Глава 6
Следующий, на кого он наткнулся, была группа людей в вестибюле.
– Почему они тут столпились? У нас что, распродажа?! – возмутился главврач.
– Эта семья пришла за ребёнком. Его выписывают… – начала объяснять Катя Скворцова, но Вежновец грубо её прервал:
– Хватит тут торчать! Гоните их отсюда или выметайтесь сами, – он при этом злобно зыркнул в глаза старшей медсестре и пошёл дальше, не желая больше ничего слышать.
– Что?! – возмутилась Скворцова. Она могла бы поставить даже главврача на место, поскольку силы воли и умения ей хватило. Но беда в том, что рядом находились посторонние, к тому же Иван Валерьевич уже гордо шагал дальше.
– Проще говоря, вы уволены! – бросил он, не соизволив даже обернуться.
– Вы не имеете права меня уволить! – крикнула ему в след Скворцова.
– Уже уволил! Забирайте свои манатки и катитесь на все четыре стороны! – продолжил хамить Вежновец.
Катя скрипнула зубами от досады, но раздувать конфликт не стала. В отличие от главврача, у неё ещё осталось уважение к пациентам, посетителям и медперсоналу.
– Эй, ты, липовый писатель! – зацепил Иван Валерьевич администратора Достоевского.
Тот аж вскинул брови от неожиданности и спросил, насупившись:
– Это вы мне?
– А ты здесь видишь ещё кого-то с такой же фамилией? – ядовито поинтересовался Вежновец. – Видишь вон того бомжа, который припёрся кайфовать на государственный счёт? Выброси его отсюда.
Фёдор Иванович приоткрыл рот, чтобы ответить, но тоже, как и Катя Скворцова, посчитал нужным сдержаться.
– Да, и принеси мне зарплатную ведомость за этот месяц. Хочу глянуть, за что вы, дармоеды, тут деньги получается! – бросил Вежновец и наконец-то скрылся в ординаторской.
– Что это было? – изумлённо спросила Мария, глядя на Бориса Володарского.
– Наш великий и ужасный Урфин Вежновец, – вместо новенького ответил Данила Береговой.
Внезапно дверь в ординаторскую растворилась, выглянул красный от негодования Иван Валерьевич. Демонстративно швырнул в урну стаканчик, расплескав коричневую жидкость:
– И выбросьте к чёртовой матери свой кофейный автомат! Это мерзкое пойло, а не кофе!
Врачи и медсёстры переглянулись. Так вот зачем он в ординаторскую пожаловал. Чтобы и там шороху навести. Людей внутри не оказалось, – до техники докопался. Решив, что она больше не может выносить эту истерику, Мария взяла Данилу за руку и потащила на улицу:
– Давай дойдём до магазина, купим там сок и булочки.
Береговой хотел было сказать, что занят, но Званцева сделала большие умоляющие глаза, и сердце врача растаяло. Минут двадцать они уже возвращались обратно, улыбаясь и доедая слоёные булочки с джемом, как дорогу им перегородил какой-то потрёпанного вида гражданин. Судя по одежде, – типичный представитель питерского уличного бомонда. Иными словами, бомж. В одной руке он держал холщовую сумку, в другой – плюшевого медвежонка, который выглядел так, словно его расстреляли, а после кое-как сшили и выставили на продажу.
– Господа! Игрушки, бижутерия, аксессуары, – всё только для вас и со скидкой! – улыбнулся гражданин.
– Нет, спасибо, – ответила Мария.
Не приняв отказа, бомж протянул Даниле изувеченного судьбой мишку:
– Дамы любят плюшевых зверей. Ручная работа! Всего-то триста рублей!
Доктор Береговой отвёл протянутую ладонь, которая явно давненько не видела мыла и воды.
– Не суй мне это в лицо. Иначе сделаю тебе больно, – предупредил он, морщась от исходящего от гражданина амбре.
– Господа! Как же так можно?! Вы же такая прекрасная пара!
– Отстань, – проворчал на него Данила, обошёл и потянул за собой Марию.
Они прошли буквально десять шагов, как неожиданно услышали за спиной громкий вопль:
– А-а-а-а! Моя нога!
Обернулись и увидели, как бомж валяется на асфальте, задрав правую ногу. Доктора быстро вернулись к нему.
– Что случилось?
– Я подошёл… ой-ой… – заскулил бомж. – К такси, чтобы… мишку продать… ай-ай… там мамаша выходила с ребёнком… а водила, чёрт бородатый, тронулся с места… и переехал мне ступню!
Медики переглянулись. Вздохнули, и Данила позвонил в регистратуру, чтобы вызвать помощь. Пока мужчину везли в отделение, он то ныл, то угрожал найти таксиста и жестоко покарать. Но более всего скулил по поводу того, что его «жутко покалечили».
На шум из ординаторской, где он, кажется, провёл не более двадцати минут, пока возился с бумагами, вышел Вежновец. Увидев бомжа, гневно бросил:
– Если у него есть полис ОМС, тогда окажите ему первую помощь. Если нет, выбросите на улицу!
– Да, но как же… – попробовал было спорить Данила, возмущённый таким отношением к пострадавшему.
– Я здесь босс, понятно?! – взвился Иван Валерьевич. – Забудьте про свои сюсюканья! В нашей клинике давно пора было начаться эпохе выгоды и эффективности! Довольно уже сидеть на шее муниципального бюджета! Пора самим научиться зарабатывать, не в Советском Союзе живём!
Вежновец прошёл в регистратуру и стал там прохаживаться туда-сюда, громогласно объявляя:
– За опоздания отныне вводятся вычеты из зарплаты и пометки в личном деле. Работать, то есть осматривать и выписывать пациентов, надо с максимальной скоростью.
– Через пять минут приземлится вертолёт, – сообщил Достоевский.
– Званцева и Володарский, это ваша забота, – тут же сказал главврач. – А вы, – он ткнул указательным пальцем в сторону администратора, – принесите мне из столовой три пирожка с картошкой.
– Я?! – изумился бывший участковый так, что у него аж дыхание спёрло.
– И побыстрее! – добавил Вежновец и снова скрылся в ординаторской, которую, как все догадались, он на время «штурма отделения» превратил в свой штаб.
Пока врачи с медсестрой ехали в лифте, Борис задумчиво произнёс:
– Он всегда у вас такой? Самолично приходит в отделение и начинает всем командовать?
– Нет, такое впервые, – ответила Мария. – Обычно Элли ставит его на место.
– А что же Туггут?
– Они крепко поругались, я слышала, – ответила Зоя Филатова. – Проходила мимо по коридору. Боже, как он на неё орал!..
– Теперь понятно, отчего Матильды Яновны не видать, не слыхать, – заметила Званцева.
Когда лифт раскрылся, бригада поспешила к вертолёту.
– Олег Комаров, 37 лет, найден на шоссе Дорога жизни возле выезда из садоводства Гранит, – сообщил медик из санитарного вертолёта.
– До нас долго лететь, – заметил Володарский.
– У нас запарка. Летим, куда говорят, – ответил коллега. – У пострадавшего ушибы, переохлаждение, травма головы.
– Наверное, его сбили, – предположила Мария.
– Или бомж, – заметила медсестра.
– Спустя пару дней пребывания на улице любой похож на бездомного, – заметил врач из вертолёта.
В этот момент прибежала его коллега и прокричала, чтобы её было слышно из-за шума работающих винтов:
– На Мурманском шоссе опрокинулся грузовик, под ним легковушка!
– Блин, надо лететь.
Медики быстро переложили пострадавшего и отвезли в отделение.
– Кровь на электролиты, мочевину и глюкозу, – распорядился Володарский.
– Судя по бумажнику, гражданин вовсе никакой не бродяга, а бухгалтер из Архангельска.
– Что он здесь делал, интересно? – заметил Борис.
– Бухгалтер, милый мой бухгалтер… – едва слышно напела Зоя. – Смотрели сериал «Комбинация»?
Врачи отрицательно помотали головами.
– Деформация левой ключицы, – сообщила Мария. – Интересно, как он оказался в такой глуши? Вы на обувь его посмотрите – лёгкие туфли, а ведь на улице холодно.
Медики продолжили осмотр и едва не остановились, когда дверь раскрылась и пожаловал… ну кто бы вы думали? Вежновец собственной персоной. Вошёл и деловито поинтересовался:
– Ну, что тут у нас?
– Возможно, гражданина сбили машиной. Он стабилен, но не реагирует, – ответил за всех Володарский.
– Дайте мне УЗИ-сканер, – потребовал главврач.
– Лёгкие надуты, трубка не нужна, – доложила Званцева.
– Это мне решать, – заметил Вежновец.
– В кармане Моррисона крови нет, – продолжила Мария. – Жидкости в перикарде нет.
В палату заглянул Достоевский:
– Борис Денисович, – сказал Володарскому, – до вас дозвониться не могут.
– Кто? – удивился врач. Он явно не ждал, что кому-то может срочно понадобиться во время работы.
– Ваша невеста, – улыбнулся Фёдор Иванович и протянул доктору трубку радиотелефона. Но её тут же перехватил главврач.
– Не звоните сюда больше! – рявкнул, ткнул кнопку, сунул аппарат ошеломлённому такой наглостью Достоевскому и прошипел. – Вон отсюда! Не отвлекайте людей от работы!
Администратор тут же вышел, покраснев от злости.
– Зачем вы так? – возмутился Володарский. – Вдруг что-то важное?
– Если хотите болтать со своей роднёй, делайте это из дома! – надменно заявил Вежновец. Потом бросил сканер в руки медсестре и пошёл прочь.
– Снимок спины, груди и таза, – сказала Мария, возвращая коллег в рабочее русло.
– И ректальный осмотр, – проворчал главврач у двери.
– Самому бы тебе сделать, с ежовыми рукавицами, – проворчал Володарский.
Когда Вежновец шёл по коридору, Достоевский, который дожидался его там, заявил, едва сдерживаясь от того, чтобы врезать начальственному коротышке. Но годы службы приучили его к тому, что кулаки можно распускать только при угрозе жизни. В противном случае можно крупно влететь. И виноват будешь сам, а не обидчик. Вот почему что милиционеры в прошлом, что полицейские сегодня терпят до последнего, даже когда им в лицо летят страшные ругательства.
– Я тут посмотрел устав нашей клиники, спросил в юридическом отделе, – сказал Иван Фёдорович. – Вы не можете просто так уволить старшую медсестру. Сначала нужно провести заседание врачебной комиссии и доказать, что она нарушила…
– Ладно, чёрт с вами со всеми, – внезапно устало произнёс Вежновец. – Скажите Скворцовой, что я передумал.
– Не могу, она уже ушла.
– Как это ушла? Кто её отпускал? – опять разозлился главврач. – Должна была доработать смену! Сообщи в отдел кадров. Пусть вычтут у неё из зарплаты то время, что прогуляла. И вот ещё что. Позвони моей секретарше Романовой, пусть передаст моё распоряжение юристами – подготовить мне справку, кого я могу увольнять и как.
Достоевский вернулся в регистратуру и покачал головой. Есть выражение – вожжа под хвост попала. Судя по тому, что творится с начальником, ощущение, что ему по причинному месту бензопила угодила.
– Что здесь стряслось? – Иван Валерьевич зашёл в палату, где работала Туманова.
– Мужчина, 29 лет. Пострадал от своего сына. Мальчик нашёл отцовский гвоздезабиватель, – ответила Лидия Борисовна, показывая главврачу глубокую рану на боку пациента, которую она заканчивала осматривать.
– Я не знал, что сынишка использует его, как игрушку, – виновато заметил мужчина.
– Сколько ему? – поинтересовался Вежновец, кивнув на ребёнка, который сидел в углу палаты. Видимо, их привезли вместе на «Скорой». Не бросать не мальчика одного дома.
– Шесть лет.
– В его возрасте всё оружие. А ваш, видать, новостей насмотрелся, – назидательно заметил Иван Валерьевич. – Ладно, занимайтесь. Вон, Наталья Григорьевна пусть поможет, – он кивнул на Осухову, которая вошла в палату.
Когда они остались без начальственного надзора, Туманова пояснила коллеге:
– Ребёнок не знал, что гвоздезабиватель заряжен.
– Нет знал, – заявил мальчик из дальнего угла.
Врачи переглянулись. Нормально…
– Похоже, рана рядом с ребром, – стала осматривать мужчину Осухова. – Ничего. Всё будет в порядке. Укол от столбняка.
– Ага. И консультацию психиатра для сына, – подойдя к коллеге, прошептала ей Лидия Борисовна. Осухова согласно кивнула.
Они оставили пациента с сыном, вызвав медсестру. Потом вышли.
– Что тут происходит? – спросила Наталья Григорьевна. – Я только заступила на смену.
– Шум и ярость в исполнении Вежновца, – коротко ответила Туманова. – Боже, как я скучаю по Элли.
Осухова покачала головой и прошла в ординаторскую и там наткнулась на главврача. Он стоял возле кофемашины и гипнотизировал её взглядом.
– Свежий кофе желаете? Пейте, пока есть, – сказал недовольным тоном.
– Ваня, как ты? – спросила его Наталья Григорьевна. Она имела на это панибратство полное право: они учились с Вежновцом вместе в одной группе медуниверситета. Тогда же между ними возникли дружеские, причём без гормональных всплесков, отношения.
– Ничего, настроение вот только ни к чёрту. Кофе ещё паршивый попался. Тебе налить?
– Воздержусь.
– Умница.
– Вань, ты хоть мне скажи правду. Видела, как ты всё отделение кошмаришь. Из-за чего?
– Долгая история. Туггут меня подставила. Влезла со своим мнением на заседании комитета по здравоохранению, – проворчал Вежновец.
– Сам виноват. Зачем поддержал закрытие отделения? – спросила Осухова.
– Наташ, я что, по-твоему, умственно отсталый? Не понимаю, что это отделение одно из лучших в стране, и его потеря бы обернулась катастрофой для всей медицины города? Конечно, понимаю! Но ведь Клизма позвонила и сказала, мол, решение принято. Надо только поддержать. И тут Матильда со своим мнением… – и он назвал её нехорошим словом. – Думаешь, я могу пойти против Клизмы?
– Против лома нет приёма…
– …если нет другого лома, – продолжил Вежновец и вздохнул.
– Я уверена, эти трудности временные, – спокойно сказала Осухова. Она даже не стала напоминать главврачу, что если бы отделение сократили, сама тоже бы осталась без работы.
– Да… – задумчиво произнёс главврач.
– Я могу тебе чем-то помочь?
Иван Валерьевич подошёл к холодильнику, в котором медики держали свои продукты, и открыл дверцу. Слишком резко: с полки слетел контейнер с чьим-то борщом внутри. Раскрылся в полёте, и содержимое окатило главврача от груди до самых ботинок. Осухова поджала губы, чтобы не рассмеяться.
– Да. Можешь меня пристрелить, – вздохнул вдруг Вежновец. Помолчал, медленно закрыл холодильник. Отошёл, глядя, как варёные овощи стекают по его накрахмаленному халату, стремительно теряющему белый цвет. – Знаешь, Наташа… Я тебе скажу кое-что. Но если разболтаешь, мы больше не друзья.
– Слушаю.
– Я, кажется, крепко влип.
– Хапнул больше, чем положено? – усмехнулась доктор Осухова.
– Если бы, – вздохнул главврач. – Кажется, я влюбился.
Наталья Григорьевна подняла брови.
– В кого же, позволь спросить?
Вежновец повернул голову и стал смотреть в окно. Его взгляд оживился, когда он увидел, как из-за угла, легко ступая, появилась Эллина Родионовна Печерская.
– В неё, – сказал главврач, широко улыбнувшись.