Глава 90
Мария решила, что лучше всего будет сводить Веню в какое-нибудь красивое место. Сидеть в ресторане – это слишком просто, да и скучно. К тому же у парня нет аппетита. В кино тоже как-то… не то. Потому выбрала Зеленогорский парк культуры и отдыха, где есть колесо обозрения. Спустя какое-то время врач и пациент уже медленно поднимались в небо на аттракционе, способном вознести пассажиров на высоту 37 метров.
– Моя сестра однажды прочитала про маленькую японскую девочку, у которой был рак крови. Её сильно облучило во время бомбардировки Хиросимы. Эпицентр взрыва находился всего в полутора километрах от её дома. Однажды она решила, что если сделает тысячу бумажных журавликов и соединит их в огромную гирлянду до момента, как силы её окончательно оставят, то выздоровеет. К сожалению, успела сделать только 644 птицы, – печально сказал Веня.
– Сколько у тебя листков бумаги? – спросила доктор Званцева.
– Много, – улыбнулся парень. – Но у меня другое желание.
– Какое?
– Трудно объяснить… – парень замолчал, пристально глядя в глаза врача. Потом опустил взгляд на её губы, потянулся. Мария не шевелилась. Она ощутила, как Веня её поцеловал. Затем он отодвинулся, и врач чуть укоризненно, но с улыбкой покачала головой.
– Неплохо для умирающего парня? – игриво поинтересовался её спутник.
– Совсем неплохо, – ответила Мария.
Колесо обозрения продолжало подниматься всё выше и выше. Всё тише становилась играющая внизу музыка, и эта странная пара словно отправлялась в свободный полёт, паря над огромным, залитым огнями городом…
***
Данила Береговой не успел ничего решить в момент, когда услышал, что его невеста ушла с каким-то пациентом – молодым парнем. Он только испытал жгучий приступ ревности, но вскоре его позвали, пришлось спешить в вестибюль, куда ввозили каталку.
– Полицейский ранен при столкновении с автомобилем, – быстро доложил фельдшер. – Давление 124 на 80, пульс 96. Он преследовал тех бандитов, которые убили людей в кафе «Батони».
– Данила, этого я беру себе, тебе следующий, – сказал доктор Звягинцев, забирая полицейского.
Береговой поспешил к следующей «неотложке».
– Они нашли стрелявших? – спросил коллегу.
– Те начали стрелять. Двое ранены, – ответил тот.
– Михаил Палов, 44 года, столкновение на высокой скорости, – сообщил фельдшер второй «Скорой».
– Не могу дышать… – прохрипел полицейский.
– Два сломанных ребра, перелом грудины, – добавил фельдшер.
– Рафаэль, нам нужна помощь! Готовь дренаж! – потребовал Данила, когда помогал завозить второго пострадавшего в отделение.
– О, знакомое лицо, – воскликнул испанец, только глянув на раненого.
– Откуда ты его знаешь? – удивился врач.
– У него ботинки на резиновой подошве, – сузил глаза ординатор. – Что, господин офицер, помните меня?
– А, иностранный специалист, – усмехнулся офицер, несмотря на сильную боль.
Рафаэль стиснул челюсти и ничего не ответил.
– Анализы, группа крови, четыре дозы, – скороговоркой произнёс Данила.
– Повреждена селезёнка, – заметила Лидия Туманова, пришедшая на помощь.
– Я возьму следующего, – сказал Рафаэль, останавливаясь в коридоре.
– Ты нужен здесь! – потребовала Туманова.
– Я на секунду, – бросил ей Данила и подошёл к испанцу.
– Что с тобой?
– Это тот самый полицейский, который швырнул меня лицом на асфальт, когда я приехал из отпуска! – возмутился ординатор.
– Больной в критическом состоянии. Нужны срочный осмотр и лечение, – сказал ему Береговой. – Что с тобой? Забудь, что было. Делай своё дело!
– Я не хочу ему помогать! – возмутился испанец.
– Это наша работа, ясно? – зло сказал Данила. – Отправляйся туда! Давай! За мной, быстро!
Рафаэль, с трудом справившись со своей гордыней, пошёл за старшим коллегой.
– Давление 185… – сообщила медсестра, когда они вдвоём вошли в палату, подключаясь к бригаде.
– Струйное вливание, две дозы, – распорядилась Туманова.
– Я не хочу его видеть, – проворчал Палов, глядя на Рафаэля.
– Здесь врачи, их не выбирают, – коротко сказала ему Лидия Борисовна.
– А мы не выбираем пациентов, – заметил Данила. – Признаков кровотечения нет. Готовлю грудную клетку.
– Кардиограмма, – медсестра протянула лист испанцу.
– Снижение сегмента СТ, – озвучил он.
– Ишемия, – оценила Туманова.
– Тампонада? – уточнил Рафаэль.
– Не подходит, – услышал в ответ.
– Нам придётся ввести трубку, чтобы расправить лёгкое, – предупредил пациента Данила.
– Похоже на шланг, – попытался пошутить раненый.
– Будет немного жечь, – сообщила ему Туманова.
– Мы делали своё дело, – вдруг сказал полицейский, глядя на Рафаэля.
– А мы делаем своё, – вместо испанца ответил доктор Береговой.
Офицер посмотрел на него недоверчиво.
– В полости перикарда крови нет, – сообщила Лидия Борисовна. – Повторное обследование.
– Остановите вливание, – вдруг сказал испанец, проводя по груди пострадавшего сканером УЗИ.
– Нет-нет, продолжайте, – потребовала Туманова.
– Лидия Борисовна, ему не нужен дренаж, – обратился к ней ординатор.
– Гематокрит снижается медленно…
– Смотрите, – Рафаэль повернул к ней монитор. – Стенка левого желудочка изменена. У него контузия сердца.
– Это не смертельно? – поинтересовался офицер.
– Снимки, – медсестра принесла их и передала Береговому.
Стали смотреть втроём.
– Я не вижу коллапса, – оценил Данила.
– Сердечные ферменты каждые шесть часов, – распорядилась Туманова. Потом посмотрела на Рафаэля и кивнула ему. – Правильное решение.
Лидия Борисовна вышла, медсестра тоже, раненый остался с Береговым и Креспо.
– Наверное, вам сейчас очень страшно, – заметил Рафаэль, пристально глядя в глаза своего обидчика.
– Что?
– Все женщины ушли. Остались вы и два мужика со скальпелями.
Офицер замер. Потом нервно сглотнул. По его бледному лицу прокатилась капля пота.
– Не судите людей по небритому смуглому лицу! – с гордостью заметил Рафаэль.
Полицейский отвёл взгляд. В этот момент испанец был готов чем угодно поклясться, что его обидчик испытал приступ стыда. Чего ему, гордому потомку идальго, и требовалось доказать.
Вскоре медсестра вернулись.
– Давление 120 на 78, – сообщила она, посмотрев на монитор.
– Нужно добавить обезболивающее, – предложил Рафаэль.
– Верно. Ещё четыре миллиграмма, – согласился Данила.
Дверь в палату открылась, заглянул ещё один полицейский.
– Миша, как дела? – спросил раненого.
– У вашего напарника есть признаки повреждения сердца, – сообщил ему доктор Береговой. – Это вроде небольшого инфаркта.
Лицо второго офицера перестало улыбаться.
– Вы курите? – спросил раненого Данила.
– Да.
– Это вредно. Нужно бросать.
– Спасибо за совет, – усмехнулся Палов.
– Нет, благодарите ординатора Креспо, – кивнул Береговой на коллегу. – У вас предполагали пневмоторакс, но он хорошенько подумал и избавил вас от ненужной операции.
– Да-а-а… – недоверчиво протянул раненый.
– Этого недостаточно! – возмутился Данила. – Надо извиниться.
– Вы ждёте, что я буду извиняться перед этим мальчишкой? – насмешливо спросил пациент.
– Ладно, Данила, забудем… – примирительно сказал испанец.
– Я ничего не нарушил. Подозрение с вас снято, вы целы и невредимы. Вы здесь, – серьёзно заявил офицер.
– На ваше счастье, – сказал Данила.
– Рядом с вашей больницей убили трёх человек, – продолжил Палов. – Мы делали то, что должны были. Вам нужны такие полицейские, как я, чтобы ловить этих зверей! – воскликнул он. – Они приезжают в наш город и творят лютую дичь!
Рафаэль скрипнул зубами и выскочил из палаты, гневно швырнув перчатки в урну.
– Что, лес рубят – щепки летят? – спросил доктор Береговой.
– Да! – рыкнул Палов.
– Проще было бы извиниться, – заметил ему Данила и тоже оставил раненого с медсестрой.
Когда Рафаэль вернулся в регистратуру, постаравшись утихомирить свою ярость, к нему подошла Туманова:
– Как дела у пациента Палова?
– Побочной реакции на препараты не было. Оксигенация 99 на два литра, – ответил ординатор.
– Ты хорошо себя проявил. Но впредь не заставляй тебя уговаривать работать, хорошо? – напомнила Лидия Борисовна тот момент, когда Креспо, узнав мужчину, отказался следовать за ним в смотровую.
– Да, я всё понял, – ответил испанец.
Когда Туманова удалилась, к ординатору подошёл напарник Палова.
– Двое полицейских были ранены, когда попытались схватить тех типов, устроивших стрельбу в «Батони», – сказал он. – Поэтому Миша здесь. Он не мог допустить, чтобы они смылись. В тот раз, когда мы вас задержали около выхода из метро, признаюсь, оба переборщили. Но спасибо за то, что спасли моего напарника. Благодарю вас, доктор Креспо. И от лица Михаила приношу наши извинения.
Офицер ушёл, а Рафаэль горделиво расправил плечи. Что ни говори, а ему было приятно, что представитель власти перед ним извинился. Даже двое.
***
Они провели в парке около двух часов, потом стало слишком холодно, и Мария отвезла Веню домой. Когда дверь квартиры открылась, на пороге их встретила возмущённая Елизавета.
– Сестра по уходу прождала час и ушла! – первое, что сказала она, когда увидела беглого брата.
– Это я виновата, – сказала ей Мария, проходя в прихожую. Для этого Елизавете, которая перекрывала проход, пришлось невольно подвинуться.
– Неправда, я захотел шаверму, – встал Веня на защиту своего доктора.
– Венька! – из глубины квартиры выскочила девочка лет десяти. – В твою комнату поставили кровать с мониторами! Они такие крутые!
Парень, скинув ботинки, радостным козлёнком поскакал смотреть обновку. Мария посмотрела ему в след и улыбнулась. Совсем ещё ребёнок…
– Я не хотела вас беспокоить, – сказала она Елизавете. – Я думала, так будет лучше.
– Лучше, – проворчала старшая сестра.
– Он не был готов сразу вернуться домой, – пояснила Мария.
– Лиза! Венька хочет с тобой поговорить, – прибежала та девочка. Доктор Званцева поняла: это младшая сестра.
– Ну, теперь он дома. Спокойной ночи, – сказала Елизавета, уходя.
– Лиз, погоди. Веня просил узнать, не может ли доктор подождать минутку.
Старшая сестра фыркнула и ушла. Девочка подошла к Марии.
– Тебя зовут Юля? – спросила врач.
– Да, а вы Мария Васильевна?
– Да, и я работаю в клинике, где лечился твой брат.
– Я знаю, – улыбнулась девочка. – Венька говорит, что вы единственный врач, который был для него другом. Что вы… пикантная.
Мария усмехнулась. Забавное определение. Такой её ещё никто из пациентов не называл. Спустя несколько минут Юля попросила её пройти в комнату старшего брата. Когда Званцева зашла туда, парень уже лежал на своей новой кровати.
– Ну вот. Смотрите, – он взял пульт, нажал кнопку, и механизм приподнял половину так, чтобы парень оказался в полусидячем положении. – Забавно, правда? Вот, возьмите, – он потянулся к тумбочке, взял с неё бумажный пакет и протянул врачу. – Это вам. Потом откроете.
Мария послушно отложила пакет в сторону.
– Иногда… – заговорил Веня. – Я думаю: что будет дальше? Может, потом узнаю. Узнаю, в чём дело, что всё это значит. То есть… почему это случилось именно со мной, а не с кем-то другим. Почему мне выпала такая… доля.
– Ты узнаешь раньше всех нас, – сказала Мария.
– Это плохо, – улыбнулся парень.
– Да… да, – ответила доктор. – Верно.
– Вы много для меня значите, – очень серьёзным голосом произнёс Веня.
– Ты для меня тоже, – искренне призналась гостья.
– Я хочу, чтобы вы знали… – он начал, но не договорил, смутился.
– Я знаю, Веня. Знаю.
Покинув пациента, Мария решила прогуляться. Она шла по затихающим в ночи улицам Питера. Вышла на набережную Обводного канала, прошла до Варшавского моста. Остановилась на нём, решив посмотреть, что всё-таки в том пакете, который подарил ей Веня. Раскрыла его и тихонько ахнула. Он до края оказался наполнен маленькими журавликами, сделанными из разноцветной бумаги.
Мария взяла один в руках, рассмотрела. Он был явно сделан с мечтой о лучшем. Очень аккуратно, точно. Врач раскрыла пальцы, и журавлик медленно спланировал на воду. Вскоре за ним устремилась вся бумажная стая и поплыла в сторону моря. Званцева долго смотрела, как они исчезают вдалеке. Лишь когда последний скрылся в темноте, пошла домой.
Данила вернулся около часа ночи. Тихо разделся, прошёл в гостиную. Мария не спала – ждала его. Вечером ей позвонила Дина Хворова и предупредила, что Береговой искал свою невесту и, когда узнал, с кем она ушла, был очень расстроен. Потому теперь Званцева готовилась к непростому разговору.
Но когда Данила вошёл, на его лице не было ни злости, ни разочарования. Он подошёл к невесте, сел рядом, потом притянул её к себе, поцеловал.
– Ты умница, – сказал шёпотом. – Не знаю, сколько времени осталось этому парнишке, но остаток жизни он проведёт, думая о тебе только хорошее. Ты скрасила последние дни его жизни.
– Откуда ты… – поразилась Мария.
– Неважно, – улыбнулся Береговой.
– Мы с ним поцеловались, – честно призналась невеста, опустив глаза.
– Прямо по-взрослому? – иронично поинтересовался жених.
– Нет, конечно… Просто…
– Не говори. Я тебе полностью доверяю.
Они замолчали. Мария ощущала, как внутри спадает то огромное напряжение, что накопилось за те часы, пока она ждала возвращения Данилы.
– Пойдём, накормлю тебя, – сказала невеста.
Пара переместилась на кухню. Несмотря на поздний час, доктор Береговой с удовольствием съел тарелку борща с ломтиками ржаного хлеба, потом выпил большой бокал горячего чая.
– А ты почему не ешь? – спросил невесту.
– Не хочется, – пожала Маша плечами.
– Так не пойдёт. Я буду, как удав Каа, всю ночь переваривать, а ты лежать рядом и урчать голодным животиком? Ну-ка, давай, поешь, – и он быстро сделал невесте пару горячих бутербродов, как Маша любит: с колбасой и сыром. Невеста с удовольствием полакомилась одним, взяла второй… и замерла.
– Что такое? – спросил Данила.
– Всё… нормально, – проговорила Званцева, а потом, внезапно закрыв рот рукой, понеслась в туалет.
Когда вскоре вернулась, Береговой с тревогой спросил её:
– Что это с тобой? Отравилась? Что ела на обед?
– Я… только кусочек шавермы съела немного в парке, – удивлённо ответила Мария.
– Говорил тебе много раз. Не доверяй уличному общепиту, – поучительно заметил Береговой, включив «режим доктора».
– Ну, я не думаю… ой… – и Мария снова унеслась пугать унитаз.
Теперь её не было минут десять. Данила уже собирался было пойти поинтересоваться, всё ли у неё хорошо, как Мария вдруг вернулась. Бледная, взволнованная, напуганная, – всё сразу.
– Даня, у меня для тебя… – она прочистила голос. – Новость.
– Да? Ты поймала акулу? – хихикнул жених.
Она молча сунула руку в карман и протянула жениху маленький предмет. Глянув на него, доктор Береговой задумчиво почесал лоб и произнёс:
– Быть этого не может.
В ладони невесты лежал тест на беременность с двумя полосками.