Взахлёб рассказывала подруга Ларисы Тамара о том, как вел себя Стёпа в клубе, какой был весёлый и довольный, как купил детям и жене лимонад с коржиками а сам выпил бутылку пива, Лариса с каждым новым словом делалась все мрачнее.
- Ну, погоди, Степушка! Я тебе устрою веселую жизнь.
А Степан и не думал уже о Ларисиных прелестях. Авдотья по рецепту бабы Нюры заваривала ему травку, успокаивающую его лишний пыл. На кой леший ему бегать по посадкам, по огородам пробираться к Ларискиной хате? Ему и дома хорошо. Жена ласковая, не пилит больше его, вкусно готовит. А Степан всегда был мужик основательный, не пьющий, хозяйственный. Не надо на подарки тратиться, что тоже немаловажно при характере Степы.
Прошла неделя, другая. Осень была на пороге. Ночи стали холодными. Люська, Антошка и Серёжка отправились в школу, причем младший Серёжка в первый раз в первый класс. Провожали его и мать, и отец. На этом настояла Авдотья. Сердце Люськи готово было вырваться из груди от радости и гордости за родителей.
Авдотья была в новом шерстяном платье, купленном в районном универмаге, с газовой косыночкой на шее. Она сделала себе модную стрижку. Купила туфли на каблучке. Новый образ жизни пошел ей на пользу. Лицо округлилось, впалых щек больше не было. Мальчишки в новых школьных формах, отмытые накануне до треска, Люська тоже в новенькой форме и в белоснежном фартучке, с огромными белыми бантами во всю голову. Дети несли букеты астр и гладиолусов. Степан возглавлял это благочинное шествие в новом костюме и белой рубашке.
Соседки ахали глядя на эту идиллическую картину.
- Вот, ведь! И поглядеть приятно! А то сидели под замком, как куркули. А Дуняшку-то не узнать! Прямо, как пава выступает! Нарядная!
Лариса на сей раз сама видела, своими глазами все это "безобразие." Просто так оставлять "измену" любовника с собственной женой она не могла. И в голове ее родился коварный план.
Вечерело. В окнах домов за занавесками зажёгся свет. Усталый Степан шел с работы, подставляя лицо свежему ветерку. Он спешил домой, к уютному, в последнее время, семейному очагу. Ноги сами несли его. Авдотья утром, когда он уходил на работу, чмокнула его в щеку и пообещала на ужин тушёную картошку со свиными ребрышками. От предвкушения роскошной трапезы у Степана полный рот слюны. Было уже прохладно, но разгоряченный быстрой ходьбой Стёпа не замечал этого. В середине улицы, не доходя пять домов до дома Кострикиных, от забора отделилась женская фигура. Подойдя поближе, Степан узнал Ларису.
"Вот ещё незадача! Чего ей надо от меня? Побаловались и хватит." - промелькнуло в голове бывшего любовника.
- Здравствуй, Степушка! Куда ты запропастился? Жду, жду, а ты и нос не кажешь!
- И тебе не хворать! Дел много, Лариса. Хозяйство у меня, семья. Это тебе хорошо - ни детей, ни плетей.
- Так ведь это пока, Степушка!
- Что ты имеешь в виду? - насторожился Степан.
- А то ты не догадываешься? Наша с тобой любовь принесла плоды. Беременная я, Степушка. Два месяца уже.
- Да, быть этого не может! Я это строго контролировал!
- Значит, не так уж строго. Что делать будем, Стёпа? Мне одной ребёночка не поднять.
- Знаешь что, Лариса. Вот когда родишь, будем думать. Алименты платить буду, если что. Фамилию и отчество дам свои. Безотцовщиной не будет, пока я жив. Только очень я сомневаюсь, что ты правду говоришь.
- Ну, сомневайся, сомневайся. Тебе твоя Дунька космы-то повыдерет, когда рожу и принесу тебе плод нашей любви.
- А, может быть, тебе выдерет? Все, Лариса, мне домой надо. И ты иди, не задерживай меня.
Степан ушел, а Лариса осталась у забора, держась за штакетник, чтобы не упасть. "Какая сволочь этот Стёпка! Я так надеялась, что хоть с ним что-то получится! Кто только надоумил Дуньку за собой следить? Чтоб ему пусто было!" - злилась Лариска, бредя темной улицей в свой пустой дом. Тридцать лет скоро стукнет, а она так и не прилепилась ни к кому.
- Ну, что, Ларис? Ничего не получилось? Не поверил Степан в твою беременность? - допытывалась подруга Раиса.
- Хуже, Рая! Сказал, что если и рожу, будет алименты платить, а замуж не возьмёт.
- Ну хорошо, хоть так.
- Рай, ты с дуба рухнула! Что хорошо? Какая беременность? Я же придумала ее!
- Может быть, переспать быстренько с кем-нибудь? И родить?
- Нет уж! Сама переспи и рожай! Зачем мне эти заморочки? И расти потом дитя одна неизвестно от кого. Но отступать я не буду. Надо, чтобы у них в семье опять скандалы начались!
И решила Лариска изводить Авдотью заигрыванием с ее мужем. Каждый вечер она наряжалась, красилась и вдвоем с Раисой прогуливались у дома Кострикиных. Завидев Степана, игриво здоровалась с ним, заговаривала, в гости звала так, чтобы жена слышала. Но это зря. Эффект получился обратный. Авдотья подкараулила ее с пригоршней сухих репьев.
Когда Лариска с подругой в очередной раз дефилировали мимо дома Кострикиных, Авдотья выскочила со двора и залепила разлучнице всю пригоршню репьев в высокий начес.
- А теперь выдирай вместе с волосами. А то я смотрю, тебе делать нечего. Ещё раз увижу тебя здесь, берегись! Ходи и оглядывайся! Никто меня не осудит. У трёх детей отца отбиваешь, тварь!
В слезах прибежала домой Лариска. Вдвоем с Раисой они всю ночь выбирали сухие репьи.
- Вот, гадина! Где она только нашла такую дрянь? Прошлогодние поди. В руках рассыпаются. Выбирай тут по кусочкам! - ругалась на Авдотью Раиса.
К утру репьи были выбраны. Кстати, волосы деревенской обольстительницы тоже пострадали. Из начеса выдирать репьи, ох, непросто!
А Авдотья, когда закололи очередную хрюшку, отрезала большой кусок мяса и отнесла его Анне Ермолаевна с поклоном.
- Спасибо тебе, баба Нюра! Спасла ты нашу семью.
- То-то! А то сидела под замком куркулихой, на кикимору похожая. А теперь любо-дорого посмотреть! Просто картинка! Вот так и продолжай! Люське своей спасибо скажи. Не забудь. Если бы не её доброе сердечко, ушел бы твой Степан из семьи.
- Поняла я, баб Нюра. Самой теперь приятно в зеркало глянуть. И Стёпка морду не воротит от меня.
- Ты так о муже не говори, Дуняша. Он у тебя вон какой видный мужик.
- Это я так, баб Нюр. По привычке. Ладно, побегу я.
- А что ты так скоро? Чаю бы попили. Я халаы купила в сельмаге.
- Нет, бабулечка. Некогда мне. Сейчас Стёпа с работы придет, - оправдывалась гостья.
- За мясо спасибо, Дуняша. Люське привет передавай. Пусть придет когда-нито.
- Конечно. Пусть приходит. Я не против. Ты и сама к нам приходи, не забывай к нам дорожку! - попрощалась Авдотья и отправилась домой по протоптанной ногами ее дочери тропинке.
А бабушка Нюра отрезала кусочек мяса переживающему Бандиту. - Вдруг хозяйка забудет про него? - Не забыла. Мясо бабушка разрезала на четыре части и положила в старенький дребезжащий холодильник.