
– Ладно, перейдем к делу, раз тебе не терпится. Недели три назад, когда ты был на боевой службе, сюда в штаб приезжали два важных чина из Москвы. Они были «по гражданке», и не особенно афишировали свои должности. Но мне удалось узнать, что оба они – капитаны 1 ранга, причем один представлял ГРУ, а второй – «десятку». Перед началом беседы взяли с меня расписку о неразглашении содержания беседы. Разговор шел по поводу дальнейшей твоей судьбы.
– А что такое «десятка»?
– Та-ак, Трешников, судя по твоему вопросу, что такое ГРУ, тебе совершенно понятно. Уже легче. Объясняю про «десятку». Десятое Главное управление Генерального Штаба занимается международным военным и военно-техническим сотрудничеством. Сказать проще: отправляет советских военнослужащих работать за границу.
Флагманский минер с видом знатока сообщал молодому офицеру сведения, о которых он сам и прежде не догадывался. Ситуацию ему заблаговременно прояснил начальник отдела кадров соединения в частной беседе за бутылкой болгарского бренди «Солнечный берег», которую выставил на стол минер, чтобы понять, кто и зачем собрался увести из-под его команды одного из лучших офицеров.
– Простите, я не совсем понимаю, причем здесь какая-то «десятка», причем здесь ГРУ? Какое отношение эти почтенные организации имеют к моей дальнейшей службе? Очередное звание я получил, следующего можно спокойно ждать три года. Вакантные должности помощника командира на лодках есть. Могут найтись и для меня. И главное – по разнарядке я должен ехать в Ленинград учиться на командирских классах. А вы мне говорите про заграницу…
– Ты, Трешников, о такой поэме как «Василий Теркин» слышал? В средней школе проходили?
– Да, знаю я «Василий Теркина». Дед был военным, читал мне в детстве вслух главы из нее. Его любимая поэма была на фронте.
– Хорошо. Тогда, может быть, ты вспомнишь строки из поэмы: «Раз война – про все забудь, и пенять не вправе. Собирался в дальний путь, дан приказ: «Отставить!». Вот и твоим планам дают приказ «Отставить».
– Так то ж про войну, а у нас сейчас мир.
– А тебя как раз на войну и отправляют.
– На войну? Куда?
– Куда, куда? В Африку! Кто-то «в кадрах», я полагаю, сообщил «куда следует», что на флотилии имеется такой ценный офицер, как ты. Вот и решили твою судьбу за тебя. Замолчал? Начал соображать? Правильно! Ты, конечно, вправе отказаться от предложения. И тебе за это ничего не будет. Как в анекдоте про Василия Ивановича и Петьку: «А ничего тебе, Петька, не будет: ни коня, ни шашки, ни бурки». И тебе ничего не будет. Ни должности, ни учебы, ни карьеры. Обидятся на тебя кадровики. Понял?
– Так точно. А как же…
– Что как же? Пока все остается на своих местах. Тебя назначают помощником на ремонтирующуюся ПЛ и как бы отправляют на учебу в Питер.
– Как бы? Почему?
– Потому что, как сказали «они», – флагман поднял глаза и указующим перстом ткнул в потолок. – Для всех окружающих это будет легенда. На самом деле, Советский Союз оказывает помощь дружественному африканскому государству в формировании дивизиона торпедных катеров.
– А я здесь причем?
– А притом, Трешников! – рассердился флагман. – Ну, что я тебе здесь политинформацию читаю! Ты сам должен догадаться, что африканское государство «под крышей» (флагман опять козырнул незнакомым термином) того торпедного дивизиона дает Советскому Союзу возможность разместить у себя в военно-морской базе пункт пополнения запасов и торпедно-техническую базу для наших подлодок.
– Моя-то какая в этом роль? – занервничал Дима.
– Всего-то пустячок. Срочно требуется хороший специалист по минно-торпедному вооружению с приличным знанием английского, который за год должен организовать работу торпедно-технической базы и обучить медведя ездить на велосипеде, то есть африканских негров научить стрелять торпедами.
– Товарищ капитан 2 ранга, как же в таком случае пойдет моя командирская карьера? Если я за границу уеду… Да, я и английский язык-то знаю не то, чтобы очень, – начал скромничать Трешников.
– Дима, – флагман решил, что разговор пора переводить на неофициальный уровень. – Насчет английского не ври, пожалуйста, старшим. Я навёл справку. Из всех специалистов флотилии, имеющих диплом военных переводчиков, твой уровень отмечают как лучший. Это – раз. Через год ты без проблем получишь свидетельство об окончании офицерских командных классов с отличием. Это – два. Ну, и через три года вернёшься на боевой атомоход старшим помощником с годовой зарплатой и приличными командировочными в валюте. То есть, с автомашиной «Волга» ГАЗ-24 и кооперативной квартирой в Ленинграде, купленными за бесполосные сертификаты «Внешторгбанка». Это – три. Там, в Африке, у тебя будет полное государственное обеспечение. Думаю, ты всё это понимаешь.
– На словах это звучит заманчиво. Но ведь в Африке – гнусный климат, жуткие болезни, ядовитые насекомые, змеи поганые…
– У тебя будет суровая медкомиссия в гарнизонном госпитале. Надеюсь, тебя признают практически здоровым и годным к службе в жарком и влажном климате. Учти, если медкомиссия тебя «зарубит», я расстраиваться больно-то не стану. Поеду сам вместо тебя. Мне тоже бесполосные сертификаты пригодятся на старости лет… Шучу, Дима. Ты всё должен пройти. Никаких «если»! Кстати, в связи с твоими внезапно проявившимися семейными обстоятельствами, – флагман хитренько посмотрел на подчиненного. – Хочу тебя проинформировать, что в командировку на эти три года тебе предстоит ехать одному, без супруги, в связи со сложной военно-политической обстановкой в стране пребывания.
Дима опустил голову и даже прищелкнул каблуками, чего прежде никогда не делал.
– Я согласен, – услышал он, как будто издалека собственный голос. «Зачем я это говорю, на кой черт мне нужна эта командировка?» – летели мысли вслед за произнесенными словами.
Но разговор был уже закончен. Капдва буркнул: «Решено. Зайдешь завтра, начнешь оформлять документы», сел за стол и снова начал что-то писать, а Трешников, по-строевому развернувшись, ошеломленный собрался выйти из кабинета.
Но информация для него продолжала поступать из-за стола:
– В санаторий со своим экипажем не поедешь, – флагман за столом смотрел в какую-то бумажку.
– Есть приказ: отправить тебя в специальный дом отдыха в Подмосковье. Там пройдешь курс интенсивной реабилитации и физической подготовки перед прохождением медкомиссии. Сейчас готовь отчёты, обмывай звание. Но главное запомни: ни одна душа не должна знать о содержании нашего разговора. Распишись вот здесь на листочке: это – расписка о сохранении в тайне всех сведений, которые ты узнал в моем кабинете.
На прощание флагман стряхнул ресницы из уголков глаз и слегка обнял Трешникова.
Чтобы быстрее ощутить радость от присвоения нового звания, Дима попросил у флагмана разрешения поменять погоны в кабинете.
На выходе из здания штаба его ждали «Докторила» и «Химоза». Лица у них были сосредоточены и серьезны. Зато молодой «каплей», увидев друзей, широко улыбнулся.
Именно в этот момент за спиной у Димы раздался до боли знакомый голос замполита «Шныря»:
– Трешников, зайди ко мне, разговор есть!
Дима пожал плечами и кивнул головой друзьям. Замполит прошел в штаб, он двинулся следом.
На лестнице они встретились с мичманом из политотдела. Тот скороговоркой выпалил:
– Тащ капитан 2 ранга, вас нач плитдела соединения вызывает. У него адмирал из Москвы, – понизив голос, добавил мичман.
«Шнырь» остановился, махнул рукой мичману: «Иду, иду», а потом повернулся к Трешникову. Взгляд его был тяжел. Тоном, не позволяющим задавать вопросы, он громогласно изрек:
– Трешников! Собрался в Африку ехать? Учти, туда можно попасть только членом КПСС. Или кандидатом в члены партии, в крайнем случае.
Молодой капитан-лейтенант, только что расписавшийся в сохранении страшной тайны о своем отъезде за границу, хотел приложить палец к губам и попросить замполита говорить тише, чтобы никто вокруг ни о чем не догадался. Но «Шнырь», видимо, военную тайну соблюдать не собирался, поэтому продолжал грохотать на все этажи здания:
– Ты у меня пока на хорошем счету, я считаю, мы примем тебя в партию. Быстро собирай рекомендации и готовься к собранию. Одну рекомендацию дам тебе сам, другую напишет командир, третью получишь от комсомольской организации. Учти: все надо делать немедленно.
Замполит быстро пошел наверх, а недоумевающий Дима только и смог вымолвить:
– Ну, ни хчего себе, дела пошли…
Мичман из политотдела, оказавшийся свидетелем этого события, стоял столбом на ступеньках с открытым от удивления ртом.
Трешников сдвинул фуражку с затылка на нос, что делал обычно в состоянии глубокой задумчивости, и вновь вышел из здания штаба.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================