Часть 5
Глава 1
Пока Мария светилась от счастья, глядя то на жениха, то на положительный тест на беременность, Данила Береговой вдруг скривил рот в подобии усмешки и добавил к ранее сказанному «Быть этого не может»:
– Очень смешная шутка.
Лицо невесты померкло. Она приподняла брови, опустила руку с тестом на беременность.
– Шутка?! – спросила Данилу – Ты думаешь, я буду шутить с такими вещами? Серьёзно?
– А ты? Неужели ты серьёзно подумала, будто я поверю в это вот? – Береговой ткнул пальцем в тест. – То мы с тобой ходим по врачам, проверяемся, кто из нас двоих причина того, что не можем стать родителями, а когда выясняется, что проблема в тебе, ты вскорости приносишь тест. Что я должен сделать, по-твоему? – возмутился Данила. – Вот так сразу взять и поверить в чудо?
Мария стояла, растерянная, и часто-часто моргала. У неё в голове не укладывалось, как её жених может реагировать подобным образом в такой, – можно без преувеличения сказать, что самый счастливый в её жизни! – момент.
– Данила, я не шучу, – сказала доктор Званцева, с трудом проглотив тугой ком в горле. – Я на самом деле беременна. Да, все врачи в один голос убеждали меня, что я никогда не смогу зачать. Все, кроме Людмилы Владимировны Барченковой. Она единственная, кто была уверена в обратном.
– И ты ей поверила? – иронично поинтересовался Данила.
– Да! Она один из лучших гинекологов Питера, да и всей России! Она принимала роды у Элли. Да и не у неё одной! Альбина Тишкина тоже у неё рожала! И Ольга Тихонькая – двойню! И вообще! – Мария стала уже не просто говорить, а с вызовом. – Как ты можешь мне не верить?! Я не стала бы разыгрывать тебя, зная, как это, – она потрясла перед лицом Данилы тестом, – важно для нас!
Мария замолчала, но её жених продолжил хранить гробовое молчание.
– То есть ты продолжаешь настаивать на том, что беременная? – спросил он спустя пару минут.
– Да! Мне что, при тебе сделать тест?!
Береговой бросил на неё взгляд, прищурился.
– Показывай свои фокусы с двумя полосками кому-нибудь другому, – с этими словами он встал, быстро оделся, сопровождаемый ошалелым взглядом невесты, и ушёл из дома.
Мария осталась одна в полном шоке. Она положила тест на комод, села в кресло и расплакалась, закрыв лицо ладонями. Ей было ужасно больно и обидно. В такой момент повести себя столь гадким, мерзким, отвратительным способом! Она ощущала себя точно так же, как и в тот день, когда узнала об измене Данилы. Но теперь Береговой предал не только её, а ещё и будущего малыша, в существование которого не поверил.
Звонить жениху Мария не стала. Решила, что она постарается удержаться от этого унизительного шага. Потому легла спать, но до глубокой ночи читала книгу Дарьи Дессы. И хотя мысли периодически возвращались к её непростой ситуации, она усилием воли заставляла себя вникать в текст. До тех пор, пока не погрузилась в тревожный сон, который продолжался до звонка будильника.
Утром, посмотрев на часы, Мария поняла, что совершила ошибку. Ей сегодня к 14 часам на работу, а значит не нужно было будильник заводить. Но сделала это по привычке. Взяла телефон, проверила. Ни сообщений, ни звонков от Данилы (на них она надеялась втайне от самой себя) не было. Понимая, что надо как-то избавиться от страшной тяжести на душе, доктор Званцева позвонила единственному человеку, которому могла доверить любые секреты, тайны и душевные переживания – Элли Печерской.
Но сбросила звонок, едва высветился значок вызова абонента. Подумала вдруг, что не стоит теперь портить Элли настроение. Она сейчас с головой погрузилась в новые, счастливые отношения со своим капитаном второго ранга, и вываливать на неё груз собственных проблем… будет как-то неправильно. Вздохнув, Мария поднялась с постели, посмотрела на вторую половину. Обычно там был Данила, но теперь всё ровно, пусто и холодно.
Доктор Званцева, приведя себя в порядок после сна, поехала в клинику. Но не на работу сразу, а сначала решила навестить Барченкову, чтобы обрадовать её своим неожиданным известием. Людмила Владимировна, услышав новость и увидев тест, кинулась обнимать Марию. Потискала её немного, расцеловала в щёки, потом отстранила и сказала:
– Что я тебе говорила, Маша?! Всё будет отлично! Родишь чудесного малыша, вот увидишь! А твой-то где? – она заглянула за спину коллеги. – Чего не пришёл?
Званцева коротко вздохнула, отведя взгляд.
– Поцапались, что ли? – удивилась Барченкова. – Дай угадаю. Не поверил, да? Решил, что ты ему лапшу на уши вешаешь. Так?
Мария кивнула.
– Ну и… – Людмила Владимировна выдала нелицеприятную метафору в адрес доктора Берегового. – Потом будет себе локти кусать. Если не одумается, конечно.
– Надеюсь, – грустно сказала Званцева. – Я всё-таки его люблю.
– Да куда он денется? – хмыкнула гинеколог. – Знаю я эту мужскую породу. Строят из себя альфа-самцов, повелителей планеты Земля и всё такое. А как услышат «Я беременна», так пугаются до чёртиков. Одни в пьянство ударяются, другие убегают, поджав хвост, третьи… – она махнула рукой. – Не будем о грустном. Значит, поступим так… – и она вскоре распечатала для Марии график осмотров, а также сообщила, куда нужно будет обратиться, чтобы встать на учёт.
От Барченковой в своё отделение Мария возвратилась воодушевлённой. И хотя до официального начала её смены была ещё пара часов, чувствовала себя готовой на трудовые свершения. Когда же пришла в регистратуру, заметила, что все вокруг ходят с печальными лицами.
– Что случилось? – спросила она администратора.
– Нас закрывают.
– В смысле? – поразилась доктор Званцева.
– Сегодня Туггут пришла с совещания у Вежновца. Он сообщил, что комитетом по здравоохранению принято решение: ликвидировать при нашей клинике отделение неотложной помощи.
– Да, но как же…
– Мощности отделения распределяются между тремя больницами Петербурга, – добавил хмурый, как осеннее утро, доктор Звягинцев.
– То есть… ничего не понимаю, – Мария помотала головой. – Но почему?
– Оптимизация штатной численности, расходов, да чёрт знает ещё, – проворчал Борис Володарский. – Короче, избавиться от нас хотят.
Он произнёс это с огромным сожалением и злостью, так что Званцева даже пристально посмотрела на него: Борис ведь тут недавно, но уже успел прекрасно влиться в коллектив, а теперь ещё и болел за него душой так, словно трудится здесь не первое десятилетие.
– Мы должны что-то делать! – сказала Званцева. – Я знаю! Надо позвонить Элли!
– И что это даст? – хмуро поинтересовался Звягинцев. – Решение уже принято. Нам остаётся только смириться.
– Да, ничего не поделаешь, – вздохнула Зоя Филатова.
Мария подумала, что для среднего и младшего медперсонала предстоящее расформирование станет таким же тяжёлым испытанием. У врачей зарплата больше, у многих машины. А санитарки и медсёстры? Многие здесь трудятся потому, что к тому близко, и не нужно ехать через половину Питера, чтобы вовремя оказаться на работе.
Но самое главное – дружный, сплочённый коллектив.
– Ну уж нет! Нам надо биться за своё место под солнцем! – воскликнула Мария.
– Правильно, – неожиданно послышался голос Лидии Тумановой. – Я поддерживаю доктора Званцеву. Складывать лапки – не для нас. Или есть тот, кто уже сдался? – она обвела взглядом всех присутствующих. Даже Володарский со Звягинцевым промолчали.
– Но ведь Элли ещё нет, а только она умеет влиять на Вежновца и остальных… – подала голос Елена Севастьянова.
– И без неё справимся, – уверенно прервала её Туманова.
– А как же Туггут? Если она узнает, что мы за её спиной…
– Ничего. Элли сможет поставить её на место, – сказала Лидия Борисовна.
– Интересно, как она отреагировала? – задумчиво спросила Мария.
– Известное дело. Сидит с кем-то радостно трещит по телефону. Вежновец ей наверняка уже в клинике другое тёпленькое местечко присмотрел, – ответила Туманова.
Все уставились на неё. Обычно сдержанная и молчаливая Лидия Борисовна сегодня явно была в ударе.
– Да, вот ещё что. Забыла всем сказать. Сегодня в пятнадцать часов в комитете по здравоохранению состоится совещание по развитию медицинской сети. Тогда же собираются проголосовать за закрытие нашего отделения. Я собираюсь пойти туда и высказать всё, что думаю по этому поводу, – заявила Туманова.
– Правильно, – поддержала её доктор Званцева.
– Не думаю, что это поможет, но всё-таки… – пожал плечами Пётр Андреевич.
– Попытка не пытка, – подал голос Володарский.
– Но как же Туггут? – снова спросила Севастьянова.
– Не надо её так бояться, – сказала ей Лидия Борисовна, положив молодой коллеге руку на плечо.
– Проблема в том, что вас на это совещание не пустят, – раздался неподалёку надменный голос, от которого некоторые даже вздрогнули.
Туггут! Подошла незаметно, встала и слушала. Все подумали: интересно, с какого момента она уши грела возле чужой беседы? Медики замолчали. Матильда Янова, придерживая руку, подошла ближе.
– Совершенно напрасно вы, уважаемые коллеги, сделали из меня жупел. Да, не скрою. У нас с заведующей разные подходы по многим вопросам. Но в этом случае, будь Эллина Родионовна здесь, я бы её полностью поддержала. Закрывать наше отделение – это какая-то… дичь несусветная!
– А разве вы не порадовались этому известию? – в лоб спросила её Туманова. – Не вы ли недавно в кабинете что-то радостно обсуждали?
– Вы заблуждаетесь, Лидия Борисовна. У моего племянника сын родился, потому и радовалась, – сухо ответила Туггут.
Туманова пристыженно отвела глаза и пробормотала:
– Простите…
– Ничего. Я знаю, вы все здесь меня недолюбливаете, а некоторые даже презирают, – с вызовом сказала Туггут и довольно громко, чтобы каждый услышал. – Но ничего, привыкла. Однако я прекрасно понимаю, чем чревато для меня закрытие отделения. Моя работоспособность, – она приподняла пострадавшую руку, – после той аварии значительно снижена. И если отделение закроют, мне прямая дорога не пенсию по инвалидности. Надеюсь, каждый из вас понимает, что это ставит человека на грань выживания. Так вот. Я сама пойду сегодня в комитет и выскажусь по поводу их планов.
– Да, но ведь Иван Валерьевич… – подала голос Севастьянова.
– Нам главное сохранить наши рабочие места. А уж с Иваном свет Валерьевичем, – Матильда Яновна загадочно ухмыльнулась, – я разберусь как-нибудь.
– Но ведь он тоже там будет, – заметила доктор Званцева, для которой (как и для всех остальных) выступление Туггут было чем-то особенным и неожиданным). – Как же вы… через его голову-то?
– Ничего. Как-нибудь.
– Можно я поеду с вами? – неожиданно для самой себя спросила Мария.
– Чтобы своей лучшей подружке передать потом всё в деталях? – иронично спросила Матильда Яновна. Не дожидаясь ответа, кивнула. – Поехали. Устроим там заварушку!
Она быстро вернулась в свой кабинет, переоделась, и вскоре они с доктором Званцевой садились в машину Туггут. У Марии весь путь до здания, где расположился комитет, было ощущение нереальности происходящего. Шутка ли! Она вместе с, по сути, врагом Элли едет в одном автомобиле, и зачем?! Чтобы отстаивать интересы отделения, которое, казалось, Матильда Янова готова была выжечь огнём, как гнездо с паразитами! И теперь такой поворот… От новых переживания врач даже позабыла о размолвке с женихом.
Они поспели к самому началу совещания. Рассмотрели в большом зале среди присутствующих Вежновца. Он сидел на переднем ряду, чтобы маячить на глазах у руководства. Мария Викторовна Краскова, широко известная в медицинских кругах Питера как Клизма, вышла к трибуне и стала читать доклад. Она говорила долго и нудно. Когда закончила, председатель привычным тоном поинтересовался:
– Вопросы, предложения?.. – и тут же, не дожидаясь, хотел сказать «продолжаем работу», как неожиданно поднялась Матильда Яновна и сказала громко:
– У меня есть возражения!
Присутствующие повернули головы в её сторону. В том числе Вежновец. Как увидел, аж покрылся красными пятнами и потянулся к галстуку, чтобы оттянуть его от шеи – сдавило.
Туггут вышла вперёд, встала рядом с трибуной и заявила, что она от лица медицинского персонала отделения неотложной помощи клиники имени Земского выражает категорическое несогласие с решением его закрыть.
– Вы сэкономите несколько миллионов рублей, но потеряете десятки тысяч пациентов в год…
– Спасибо, доктор Туггут… – проговорил председатель, перебивая её. Не тут-то было!
– …То есть потенциально в пять раз больше денег, поскольку у нас не только пациенты по полисам ОМС, но и иностранные граждане, которые оплачивают лечение, что называется, «живыми деньгами», – продолжила Матильда Яновна.
– Нам нужно принять трудное решение, – снова заговорил председатель.
– Но не близорукое! – выдала Туггут.
– Ставлю вопрос на голосование…
– Я не закончила! – повысила голос Матильда Яновна.
– Мы понимаем суть вопроса, – заметил председатель.
– Без медицинского ухода тысячи...
– И ваши доводы? – скривив лицо, поинтересовался он.
– Речь идёт о людях, а не о цифрах. Мы оставляем целый пласт населения.
– Мы поняли. Спасибо. Кто предлагает голосовать открыто?
– Господин председатель… – снова подала голос Туггут, и в который раз её не стали слушать.
– Итак, кто за закрытие отделения в клинике имени Земского? – спросил председатель.
Поднялись несколько рук.
– Кто против закрытия?
Неожиданно руку поднял сидящий справа от главы комитета Леонид Максимович Черняховский – заместитель председателя Заксобрания Питера. Первый уставился на второго с широко раскрытыми глазами. Явно не ожидал. От слова абсолютно.
– Против больше. Перерыв, – объявил председательствующий.
Туггут облегчённо вздохнула. Мария тоже, но расслабиться не получилось: когда все поднялись со своих мест, к ней подошёл Черняховский.
– А где же ваша очаровательная начальница, Эллина Родионовна? – улыбнулся чиновник.
– Взяла несколько дней за свой счёт. Спасибо, что поддержали нас.
– Это всё благодаря доктору Печерской. Она молодец, – и Черняховский подмигнул.
– Здесь всегда такая борьба? – поинтересовалась Званцева.
– Доктор Туггут была убедительна.
– Скорее настойчива.
– Вы знаете, что движет людьми? Так становятся политиками.
– Это не к ней.
– Зря вы так. Я не удивлюсь, если Матильда Яновна через какое-то время станет видным деятелем питерского здравоохранения, – усмехнулся Леонид Максимович. – Слушайте, а давайте переговорим тет-а-тет? Насколько я знаю, вы лучшая подруга Эллины Родионовны, я могу вам доверять?
– Разумеется.
Черняховский отвёл доктора Званцеву в какой-то кабинет. Закрыл дверь.
– Вы не представляете, как ценю то, что доктор Печерская для меня сделала.
Мария кивнула. Она помнила историю о том, как Элли подделала медкарту чиновника, убрав оттуда упоминание о его неприятном заболевании.
– Мне очень неприятно вновь просить вас об услуге, но, если честно, я не знаю, что ещё мне делать. Вы очень деликатно обошлись с моим неофициальным лечением. Я благодарю вас за это и...
– Язва зажила?
– Зажила. Но у меня есть отношения кое с кем. Мы вместе работаем. Я одинок. Мы любим друг друга. Но служебные романы... Понимаете, мне не нужно такого внимания.
– У неё есть симптомы?
– Я попросил бы вас рассмотреть этот случай столь же деликатно, – сказал Черняховский.
– Отправьте её в любую частную клинику. Там хранят тайны, – ответила доктор Званцева.
– Простой укол пенициллина и...
– Лечение без занесения в медицинскую карту наказуемо.
– Вы уже так делали? – прямо спросил чиновник.
Мария отвела взгляд.
– Хорошо, хорошо, я вас понимаю, – усмехнулся Леонид Максимович.
– Простите, но я могу потерять работу и право лечить людей.
– Не извиняйтесь. Вы и доктор Печерская люди принципа. Как я могу не уважать это? Забудьте о просьбе. Я ещё раз поздравляю. Вы с доктором Туггут отлично сегодня поработали.
– Спасибо.
Мария подошла к двери.
– Бюджет вашей клиники на следующий год под вопросом, – произнёс Леонид Максимович.
– Что? – Званцева обернулась.
Черняховский пожал плечами. Мария же сразу поняла, что это такой хитрый шантаж. Или надо снова помочь чиновнику с его деликатной проблемой, или в следующем году клиника снова окажется на грани выживания, а это, как минимум, сокращение штатов.