Предыдущую главу читайте здесь.
1. Наказание строевым кордебалетом на морозе.
... Принципиальность коменданта в вопросах отдания чести, несения службы зашкаливала все мыслимые пределы...
Как-то в патруль заступил друг минера Трешникова еще по Училищу подплава штурманенок Вася Буйволкот. Случай произошел в начале зимы. Стояла непроглядная темень, свистела метель. Особого смысла несения службы в таких условиях Василий не видел.
Примерно в час ночи он отпустил патрульных матросов в казарму. Сам же пришёл спать к какому-то мягкому и теплому боку, в связи с отъездом жены на зимнюю сессию.
Часа через два раздался звонок в дверь, и рассыльный штаба дивизии с дрожью в голосе сообщил, что за нарушение дисциплины состав патруля снят с дежурства.
Комендант по прозвищу "Гнус" ждёт в комендатуре лейтенанта вместе с обоими патрульными к девяти «нуль-нуль».
Понурый Буйволкот прибыл, как было приказано. До обеда в качестве разминки ему поручили руководить на лютом морозе и под порывами северного ветра строевыми занятиями содержащихся на гауптвахте арестованных и прочих «штрафников».
Первый час занятий Вася вяло командовал, а его «пехота» сонно маршировала, сгорбившись и втянув головы в плечи. Затем власть переменилась.
На плацу появился помощник «Гнуса» усатый мичман Бурков. Он был мужиком не вредным, но служакой - истовым. Одет он был в длинный постовой полушубок и валенки. С ходу зычно гаркнул:
– Товарищ лейтенант, рази ж так руководят строевыми занятиями? Да, воны ж уси скоро передохнут на морозе, навроде тех птичек- воробышков, что на проводах кверх лапками ветром болтаются! А, ну, злодеи-нарушители дисциплины, слухай мою команду!
– Я из вас буду "китайский строевой кордебалет" делать, - и он показал строю промерзших военнослужащих застекленную в рамочку репродукцию, очевидно из популярного у женщин в СССР журнала "Работница".
Дальше начался «кордебалет». Бурков разделил нарушителей дисциплины на две неравные части. В первой части человек пятнадцать моряков и военных строителей изображали почетный караул, а еще пять человек изображали духовой оркестр.
Бурков весело объяснил, что сейчас «почетный караул» будет встречать прибывшего к нам в страну с визитом президента Республики Мали. Роль лидера негритянского государства досталась окоченевшему Буйволкоту. Он встал посреди плаца, а мимо него с отданием чести, рубя шаг, проходили бойцы «почетного караула». «Оркестр» во всю мощь своих голосовых связок играл туш, изображая бухание барабана и рулады военных труб.
Бурков с наслаждением командовал:
– Почетный караул, равняя-я-ясь, смирн-а-а! Напр-ра-ва! Для встречи президента Мали справа, шагом марш!
– Выше, выше ножку! Правофланговый, ты у меня еще ночью тренироваться будешь!
– Оркестр, туш! Гр-р-ромче, не слышу! Вот теперь молодцы, музыканты! В консерваторию бы вас!
– Почетный караул, стой! Р-раз-два! Крру-хом! Для встречи президента Мали слева, шагом марш!
Буйволкот только успевал поворачиваться лицом к проходящему мимо него «почетному караулу». Согрелся. От арестантов тоже валил пар. «Президент Мали» успел раз двадцать принять почести от караула. Только неумолимый ход часовых стрелок заставил Буркова объявить перерыв на обед.
После окончания перерыва на обед Вася до вечера изучал уставы Советской Армии в непротопленном помещении вместе с матросами, мичманами, солдатами и прапорщиками.
Ближе к ночи комендант уже хотел было начать отработку фигурных элементов строевых приемов с оружием, но сжалился над узниками и, наконец, поставил Буйволкоту зачёт. Да и темень на плацу. Обессиленный лейтенант пришёл домой и голодный рухнул на диван. На следующий день опять заступил в патруль.
2. План мести коменданту
Прослужив без замечаний вечер, лейтенант Буйволкот решил зайти подкрепиться к другу. Он отпустил патрульных в столовую, а сам пошёл в гости к Диме Трешникову. В тот период большинство лейтенантов жило в однообразных хоромах семейного общежития с общей кухней и санузлом в конце этажа плюс индивидуальным раем в виде небольшой отдельной комнаты с сидячей ванной и душем для каждой семьи.
Трешников сидел у старшего товарища – Альберта Моторного. Холостяковавшие офицеры только-только приступили к ужину. Буйволкот с вожделением присоединился к трапезе.
Жены «лейтех» были в отъезде по причине сдачи экзаменов зимней сессии в Ленинграде, Москве и других городах необъятного СССР, поэтому широким ассортиментом блюд ужин не отличался: на двоих огромная сковородка жареной картошки, солёные огурцы в трехлитровой банке, да сало, аккуратно порезанное на блюдечке.
Но главное – на столе венцом творения рук человеческих красовались три бутылки спецликёра «yellow submarine».
Дима, успевший хлебнуть стаканчик «желтой подводной лодки», весело встретил утомленного службой однокашника:
– Проходи, раздевайся! Садись трапезничать, боярин. Отведай с нами блюдей и напитка!
– Благодарствуйте, други, – Василий крестьянский сын картинно перекрестился на передний угол и присел за стол, положив шинель и оружие на стул рядом. В голове у него пронеслись мысли:
– В такую стужу неплохо с друзьями принять по единой. Не простынешь в патруле, да и хмель быстро выветрится…
Друзья ели и выпивали молча. Когда тёплая истома разлилась по телу, Дима Трешников поставил вопрос ребром:
– Василий, за понесенные муки надо сурово мстить! Прошу высказывать идеи.
– Давайте привяжем ручку входной двери «Гнуса» веревкой к противоположной ручке. Тем более там живёт наш замполит, а они вдвоем на лестничной площадке, – предложил Моторный.
Трешников возразил:
– Ненадежный вариант. Наш замполит – бывший морпех. К тому же, мастер спорта, боксер-тяжеловес. Он верёвку порвёт, не напрягаясь. И не заметит.
– Что верно, то верно! – согласился Буйволкот. – Но идея заблокировать дверь – приемлемая. Появилась у меня еще мыслишка, нужна будет ваша помощь. Так что ужинайте без фанатизма. А мне пора на патрулирование.
– Да уж. Смекалки тебе не занимать. Иди на дежурство, а я друзьям пока расскажу как ты пиво в изделии №2 в училище носил, - хитро улыбнулся Дима.
3. Корова - часть плана мести
Включайте заставку про неуловимых мстителей
Вася вышел из общежития в непроглядную темень. Патрульные уже ждали. Лейтенант прямиком направился к своему земляку прапорщику Филимонову. Тот служил в службе тыла гарнизона. Его военная учётная специальность значилась, как старший специалист продовольственной части.
На самом деле он служил по своей гражданской специальности ветеринара. В гарнизоне имелись коровник и свинарник, причем довольно большие. Птицефермы не было, т.к. советские селекционеры смогли вывести курицу, способную выжить в условиях Крайнего Севера, но не дотянули породу до условий проживания в "городе летающих собак".
Молоко шло в детские садики и школы, свежую говядину в малом количестве (что оставалась с тылового пира) поставляли на лодки, уходившие в автономку. Но вот, что было свято - жаренными поросятами традиционно встречали субмарины, возвращающиеся из плавания.
Поэтому в ежедневной сводке о количестве л/с начальник тыла контролировал специальную графу "Резерв Ставки", где проставляли количество свиного поголовья.
Буйволкот подошёл к нужному дому. Патрульных оставил на первом этаже греться у батареи, а сам поднялся на четвёртый этаж и позвонил в дверь. Открыл прапорщик Филимонов собственной персоной. Он был немножко навеселе. Из кухни тянулся аппетитный запах жареного мяса.
– Василий, сколько лет, сколько зим. Проходи, раздевайся. Как жив-здоров?
– Спасибо, всё хорошо. Извини я при исполнении, - Буйволкот показал на повязку «Патруль», - да и времени немного. Я по делу. Помощь твоя требуется.
– Земляку помочь – первое дело! Говядинки или свининки желаешь?
– Нет, земляк. Одолжи корову на три часа. Позарез нужна. Головой ручаюсь, сам заберу, сам верну обратно, – клятвенно заверил лейтенант.
Нетрезвые глаза Филимонова излучали бесконечную доброту.
– А, бери на здоровье, – согласился прапорщик, – какую хочешь, телочку или дойную?
– Да не любовь с ней крутить. Мне нужна крупная корова черного цвета, с большими рогами и выпирающими боками.
– Слушай, ты мне, прям, нашу Чернушку изобразил. Добрая коровка. Только смотри, ей скоро телиться. Не нервируй животное. Бери, приведешь через четыре часа.
– Договорились. Только посоветуй, как её вести, если будет упираться? Её же целый взвод не сдвинет с места.
– Так проще простого. Я и коров, и хрюшек периодически спиртовой настойкой собственного приготовления изнутри профилактирую. И аппетит хороший, и не болеют. На, вот, держи поллитру. Только не давай много.
– Вот спасибо! Выручил. Век не забуду,- поблагодарил Буйволкот.
– Да, не за что. Вот записка дежурному дояру. Всё сделает, как надо, – Филимонов чиркнул пару слов на клочке газетной бумаги и отдал земляку.
Буйволкот вместе с патрульными вышел на улицу и зашагал к общежитию вызывать на подмогу друзей-лейтенантов. Было темно и холодно, но ветер стих.
4. Ужин коменданта и замполита.
В это же время ничего не подозревавший комендант ужинал вместе с соседом – замполитом одного из атомоходов капитаном 2 ранга Шнырёвым, по кличке «Шнырь».
Замполит пришел на подводную лодку из морской пехоты, служил в десантно-штурмовой бригаде. Обычно беседу с матросами он начинал со слов: «Видишь кулак? (кулак был размером с голову только что призванного новобранца). Я мастер спорта по боксу в тяжёлом весе, на ринге провёл 40 боёв, из них 36 побед нокаутом в 1-ом раунде, еще четверо соперников сдались сразу. А теперь, когда ты все обо мне знаешь, давай поговорим, сынок…».
«Шнырь» был солидным мужчиной ростом почти два метра, весом полтора центнера, с суровым лицом, на котором лихо смотрелись усы, закрученные как у легендарного борца Ивана Поддубного.
В его каюте на лодке вместе с выдержками из материалов съездов КПСС, цитат трудов Владимира Ильича Ленина, Карла Маркса и Фридриха Энгельса красовался лозунг «Хуже смерти – только медленная смерть».
Стол в квартире замполита ломился от деликатесов из Военторга. Обычная норма для двух крепких мужчин - три бутылки коньяку уже иссякла.
– Спасибо за хлеб-соль, - комендант встал из-за стола. - Мне скоро патруль проверять. Пойду пока вздремну.
Замполит с комендантом жили по соседству. Специальный проект дома предусматривал расположение только двух квартир на одной площадке.
Поэтому «Гнус», выйдя от соседа, сделал четыре шага по прямой и оказался дома. Он подошел к телефону, позвонил в комендатуру, приказал прислать служебную машину к половине третьего и прилег на диване.
5. План мести - в действии.
Буйволкот пришел в общежитие к друзьям за подмогой. Ужин у них закончился. Минер Дима Трешников был очень «хорошим», механик Альберт Моторный «никаким».
А надо же идти в коровник за Чернушкой. Они поставили Альберта под ледяной душ. Безусловные рефлексы на уколы, холод, щипки за нос отсутствовали. Боец выбыл из строя. Друзья приоткрыли окно в комнате, одели шинель, чтобы тело не замерзло, и положили его на раскладушку.
Время поджимало, поэтому лейтенанты вместе с патрулем бегом побежали в коровник.
Дежурный дояр прочитал записку ветеринара и беспрекословно отдал Чернушку в надежные руки советских моряков- подводников.
Красавица была что надо. Огромные рога, выпирающие бока, большое вымя, красивые черные выразительные глаза, длинный нежный влажный язык.
Чернушка, почуяв запах любимого напитка, послушно пошла за Буйволкотом. Она периодически останавливалась и показывала язык. Начальник патруля смазывал его живительной влагой.
Вот и подъезд коменданта. На 1 этаже пришлось временно снять со стены два ряда почтовых ящиков, чтобы красавица не ободрала бока. Несмотря на габариты, корова быстро забралась на лестничную площадку второго этажа.
Она стояла, упираясь рогами в дверь коменданта, а ее хвост хлопал по двери замполита. На часах было 02.25.
Буйволкот отключил в подъезде освещение. Ровно через пять минут после этого в квартире коменданта раздался телефонный звонок. Это начальник караула бодро доложил, что машина подана к подъезду.
«Гнус» вскочил с азартом охотника, оделся за пару минут и открыл дверь. В подъезде была непроглядная темень. Комендант постоял на пороге двери, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте.
Добрая коровка Чернушка учуяла знакомый запах спиртного, который густым шлейфом источал «Гнус». Животное привычно вытянуло язык и потянулось к губам сурового холостого моряка.
Увы, комендант отвык от женской ласки и поцелуев в губы. В ответственные минуты он, обычно, пропускал конфетно-букетный период сближения и сразу приступал к делу. Чмокание же Чернушки породили у него первобытные инстинкты ниже пояса.
Он потянулся вперед, еще раз выдохнул, и благодарная Чернушка чуть не всосала его лицо полностью. Глаза коменданта выкатились от засоса из глазниц и все никак не могли привыкнуть к темноте.
«Гнус» вернулся в квартиру, взял фонарь и посветил вперед. Луч света выхватил из темноты огромную голову с большими рогами, длинный розовый язык и грустные черные глаза.
Неколебимый атеист мелко перекрестился и с испугом захлопнул дверь. Ошеломленный произошедшим, он походил по комнате, затем позвонил по телефону соседу:
– Извини, дружище за ночной звонок. Сколько мы вчера с тобой выпили?
– Да, как обычно, вроде. Три флакончика раскатали… У тебя что-то случилось? – встревожился морпех.
– Ты в чертей веришь? Молчишь? Так вот – сейчас черт торчит у нас на лестничной площадке. Целоваться ко мне лез. Я понимаю так: если бы допился до чертиков, их было бы много маленьких и зеленых. Но там – один. Здоровенный чертяка. Черный. Рогатый. Ну, что я тебе рассказываю. Открой дверь и выгляни. И подсвети чем-нибудь. В подъезде света нет.
Морпех резко открыл дверь и храбро выглянул. Тотчас мягкий кончик хвоста Чернушки ласково погладил его по щекам.
При ночных операциях десантники обычно подсвечивают очередью трассирующих пуль из автомата. «Калаша» под рукой не было, поэтому «Шнырь» чиркнул зажигалкой.
На мгновение замполиту показалось что он находится на солнечном лугу.
Чернушка почувствовала приятное тепло под хвостом и расслабила тазобедренные мышцы. Избыток желудочных газов рванул наружу, попал на источник огня.
Вспышка пламени оставила замполита без бровей, ресниц и чуба. Роскошные усы «а-ля-Поддубный», превратились под носом в щеточку «а-ля-фюрер».
«Шнырь» отступил в прихожую и забаррикадировал дверь платяным шкафом, а Чернушка, испугавшись вспышки света, положила огромную лепешку на коврик замполита. Морпех набрал по телефону соседа:
– Николаич! Точно вчера явно лишку хватанули. Этот чертяка меня, как из огнемета пламенем обдал. Давай, старик, до утра проспимся!
Комендант одобрил предложение соседа. Они выпили по рюмке коньяку каждый у себя дома и решили еще по разику выглянуть на лестничную площадку по команде на «раз-два-три» одновременно.
Пока они перезванивались, и морпех с грохотом разбирал баррикаду у двери, нервы бедной Чернушки не выдержали, и она начала процесс отёла досрочно.
Соседи одновременно открыли двери и осветили лестничную площадку всеми источниками света, которые у них были. Они увидели двух чертей с одним туловищем и четырьмя копытами.
Со стороны квартиры коменданта голова была большая, ревущая и с рогами, а со стороны замполита голова была маленькая, молчащая, без рогов, но с хвостом, растущим из шеи.
В ужасе захлопнув двери и закрывшись на все замки, они забились под одеяла и решили больше не испытывать судьбу до утра.
*********************************************
В половине шестого утра той памятной ночи начальник патруля и по совместительству благородный мститель лейтенант Буйволкот понял, что план по блокированию двери коменданта удался.
Патруль в полном составе прибыл в парадную «Гнуса», Василий включил свет. Тут моряки увидели, что Чернушка уже не такая бокастая, а между ее ногами лежит точная ее маленькая копия.
Патрульные сбегали за дояром, который быстро собрался, захватил с собой несколько тёплых одеял и носилки. Моряки бережно укрыли телёнка и аккуратно спустили на первый этаж.
У Чернушки мощно заработал материнский инстинкт, который сподобил ее из-за невозможности развернуться на лестничной площадке идти вниз по лестнице задними копытами вперед.
Военморы как могли лопатами и голяками (вениками - авт.)прибрали подъезд. Но осталась небольшая неприятность – на фоне резкого запаха гари чувствовался аромат коровника с примесью родильного отделения.
Лейтенант скомандовал:
– Ну, что, ребятки, побежали трусцой, чтобы не простудить малыша. Моряки и дояр вчетвером взяли носилки и неспешно побежали. За ними легким аллюром поспевала Чернушка.
6. Погоня
Светало.
На главной площади военного городка перед Домом офицеров командующий флотилией выгуливал своего любимца немецкую овчарку Фридриха. За огромные размеры, торчащие из пасти острые клыки и злобный нрав жители городка называли ее "Собакой Баскервилей".
Вице-адмирал пользовался большим авторитетом у всех категорий гражданского и военного населения гарнизона, был высок и дороден, за глаза все уважительно называли его «Дядя Саша».
Он неспешно шёл, дышал свежим воздухом и думал о большой ответственности перед Коммунистической партией и всем советским народом за судьбы тех, которые ему были доверены.
Было рано. Народу мало. "Дядя Саша" спустил Фридриха с поводка. Пес начал делать мощные пробежки по кругу. Надо же восстановить отметки своей территории, так бессовестно уничтоженные этой сворой бездомных волкодавов.
- Ну, никаких традиций, никакого порядка, сплошное несоблюдение демаркационных линий. Попадись они мне на месте нарушения границы, порвал бы всю свору, как Тузик грелку. Хотя почему какой-то Тузик? Я же Эль-Диего - Гэрри - Арчибальд - Фридрих - возмущенно думал он, периодически останавливаясь и поднимая ногу.
Вдруг ход мыслей пса прервался необычным запахом. Фридрих насторожился, почуяв добычу и в зловещем молчании ринулся за ближайший дом.
На отсутствие пса дядя Саша обратил внимание, когда тот залаял. Фридрих огромными прыжками настигал корову и сопровождающих.
Ну какой детектив без погони и зажигательной музыки. Включайте
Лейтенант Буйволкот мгновенно оценил ситуацию и приглушенным голосом скомандовал своей группе:
– Рысью, бегом марш!
Носилки рванули вперед. Чернушка команду не уяснила, но близкий собачий лай придал ей такое ускорение, что она, наклонив голову, настигла бегунов и кольнула рогом бегущего ближе к ней дояра.
В этот момент вся честная компания обогнула угол дома и выбежала на свободное пространство, где её узрел «Дядя Саша».
За свою многолетнюю флотскую службу он видывал много чудес. Помнил наизусть присказку: «Не служил бы я на флоте, если б не было смешно!». Но такую корриду вице-адмирал увидал впервые, поэтому пожал плечами и удивлённо посмотрел вслед удаляющейся процессии, покачивая седой головой.
А овчарка продолжала преследовать бегунов.
«Что же делать?», –лихорадочно соображал лейтенант.
И тут он вспомнил, что зоотехник Филимонов вчера в последний момент сунул земляку в карман несколько бутербродов с копченым мясом. Буйволкот резко остановился и впился взглядом в налитые кровью глаза Фридриха. Пёс не выдержал отважного лейтенантского глаза, опешил и притормозил. Василий показал зверюге кусок мяса и бросил его в противоположную от убегавших сторону.
Кобель отстал метров на сто, глотнул кусок мяса, как глотают подводники витаминку после стакана шила и возобновил охоту.
Хорошая морская практика и штурманский глазомер позволили лейтенанту оценить расстояние до коровника в шесть кусков мяса. У него оставалось только четыре. Острые лейтенантские зубы быстро превратили их в восемь. Таким образом, еще два осталось в резерве.
Через несколько минут беглецы забежали и закрылись в коровнике. Фридрих немного полаял для порядка, потерял к ним всякий интерес и вернулся к хозяину.
Личный состав патруля перевёл дух. Все надели повязки, предварительно убранные в карманы, привели форму в порядок и окольными путями вернулись в городок с противоположной от коровника стороны.
7. Закаленный защитник Родины.
Тем временем в комнате лейтенанта Моторного громко зазвонил будильник. Ошеломленный от звона Альберт быстро встал. Голова после выпитого гудела и туго соображала. Время и пространство в сознании перемешались.
Неправильно выбрав направление первоначального движения, лейтенант открыл окно и вдохнул полной грудью. Этаж был первый, сугроб глубокий.
Воздействие холода постепенно возвращало офицера в реальность. Он выбрался из сугроба. Шинель была надета на голое тело, обувь на ногах и шапка на голове отсутствовали. Чтобы не замёрзнуть, Альберт побежал, шлепая по снегу босыми пятками.
Подъезды общежития располагались на противоположной стороне здания. Обогнув его, он нос к носу столкнулся с идущим в глубокой задумчивости «Дядей Сашей» и его четвероногим другом.
Прятаться было бесполезно, поэтому лейтенант поприветствовал вице-адмирала по всей форме: за пять метров перешёл на строевой шаг и приложил руку к пульсирующей височной части головы.
«Дядя Саша» машинально ответил на приветствие кивком головы, а Альберт, подпрыгивая голыми ногами на льду, побежал дальше.
– Что-то в этом офицере не так: то ли шинель на голое тело, то ли приветствие без головного прибора, то ли отсутствие обуви на ногах, – думал он. - Не утро у нас сегодня, а «Вечера на хуторе близ Диканьки» какие-то», - пробормотал вице-адмирал.
Он пригляделся к ускользающей фигуре и окликнул:
– Лейтенант, куда бежишь?
– Старший лейтенант Моторный. Следую на службу, товарищ вице-адмирал, – нашелся Альберт.
– Это похвально, сынок, что на службу. Но почему без головного убора, без обуви и шинель на голое тело надета?
– Закаляюсь, товарищ командующий!
– Эх, боюсь я, что простудишься. Бегом в дежурную машину. Патрулю скажешь, чтобы доставили в комендатуру. Посиди, погрейся на гауптвахте трое суток.
– Есть! – отчеканил лейтенант.
– Только обязан сообщить Вам, что я – сын Министра мясной и молочной промышленности СССР. Не хочется папу расстраивать…
Командующий подумал: «Офицер старается. На службу бежит. Надо бы его простить».
– Ладно, спортсмен, беги домой, да оденься по форме и потеплее. Заболеешь, а нам здоровые защитники Родины нужны.
Молодого офицера как ветром сдуло!
8. Собрание в Доме офицеров
В 07.00 комендант позвонил по телефону соседу. Тот уже не спал.
- Ну что, предлагаю разведать обстановку на площадке, а то мне кошмары снились.
- Согласен. Мне тоже.
Они одновременно открыли двери. Было тихо, светло и спокойно. Из небольших недостатков обстановки был загаженный пол, обожжённые стены и дверь у замполита, а также невыносимая вонь в подъезде, которая резала глаза.
Сквозь прищуренные глаза комендант как-то не узнавал соседа. Вглядевшись, он понял:
- Дружище! Да у тебя опалённое лицо и красные на выкате глаза.
- Да ну.
- Не веришь? Пойдем к тебе, в зеркало посмотришься. –
Комендант сделал по привычке четыре шага вперёд. На первых двух его тапочки прилипли к полу и он, споткнувшись, влетел к замполиту и повис на его мощных плечах. Сосед, спускающийся в это время с верхней площадки, стыдливо отвернулся.
Они закрыли дверь, и замполит посмотрелся в зеркало в прихожей.
- Ё – моё! Мне же сегодня в президиуме на собрании сидеть. Что делать?
- Что, что. Подравняй опалённое, да и всё. Рано или поздно всё отрастёт. Мне тоже в президиум.
Они разошлись по квартирам. Быстро привели себя в порядок, позавтракали и пошли пешком к Дому Офицеров, где скоро уже должно было начинаться собрание. Благо было недалеко. Да и хотели отбить прицепившийся к ним неприятный запах из подъезда.
Пока шли к ДОФу, вроде всё нормализовалось. А вот, когда вошли внутрь здания, офицеры как-то быстро здоровались и отходили в сторону.
Замполит и комендант прошли за кулисы, разделись и прошли на сцену. Без задней мысли Шнырь побрил опалённые волосы на передней и верхней части головы, а коротко остриженные усы аккуратно переходили в острую бородку.
Гнус не любил причесываться, поэтому волосы на голове и борода выглядели всклокоченными. Их места были в центре. Офицеры, сидевшие рядом, аккуратно отодвинулись по краям стола.
Командующий вышел на сцену, встал за трибуну и начал доклад. Он говорил о сложной международной обстановке, об империалистической угрозе и других важных вещах. Было скучновато.
Затем адмирал почувствовал оживление в зале. Все тихонько перешёптывались, смотрели в центр стола президиума и поднимали глаза вверх. Шёпот постепенно переходил в улыбки.
Вот и заключительная часть доклада. Как обычно о состоянии воинской дисциплины.
- Хотел бы обратить внимание, что в то время, когда все офицеры ВМФ старательно конспектируют материалы съезда партии, в посёлке на улице творятся сплошные нарушения воинской дисциплины.
Когда я гуляю с Фридрихом, то собственными глазами вижу, как по посёлку в утренние часы бегают коровы, военные санитары с носилками и голые лейтенанты. Считаю это недоработкой комендантской службы гарнизона и замполитов экипажей. Одни мало внимания уделяют патрульной службе, а вторые не занимаются организацией досуга.
Для примера он кивнул в сторону коменданта и замполита. Офицеры в зале, не в силах сдержать хохот, бурно аплодировали стоя, стараясь заглушить смех. На сцене стояли комендант и замполит – точь-в-точь Карл Маркс и Владимир Ильич Ленин в военно-морской форме. А Фридриха (но не Энгельса) он только что упомянул в докладе. Над их головами красовался огромный плакат:
А П О Ф Е О З
Вечером комендант и замполит получили от командующего внушение за «клоунаду на собрании», а лейтенанты с чувством глубокого удовлетворения за ужином отпраздновали свою маленькую победу парой бутылочек коньяку, которые Буйволкот ввиду важности события позаимствовал у земляка Филимонова...
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================