Глава 89
Вскоре прибывает бригада в составе двух медсестёр и доктора Володарского. Вместе со Званцевой и Рафаэлем они забирают несчастную Нану, которая едва дышит. Пока везут её на каталке к машине «Скорой», рядом слышится, как один полицейский докладывает кому-то по рации:
– Пока никаких улик. Преступник на свободе!
– Кислород падает, – замечает медсестра, пока спешат к «неотложке».
Сержант полиции, идущий впереди, помогает расчистить путь: любопытные граждане, едва к «Батони» с рёвом сирен примчались первые машины полиции и «Скорой помощи», тут же поспешили приблизиться и стали снимать на телефоны или просто глазеть.
– Дыши глубже, Нана, – просит девушку испанец так, словно она может его услышать.
– Трахея смещена, – Мария замечает это прямо во время движения и тут же командует. – Постойте! Лёгкое спалось.
– Кислород 88%, – говорит медсестра.
– Вы можете описать этих людей? – спрашивает раненую капитан Багрицкий. Его напарница, Яровая, стоит неподалёку. Доктор Званцева сразу их узнала. Заодно вспомнила, сколько крови у Элли эти двое «профессионалов» выпили и сколько километров нервов ей истрепали.
– Справа дыхание ослаблено, – говорит Володарский, привычным движением забрасывая стетоскоп за голову, где он и останется до тех пор, пока не понадобится снова.
– Надо сделать пункцию, – говорит Мария.
– Я сделаю, – быстро отвечает Борис.
– Нет, я сама. 18-ю иглу, – требует она и тут же получает необходимое.
– Сколько их было? – не унимается капитан Багрицкий, продолжая попытки пообщаться с раненой.
– Вы получите информацию, как только её состояние стабилизируется, – вместо Наны отвечает доктор Званцева. – Не видите, в каком она состоянии? Она не дышит!
– Пульса нет. Попробуй с другой стороны, – тревожно замечает Володарский.
– Нет… Снимай повязку.
– Что?
– Повязка на груди. Снимай её! – требует Званцева, и когда коллега выполняет приказ, пострадавшая делает глубокий прерывистый вдох и даже приоткрывает глаза.
– Хорошо, – замечает Борис. – Пульс стал полнее.
– Дыхание восстанавливается, – подтверждает медсестра.
– Грузим и едем. Скорее! – сказала Мария.
Вскоре «неотложка» помчалась в клинику, оставляя позади себя страшное место преступления. Когда машина отъезжала, доктор Званцева посмотрела в заднее окно. Из «Батони» как раз начали выносить погибших. «Кто и зачем мог такое сотворить?» – подумала врач.
– Рана головы и груди. Пневмоторакс! Куда нам? – быстро спросил Володарский, когда бригада прибыла в отделение.
– Первая свободна, – ответил администратор.
Вскоре бригада продолжила сражение за жизнь юной грузинской красавицы.
– Подвигай пальцами, Нана, – попросил её Борис.
Девушка едва заметно выполнила.
– Хорошо, – произнёс врач.
– Четвертая группа, – медсестра принесла гемаконы с кровью.
– Поставь на штатив, – сказала Званцева.
В палату вошёл капитан Багрицкий. Один, без своей «второй половины». Вмешиваться не стал, остановился поодаль. Но своим присутствием дал понять, что не уйдёт отсюда без информации. Мария посмотрела на него недовольно, но потом вздохнула коротко: а ведь следователь прав. Полиции нужно как можно скорее найти того, кто устроил ту бойню в грузинском кафе. Ведь неизвестно, на какие ужасы он или они ещё способен.
– Нана, посмотри на меня, – сказала Званцева пострадавшей. – Ты что-нибудь помнишь?
Девушка перевела на её ставший несколько минут назад осмысленным взгляд.
– Они открыли стрельбу, – плачущим голосом произнесла она, и по щекам покатились слёзы. – Начали стрелять.
– Ввожу катетер. Извлекаю проводник, – прокомментировал доктор Володарский свои действия. – Подключайте.
– Нана, сколько их было? – продолжила Мария.
– Двое. На большой машине. Я видела, как они подъехали.
– По-моему, я видела, как они уезжали, – задумчиво произнесла доктор Званцева.
– Можно поточнее? – неторопливо попросил Багрицкий.
– Внедорожник. Золотистый или коричневый. Выглядел новым, – ответила Мария.
– А что это были за люди? Рос, вес, во что одеты? – продолжил следователь сыпать вопросами.
– Они были слишком далеко, я не смогла рассмотреть, – сказала врач.
– Трубка в плевральной полости, – сказал Володарский. – Маша!
Доктор Званцева, которая задумалась, пытаясь вспомнить, как выглядели те двое, замерла на несколько секунд. Голос коллеги заставил её очнуться и продолжить спасение девушки.
– Нам нужны любые детали, – напомнил о своём присутствии Багрицкий.
– Кислород растёт. 92%, – заметила медсестра.
– Европейского или азиатского вида? Кавказцы? – постарался подсказать следователь. – Худые или плотного телосложения?
– Не знаю, – ответила Мария. – Всё произошло очень быстро.
Она посмотрела на девушку. Улыбнулась ей, чтобы поддержать:
– Ты молодец. Теперь отдыхай.
– Нам нужно описание, чтобы начать работать, – снова завёл Багрицкий старую пластинку.
– Ну… одного я видела. По-моему, он кавказец, – сказала Мария.
Состояние раненой удалось стабилизировать. К счастью для неё, отец девушки, Вахтанг, сумел прикрыть её своим телом, и все пули достались ему. Нану задело по касательной, а ещё она получила травму головы, когда упала и ударилась головой об ящик. Вскоре её интубировали и отвезли в отдельную палату, возле которой поставили охранника с приказом никого, кроме узкого круга медперсонала и следователей, к ней не допускать. Впрочем, сейчас сотрудники Следкома всё равно ничего бы от неё не добились: девушку погрузили в медикаментозный сон.
Мария вышла от девушки, заполнила документы в регистратуре. Когда вышла оттуда, увидела Вениамина. Он поднялся с кресла в вестибюле, подошёл к врачу, радостно улыбаясь.
– Привет, как дела? – спросила его Званцева.
– Хорошо, – ответил парень. – Немного тошнит. Мне нужно пару дней, чтобы вернуться к исходному состоянию. А что у вас тут случилось? Я видел, как кого-то быстро провезли на каталке.
– Неподалёку отсюда, в грузинском кафе «Батони», была стрельба. Пострадали люди.
– Ваши знакомые?
– Да, грузинская семья – владельцы. Я не была с ними слишком хорошо знакома, просто посещала их заведение иногда. Но всё равно очень жалко. Родители и старший брат погибли, выжила только младшая дочь.
– Страшно, когда это происходит рядом, – вздохнул Вениамин. – Моя семья пять лет назад переехала в Питер из Донецка.
Мария посмотрела на парня другими глазами.
– Трудно там было?
– Иногда просто невыносимо и очень страшно, – сказал парень. – Приходилось по несколько дней сидеть в подвале и слушать, как наш город пытаются сравнять с землёй. А потом… – он тяжело вздохнул, – враги ударили по рынку. Там погибли наши с Лизой родители. Тогда она собрала вещи и сказала, что всё, хватит. И мы перебрались сюда.
– Я слышала, тебя сегодня выписывают? – спросила Мария, переводя разговор на другую тему.
– Следующий курс химиотерапии через два дня, – ответил Веня. – Я хотел прийти и попрощаться.
– Как твоя сестра?
– Думаете, она злится на вас?
– Нет, я не об этом, но… – Званцева улыбнулась смущённо.
Веня расплылся в широкой улыбке.
– Вы правы. Она до сих пор злится.
– Приятно слышать, – шутливо заметила врач.
– Она наверху, с онкологом. Обсуждают, какую бы ещё ядрёную химию в меня влить.
– Она знает, что ты здесь? – спросила Мария.
– Я улизнул, – ответил он и, посмотрев на тумбочку, сказал: – Мне пригодится такой лоток. Можно?
Званцева протянула ему предмет:
– По-моему, тебе нужно противорвотное средство.
– Было бы неплохо, – согласился Веня.
– Ясно. Я найду твою сестру и скажу, что ты здесь. Иначе будет волноваться, – заметила Мария и пошла к двери.
– Я уже не ребёнок, – печально произнёс ей в след Веня.
Званцева позвонила в онкологическое отделение, попросила найти там Елизавету Линькову и передать: её младший брат Вениамин находится в отделении неотложной помощи. Администратор сказала, что выполнит просьбу. Потом Мария подошла к регистратуре. Достоевский в этот момент вытащил пульт от телевизора и прибавил громкость.
– Сегодня в районе 11 часов было совершено ограбление кафе «Батони», – послышался из динамиков голос репортёра. Он стоял на фоне заведения и вёл прямой эфир. – В результате вооружённого нападения погибла семья владельца кафе. Стрельба началась, когда персонал готовил обычные блюда грузинской кухни. Полиция пытается выявить подозреваемых. В городе объявлен план «Перехват». Подробности в следующем выпуске новостей.
– Одна осталась в живых, – задумчиво произнёс администратор. – Правильно сделали, что не сказали о той девушке.
Зазвонил телефон, Достоевский снял трубку. Сказал «Хорошо», положил её и сказал Званцевой:
– Мария Васильевна, вас вызывает Туггут.
– Зачем?
Фёдор Иванович пожал плечами.
«Этого мне только не хватало, – вздохнула Званцева. – Поскорее бы уже Элли вернулась!»
Она пошла в кабинет заместителя. Матильда Яновна встретила её, как впрочем всех и всегда, сухо, безэмоционально.
– Мария Васильевна, – начала она, даже не сочтя нужным поздороваться. – Вениамин Линьков был выписан из нашей клиники под наблюдение.
– Я знаю. опухоль развивается, он проходит…
– Его старшая сестра попросила, чтобы вы к пациенту больше не приближались, – ледяным тоном заявила доктор Туггут, перебив коллегу.
– Что?!
– Она не хочет, чтобы вы общались с её младшим братом, – чуть пояснила Матильда Яновна.
– А что сказал сам Веня? Странно. Я только что с ним виделась, он…
– Она старшая сестра и заменила парню мать. Она страдает. Мы должны уважать её желание, – сказала Туггут. – Возвращайтесь к работе.
Доктор Званцева ошалело глянула на коллегу, но та уже снова погрузилась в документы. Мария вышла из её кабинета. Прошла до палаты, куда временно определила Веню, когда тот пожаловался на тошноту. Дверь туда была приоткрыта, и врач увидела, что к брату пришла сестра. Теперь они общаются с доктором. Кажется, это онколог.
Спустя какое-то время, проходя мимо вестибюля, Званцева заметила, что Вениамин уже сидит во дворе в кресле-каталке, куда его вывезла медсестра. Мария решила не упускать возможность и поговорить с парнем, пока рядом с ним никого нет. Она быстро набросила на плечи дежурную куртку и поспешила на улицу. Подошла к Вене и сказала:
– Привет. Тебе не холодно?
– Сестра пошла нанимать персонал для ухода на дому, – ответил парень. – Она скоро придёт забрать меня.
– Ты правильно поступил, Веня.
– Мне неважно, что вы думаете, – немного резко ответил парень. Мария сделала вывод, что это последствия его общения с сестрой. Но решила, что просто так всё равно не уйдёт. Подошла к Вене, положила руку на плечо. Постояла так и сделала шаг в сторону.
– Извините, – произнёс он понурым голосом. – Не знаю, за что я разозлился на вас. Наверное, всё это чувство. Особенно сейчас. Я продолжаю мечтать о том, что хотел бы сделать. Напиться на вечеринке в университете, жениться, завести детей и прочие глупости.
– Это не глупости, – заметила Званцева.
– Даже когда я серьёзно заболел, продолжал убеждать себя в том, что у меня ещё есть время. По крайней мере, на некоторые вещи. Хотя бы так.
– Веня, я не могу привести тебя в университет и прогуляться с тобой на лыжах. Но я придумала. Уйдём отсюда!
– Серьёзно? – поразился парень и недоверчиво посмотрел на врача.
– Да! Разве у тебя есть другие планы? – спросила Мария с улыбкой.
– Вы Вениамин Линьков? – к ним подошёл незнакомый мужчина.
– Да.
– Ваша сестра попросила посадить вас в такси.
– Скажите ей, что я пошёл на свидание, – улыбнулся Вениамин, легко поднявшись из кресла.
– Я привезу его прямо домой, – сказала таксисту доктор Званцева.
– Может быть, – весело хмыкнул парень. – Передайте сестре: «Может быть».
Мария быстро вернулась в отделение, сменила дежурную куртку на свою, потом вернулась к Вене, который покорно ждал снаружи, и повела его прочь от клиники. В её голове созрел план, как скрасить смертельно больному парню, возможно, один из последних дней его жизни.
Когда доктор Званцева ушла, администратор Достоевский снова прибавил громкость звука. В прямом эфире транслировали редкое для Питера событие: погоню полиции за подозреваемыми в страшном преступлении в кафе «Батони». Несколько человек из медперсонала с интересом следили за происходящим.
– Сегодня транспортное движение в восточной части Санкт-Петербурга затруднено. Перекрыта часть Мурманского шоссе на протяжении трёх километров. Полиция ведёт преследование коричневого внедорожника, – пояснил диктор, – который, возможно, использовался при совершении убийства трёх человек в кафе в центральной части города.
– Они понимают, сколько будет жертв от преследования? – послышался голос Туггут. Медики вздрогнули и сделали вид, что вернулись к работе. Достоевский даже потянулся за пультом, чтобы выключить телевизор. – Оставьте, – сказала Матильда Яновна.
– Лучше бы их пристрелили, чтобы не тратить время и деньги, – проворчал Фёдор Иванович.
– Могут заподозрить невиновных, – парировал Рафаэль. – Мало ли в Питере коричневых внедорожников?
– Полиция всегда на нашей стороне, – назидательно сказала Туггут.
– А где наша сторона? – поинтересовался ординатор. – Хотите, расскажу вам одну историю? – он нервно блеснул глазами в сторону старшей коллеги. – Я однажды вышел из метро. Только вернулся из Испании, где навещал родню. Загорел, не брился несколько дней. Сел в машину, еду, ничего не нарушаю. Останавливает патруль: предъявите документы. А я, как назло, права дома забыл – не вошёл ещё в привычный ритм жизни. Так они заставили меня выйти, потом швырнули на асфальт. Я им говорю, что врач, живу и работаю здесь, они только посмеялись. Отвезли в участок, долго допрашивали. Посчитали, будто я на «иностранного специалиста» похож, а машину украл.
– Это ужасно, – произнесла Туггут.
Все посмотрели на неё. Матильда Яновна и сочувствие? Несовместимые вещи!
– Всё дело в том, что ты был виновен, – с лицом знатока заметил Достоевский.
Рафаэль уставился на него.
– В чём?
– Езда на машине без прав, – коротко ответил администратор.
Испанец прочистил горло, но ничего не сказал.
– Полиция играет в ту же игру, что и мы, – продолжила Туггут удивлять коллег неожиданными заявлениями.
– В смысле? – спросил испанец.
– Всё дело в статистике. Гонимся за показателями. Мы – за снижением заболеваемости и повышением качества медобслуживания населения. Они – за снижением преступности и повышением раскрываемости дел.
Рафаэль не нашёлся, что на это ответить. Достоевский, проворчав что-то, выключил телевизор. В регистратуру вошёл Данила Береговой. У него началась смена. Он приветствовал коллег, а потом громко спросил:
– Кто-нибудь видел Машу?
Коллеги переглянулись.
– Она ушла с каким-то парнем, это было полчаса назад, видела их во дворе, – ответила медсестра.
Береговой потемнел лицом.