День не заладился с самого утра. Небо заволокло низкими, грозовыми тучами. Стоило Даниилу выйти на крыльцо, хлынул сильный дождь. Санька, взвизгнув, юркнула в сарай. Стало ясно, в дом мясника дочь сегодня не пойдет. На улице — ливень, а внутри ведутся шумные работы. Рабочие не стесняются в выражениях, повсюду пыль и грязь. Ребенку там не место.
- Останешься сегодня с бабушкой, - принял единственное возможное решение Даня. Он озвучил дочери условия: из дома ни ногой! Максимум — до сарая и обратно. Плиту не включать!
Начало истории
Санька грустно кивнула. В такую погоду не погуляешь. А вчера ей было очень весело в компании Александры и ее игривого лохматого пса. Она с тоской смотрела в окно, провожая отца до калитки. Он улыбнулся, обернувшись, и помахал рукой.
Сердце Даниила забилось от тревоги. Мысли одолевал всего один вопрос — кто за кем будет присматривать? Бабушка прикована к постели, а ее неугомонной внучке всего шесть.
Он направлялся к дому мясника. С надвинутого до носа капюшона ветровки струйками стекала дождевая вода. Рабочие брюки промокли, к подошвам ботинок прилепилась грязь. Пришлось обтирать их об траву.
Сутулясь, пряча руки в карманы ветровки, Даня подошел к крыльцу. Он смотрел под ноги из-под глубокого капюшона. И, подойдя к первой ступеньке, заметил розовые тапки, босые ступни и ярко-красный педикюр.
Даня затормозил, не успев спрятаться под крышу, и сдвинул капюшон. В лицо ударил ливень. Он прищурился, уставившись на Александру, которая в такую непогоду выбежала на крыльцо. В футболке, дочка мясника поежилась от брызг дождя, в рваных на коленях джинсах.
Похоже она учла вчерашнее замечание Даниила и облачилась в мешковатую одежду. Только острые колени в прорезях напоминали, что ее ноги стройные и длинные, от коренных зубов.
- Ты такой мокрый, - улыбнулась Александра, глядя на него с умилением. И тут же приняла серьезный вид, - а где Санька?
- Осталась дома, - коротко ответил Даниил.
- Жаль, - эмоции были неподдельными. Александре действительно стало грустно. Ей придется провести этот день в одиночестве, заперевшись в спальне, под грохот перфоратора. С Санькой ей было бы гораздо веселее.
- А тебе не нужно готовиться к экзаменам? - Буркнул Даниил, пытаясь обойти Александру и при этом не задеть. Она стояла перед дверью.
- Нужно. Только как? В доме очень шумно. К тому же, папа сказал, что сегодня в моей спальне поменяют окно, - она слегка замешкалась и предложила, не сдвигаясь с места, - Дань, а может… тогда… мне самой туда пойти? Если ты не против.
- Куда? - Даня осмотрелся. Диалог затянулся, его должно быть дожидается Степаныч. А Даня чешет языком с молодой, симпатичной особой, на которую ему нельзя было смотреть.
- К Саньке! Заодно пообщаюсь с твоей мамой, - Александра поймала его настороженный взгляд. У нее нашлось логичное объяснение своему поступку, - твоя мама, Валентина Николаевна, преподавала у меня английский. А у меня он как раз сейчас хромает. Может...
- Мама на родном языке с трудом общается, - Даня не хотел откровенничать, но ему пришлось. Он мрачно сообщил, - она лежит… после инсульта. Не встает.
Александра широко распахнула свои зеленые глаза.
Вот только не надо жалости! Даня осторожно сдвинул ее с места и прорвался в дом. За спиной послышалось протяжное, унылое:
- Жаль.
Даня стянул с себя ветровку и взялся за работу.
Время приближалось к обеду. По велению хозяина дома, под руководством бригадира рабочие трудились, не покладая рук. Нужно успеть поменять все окна в доме за неделю, потому что так сказал мясник.
Сам хозяин неожиданно нагрянул в дом, зашел, перешагивая через строительный мусор. Обвел суровым взглядом всех рабочих, которые при виде него засуетились с удвоенной скоростью, и громко прогорланил:
- Кто из вас Грачев?
Даниил обернулся. Сначала к Степанычу, нахмурившись, с подозрением. Бригадир мог разболтать, что Даниил засматривается на его дочь. Но Степаныч непонимающе повел плечом. Потом на мясника.
- Я — Грачев, - Даня выступил вперед.
Убийственный взгляд мясника пронзил его насквозь. А по лестнице уже спускалась Александра. Услышав знакомую фамилию, она, не раздумывая, помчалась вниз.
- Ты здесь больше не работаешь! - Объявил мясник.
Рабочие оцепенели, уставились на Даниила, в том числе Степаныч замер с обескураженным лицом.
- Почему? - Даня краем глаза покосился на испуганную Александру.
- Петр Грачев — твой отец?
- Да. Мой.
- Твой отец — ничтожный прощелыга! Вор! - Рассвирепел мясник, жестикулируя руками перед носом Даниила, - он работал водителем на моем комбинате. Документы подделывал и продукцию со склада вывозил. Я так понимаю, вы неплохо поживились за мой счет. Проваливай отсюда! И чтобы больше не появлялся в моем доме! А отцу передай, он еще не знает, с кем связался! Я ему башку снесу.
Мясник унизил Даниила при всех.
Намеренно?! Или он просто не стерпел и взорвался от злости. Не важно. Дане было дико стыдно за отца. Стыдно называть себя его сыном. Стыдно, потому что на него смотрели огромные зеленые глаза. В следующую секунду раздался пронзительный голос:
- Пап! А причем тут Даня? - Не стерпела Александра. Мясник несколько опешил от ее напора. Дочь встала на защиту человека, отец которого залез в его карман.
- А тебе какое дело? - Прикрикнул на нее мясник. Он махнул наверх, - давай, иди в свою комнату. Занимайся! Не лезь не в свое дело.
- Даня… он… - Его дочь побагровела от возмущения, - он не воровал! За что ты его выгоняешь?! Даня хорошо работает! Лучше остальных…
Рабочие переглянулись, и Александра добавила, сгорая со стыда:
- Я… просто… видела, как он работает...
- Не надо! - Прервал ее Даниил, пока Александра не закопала его еще глубже. Он отбросил инструмент, - я уйду, если так нужно. До свидания.
Он на ходу набросил на себя ветровку и вышел на крыльцо. Пес заскулил в вольере, напрашиваясь на внимание. Ему было очень одиноко. Он тоже, как и Санька, как и Александра, тосковал по вчерашнему радостному дню.
Первым человеком, который снесет отцу башку, будет Даниил. Он выскочил за ворота и решительно направился к дому продавщицы, строя про себя предположения. Отец вывозил продукцию, а его любовница в обход документации сбывала мясо, а вырученные деньги складывала в свой карман.
Неплохо устроились, если не учитывать тот факт, что все тайное рано или поздно всплывает на поверхность.
Дождь стоял стеной перед лицом Даниила. С кончика носа стекала вода. Он подошел к калитке, дернул ручку на себя. Позади раздался характерный для такой погоды, хлюпающий по скользкой грязи шлепок. И сдавленный от боли голос жалобно воскликнул:
- Блин! Как больно!
Даня обернулся и тут же отцепился от калитки. Кто бы мог предположить, что Александра, облачившись в непромокаемый плащ и короткие резиновые сапожки, упадет ему на хвост. Преследовательница выдала себя, когда, поскользнувшись на пригорке, растянулась в грязной жиже. Зонтик, подгоняемый порывом ветра, укатился далеко назад.
Александра держалась за бедро.
- А ты куда намылилась? - Даниил присел возле нее на корточки.
- К подруге.
- В такую погоду? - Он нахмурился, наблюдая, как она растирает ушибленное место. И сам едва не дотронулся до ее бедра, - больно?
- Копчиком ударилась.
Даниил смутился. В этом деле он ей точно не поможет. Даня встал и рывком поднял ее с земли. Затем поймал сбегающий зонтик, всучил его в грязные руки Александры и скомандовал, угрюмо покосившись на калитку:
- Иди домой.
- Нет! Я не хочу. Я пойду… - Александра набралась решимости, - с тобой.
- Со мной? Я собираюсь дать по морде одному… предателю. Лучше тебе этого не видеть.
- Отцу?
Как она догадалась? Хотя, после случившегося в доме мясника, разгадать намерения Даниила несложно. Но Александра знала только маленькую часть «заслуг» его отца. И да… ЕГО отец обворовал ЕЕ отца.
- Иди, ладно? - Попытался спровадить Александру Даниил, - я сейчас немного… не в себе. Твой отец выставил меня с позором…
- Хочешь, я с ним поговорю?
- Нет. Нельзя.
- Но почему? - По-детски наивно воскликнула она, - ты же ничего не украл! Я видела, как ты работаешь! Я скажу ему, что ты работал за двоих…
- Да потому что, Александра! Даже не заикайся обо мне. Будет только хуже.
- Почему?
Как ей объяснить? Даниил раздраженно выдохнул. Как есть…
- Потому что мне нельзя на тебя смотреть. Понимаешь? - Даня слегка склонился к ее смятенному лицу, - я следил за своей дочерью, но все думают, что я пялился на дочку мясника.
- Но это же… не так? - Уточнила Александра.
- Конечно, не так! Вернее… не совсем. Невозможно не смотреть, когда ты все время находилась рядом с Санькой. Я же не слепой, в конце концов. К тому же…
«У тебя потрясающая фигура...» - чуть было не выдал Даниил. Он протер залитое дождем лицо и попросил уже тише:
- Иди домой. Если нас увидят, твой отец подумает, что между нами что-то есть. Я бы не напрягался, если бы это действительно было так… - Даня замолчал, когда зрачки Александры расширились от удивления.
Что он несет? Смысл его слов совсем в другом. Даниил имел в виду, если бы они встречались, он бы ничуть не испугался ее сурового отца. Что он — не трус, каким сейчас может показаться. Но их ничего не связывает. И лишние проблемы Даниилу не нужны. Своих хватает.
Но упрямая Александра добавила проблем. Даниил остановился у калитки, подумал, сжимая и разжимая кулаки. Ну, даст отцу в морду. Возможно, так наваляет, что тот не сможет встать. А дальше что? Легче Дане от этого не станет. Маме тоже. И отец вряд ли что-нибудь поймет.
Даниил ударил по калитке и поплелся мимо. Позади него раздавались хлюпающие звуки. Александра неотступно шла за ним. Она преследовала Даню до калитки его дома. Сдвинув вертушок, он обернулся. Александра была такой мокрой, волосы, выбившиеся из под капюшона, свисали сосульками, и с них капала вода.
- Ладно, заходи, - Даня снисходительно пропустил ее во двор.
Затем на террасу, где положено разуваться. Руки Александры были грязными. Ему пришлось нагнуться и стянуть с нее такие же грязные резиновые сапоги.
- А у вас… уютно, - Александра осмотрелась, оказавшись в прихожей.
Скорее, теплее, чем на улице. Даня, как мог, следил за чистотой, но его порядок не сравнится с тем уютом, который создавала мама.
Услышав голос гостьи, из комнаты выбежала Санька. Она запрыгала от радости и затараторила, вцепившись в мокрый плащ.
- Я построила шалаш из стульев и подушек… - Даня уже представил, какой в комнате бардак. Уже пожалел, что пригласил Александру. Но Саньку это не смущало. - Ты будешь со мной играть?
- Буду, - согласилась гостья, растопырив пальцы, - только у меня руки грязные. И джинсы тоже…
- Даня, - донесся слабый голос мамы, - кто там пришел?
Даниил не хотел, чтобы кто-то видел его маму такой беспомощной и истощенной. Мама всегда была сильной. Она тащила все хозяйство на себе. А сейчас она лежала и моргала, шевелила губами, когда говорила, и открывала рот, глотая приготовленную сыном еду. Иногда поднимала руку, но рука все время дергалась куда-то не туда.
Избавившись от мокрого плаща, Александра осторожно заглянула в спальню. Да, внешний вид учительницы английского языка потряс ее до глубины души. Но дочка мясника добродушно улыбнулась:
- Здравствуйте, Валентина Николаевна! Вы меня помните? Я — Александра Кузьмина.
Мама часто заморгала.
- А-алек…сандра? - И тоже вяло улыбнулась, - это ты?
Вспомнила! Александра воодушевилась.
- Как ты... изменилась! Почему… - Мама обратила внимание на грязные ладони, - у тебя… такие руки…
- Я вчера баню топил, - обратился Даня к гостье, - она еще не остыла. Можешь отмыться.
- Сын, дай ей… мой халат.
Даниил проводил Александру в баню, повесил халат в предбаннике у входа на крючок. Немного замешкался. И она смущенно растерялась. Нужно было снять с себя грязные джинсы. Неужели, Даня не уйдет? Так и будет стоять на входе и пристально смотреть.
- В общем… разберешься.
Даня отвернулся и захлопнул дверь. Потоптался на крыльце, на случай, если Александре что-нибудь понадобится. Потом решил, что его присутствие за дверью не уместно, и вернулся в дом.
- Даня… - Позвала его мама. Даниил заглянул в дверной проем.
- Что? Мам. Есть хочешь? Сейчас разогрею...
- У тебя… обед?
Даня сник. Он остался без работы, без обещанного вознаграждения. Вряд ли Степаныч заплатит ему за один отработанный день.
Даниил опустился на краешек кровати и потер понурое лицо. Посмотрел на маму, сокрушенно, из-под сдвинутых от досады бровей. Она насторожилась.
- Что-то… случилось? - И предположила самое ужасное, - с отцом?
Лучшего момента, чтобы рассказать ей правду, не придумаешь. Пока Санька была здесь….
Даниил подозвал к себе дочку, усадил на колено, понимая, что разговор не для детских нежных ушей. Но Санька была отдушиной для бабушки, лекарством. Она одним своим присутствием придавала маме жизненно необходимых сил.
Выдержит ли мамино сердце?
- Мам, отец от нас ушел...