Начало истории
- Зачем приехала? – так встретила ее дочь однажды. – Сама же всегда говорила – нельзя так заявляться в гости без звонка. - Но было все время занято, - удивилась этому «в гости» Аля, - а ехать же больше часa.
- Мне что, нельзя поговорить с подругой? Ты когда-нибудь отстанешь от нас со своим свежим воздухом? Не пойдет он сегодня гулять, ясно? - говорила с досадой Лена.
- Мне что же, уехать? – растерялась мать.
Владик, забившись в угол, переводил большие глаза с мамы на бабушку: решалась его судьба, за окном звенели детские голоса.
- Да, уезжай! – вдруг сказала дочь.
- Нет, бабушка, нет! - отчаянно закричал Владик.
- Пошел вон! - приказала Лена сыну.
Аля заслонила собой внука, присела перед ним на корточки, прижала к лицу ледяные от волнения ладошки. - Милый, твоя мама хочет, чтобы я уехала. Я еще приеду, не бойся.
И она ушла. Оставила испуганного, беззащитного ребенка с недовольной матерью. Шла по улице и плакала, закрываясь платком, стыдясь прохожих. Она уже знала, что делать. Дочь осатанела от домашней рутины, и всем от этого плохо, особенно малышу. Значит, придется ей сидеть с внуком. Да и дочку тоже жалко.
- Что с тобой, Аль? - удивилась Инна, когда она пришла к ней в гости, предварительно позвонив. В синем полотняном комбинезоне, широкой, блузе, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой, та была так свободна в своих словах и поступках, так вольна распоряжаться временем и пространством, что Алю кольнула зависть. Как хорошо ни от кого не зависеть! И никаких дочек и слабеньких, несчастных внуков, невольно подумала она.
- Ну, что?
- Выгнали, - пожаловалась Аля. - Ребенок опять без воздуха. И спать его кладут в одиннадцать! И я ничего не могу поделать, только страдать.
- Думаешь, возьмешь на себя Владика, будет лучше?
- Думаю, да. Ленка злится, что сидит дома, злится на меня, а страдает Владик. Ах, Инка, как я завидую тем, у кого нет ни детей, ни внуков!
-Не завидуй, - коротко бросила Инна.
***
Далеко, от нее точно по диагонали города, живет дочка. Но зато у них рядом лес. Это просто чудо. В городе грязно, а в лесу чистое небо, высокие елки отбрасывают синие тени. Аля с Владиком мирно идут по тропинке и неспешно беседуют. Аля с улыбкой поглядывает на внука. Какой он милый в своей яркой курточке, в синей, под цвет глаз, шапочке, в ловких сапожках. Какие нарядные, разноцветные пошли нынче дети! Не то, что в старые времена.
Владик первым замечает белку там, высоко, на разлапистой огромной сосне. - Баб, смотри! — кричит он и замирает на месте, запрокинув голову. Сияют восторгом глаза, - смотри, бабушка!
А белка, раскачавшись на ветке, прыгает на другую сосну, распустив парашютом коричнево-серый пушистый хвостик. - Ой, какая... - Владик от восторга не находит слов. Белка резво и весело бежит вниз, по сосне, перебегает дорогу перед застывшим в изумлении Владиком, стрельнув бусинками круглых, озорных глаз, и вот она уже на вершине третьей сосны.
- Ты заметил - она с тобой поздоровалась! - вместе с Владиком радуется Аля. Ей и самой приятно смотреть на белочку: крохотная, беззащитная, а сколько в ней энергии жизни!
- Правда, да? - не верит своему счастью Владик. Сияют, светятся родные глаза, ручка крепко сжимает бабушкину руку. - Ну конечно, правда, она тебя уже знает, - уверяет внука Аля.
- Как это? - Владик остановился и смотрит вверх, на сосну, надеясь хоть раз, хоть еще разок разглядеть там, в вышине, свою белочку. - Потому что мы всегда здесь гуляем, - говорит она. - Вот она тебя и приметила. Она и бельчатам своим про тебя все рассказывает.
- Бабуль, ты не шутишь? - детские, чистые глаза смотрят прямо в душу
- Не шучу, - отвечает бабушка. – Она приходит, утром заглядывает в окошко, когда ты спишь.
- А как же она, как же она... – беспокоится малыш, - как же она прибегает в город?
-Так и прибегает: с дерева на дерево – прыг, - успокаивает его Аля. - Она, знаешь, какая ловкая!
- А ее не поймают? - беспокоится Владик, - а о чем она рассказывает своим бельчатам!
Аля дает волю фантазии, расписывая любовь белки к Владику. Теперь у Владика появился еще один друг - ловкая белочка с пушистым хвостом и глазками-бусинками.
Они идут все дальше по знакомой тропинке. Солнце окрашивает багрянцем влажные, коричневые стволы сосен. Пора возвращаться.
Вечером Владик, захлебываясь от счастья, рассказывает маме про белочку. Мама, уставшая, пасмурная, хмуро кивает - да-да, хорошо, иди, мой руки. И радость гаснет, тает как снег. Кинув на бабушку робкий взгляд, Владик послушно скрывается в ванной.
- Что ты ему морочишь голову этими сказками? - поднимает на мать недовольный взгляд Лена. - Его к школе готовить нужно, а ты всякие глупости говоришь.
Неуютно под взглядом Лениных черных глаз. Хоть бы скорее пришел Максим! Но зять работает допоздна. - Какие же это глупости? - помедлив, решается она возразить. - Это фантазия, как вера в Деда Мороза, Снегурочку...
- И это тоже глупости, - твердит свое Лена. - Чем дольше он будет во все это верить, тем труднее придется ему в жизни. Напрасно не отдали его в подготовительный класс.
Бред какой, растерянно думает Аля. Ему же всего пять лет. Надо мирно поужинать и уложить Владика пораньше спать, поэтому она ничего не говорит дочери. За ужином внук уже не вспоминает белочку. Притихший и робкий, виновато поглядывая на мать, ест нелюбимые сырники и протестовать, когда подкладывают еще один, не решается.
Такая кроха, а уже все понимает, печально думает Аля. Ну, может, не понимает, так чувствует. - Папа! - Владик срывается с места и, несмотря на грозный окрик Лены, летит к отцу. Максим, большой, добродушный, спокойный, подхватывает сынишку на руки, чмокает в обе щеки по очереди. Как дела? – спрашивает он, присев на корточки.
- Папка, мы видели белочку, - шепчет Владик ему в ухо. - Она меня знает, папка! Она прибегает ко мне...
Но Лена все равно слышит. - Хватит болтать всякие глупости, доедай сырники и спать.
- Чего так раскомандовалась, - ус улыбкой говорит Максим. - Ступай, сынок, к столу. Сейчас я вымою руки и приду тоже.
Але разу становится легче дышать. И хотя Владика все равно уложат, по ее меркам, поздно, раз пришел отец, все равно хорошо. Она лежит в постели, делает вид, что читает, а сама думает о себе, Владике, Леле, Кирилле.
— Алечка, я скучаю, а ты? Как же ты далеко, недоступна! Не позволяй им превращать тебя в бабушку! - Кирилл повторяет эти слова как заклинание и по телефону, и при редких теперь, с чуть заметной горчинкой встречах.
Незаметно для себя Аля начинает планировать выходные. Какой мужчина в силах понять, что не он главный? Они не видятся по неделям, у них остались теперь только суббота и воскресенье. Но и для ее работы на дому эти же два дня. Все пять дней на неделе она у дочери. Что же делать и чем жертвовать?
Пойми и прости! Вся воскресная ночь будет нашей, мысленно говорит она Кириллу. Ее последняя мысль - земная: не забыть купить продукты на рынке, что рядом с метро...
Аля закрывает глаза и засыпает. Жалобный плач Владика будит ее. Лена потребовала, чтобы она не вмешивалась в воспитательный процесс. Но он у вас каждый вечер плачет, пыталась объяснить Аля.
- Все дети плачут, - фыркала в ответ Лена.
- Но не все каждый день... У него ушки краснеют, и он трет ладошкой носик...
- Ну и что?
Лена видит обиду там, где нежность и ласка, Лена грубит, не понимая, не чувствуя собственной грубости. Так разговаривать с матерью, которую сама же уговорила поменять весь образ жизни, отказаться от многого. При этом у нее никаких прав по отношению к внуку, одни обязанности. И все ради дочери, ради внука.
- Леночка, даже няни имеют права...
- С чего ты взяла? - фыркает Лена.
Аля обижается и умолкает... Ладно, спи, приказывает себе. Не обижайся на дочь. Лена устает, только недавно вышла на службу, и нет у них никакого восьмичасового рабочего дня. Пожалей ее, не себя. Она твоя дочь, ты на тридцать лет ее старше. Будь, черт возьми, мудрее. Но Владик все плачет, от слез его разрывается сердце, и добрые чувства к дочери исчезают как дым.
Спокойной ночи, бабулечка, лепечет Владик. Спокойной ночи, родной. А в ванной уже плещется Лена. Еще и теснотища ужасная, еще и поэтому злится Лена на мать. Тесноты в квартире с внедрением Али в дом заметно прибавилось.
Утром она собирается ехать к себе. До понедельника, мой родной. Аля прижимает к себе теплое тельце. Владик жарко шепчет ей на ухо: Орешки, бабуль, не забудь! Она ведь ждет, и бельчата.
- Не забуду, маленький, ни за что не забуду.
- Хватит секретничать, - не выходя в прихожую, гремя ложками в кухне, возвышает голос Лена.
Владик торопливо целует бабушку, бегом бежит в кухню к матери. Аля закрывает за собой дверь, торопливо спускается, выходит из подъезда и оказывается на свободе. Господи, какое счастье, целых два дня свободы, а потом опять ехать сюда. Может, она ревнует, мелькает последняя мысль. Как вольно дышится! На 2 дня начинается другая жизнь, ее собственная...
ПРОДОЛЖЕНИЕ
ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА ЛАЙКОМ.