Глава 88
– Привет, Никита, – доктор Званцева от неожиданности даже опустилась на стул. В ординаторской она была одна, поэтому её волнения никто из медперсонала не заметил. Сама же она никак не ожидала, что Гранин именно ей позвонит. Они прежде если и общались во внерабочее время, то лишь когда Элли была рядом.
– Как Элли поживает? Как Оля? – задал Гранин новые вопросы.
– Очень странно, что ты меня об этом спрашиваешь, – ответила Мария. – Не проще было бы позвонить самой Элли и обо всём спросить?
Повисла тяжёлая пауза. Никита явно раздумывал, как бы так ответить, чтобы не уронить в глазах Марии свою мужскую гордость. Но, вздохнув, не нашёл ничего лучше, чем сказать:
– Мы с ней не слишком хорошо расстались в прошлый раз. Я уехал в командировку и не сказал, когда вернусь. Вероятно, она могла решить, что я сбежал от неё…
– Что значит «вероятно могла решить»? – спросила доктор Званцева, перебив Гранина. – Именно так она и подумала. Ты их в очередной раз бросил самым наглым образом. Знаешь, ты кто, Никита? Подлец. Да, не обижайся. На правду не обижаются. Ты самый натуральный подлец, – Мария вдруг ожесточилась, вспомнив, сколько слёз пролила Элли из-за этого мужчины. Слёз горьких, которые никто, кроме её ближайшей подруги, не видел.
– И твоя подлость не только в том, – продолжила доктор Званцева после паузы, поскольку Гранин даже не попытался как-то оправдываться, – что ты уехал. А в том, что снова дал Элли шанс поверить в тебя. В вас. Мы стал за ней ухаживать, внушил ей ложную надежду, будто у вас всё наконец-то станет хорошо. Что вы будете настоящей семьёй. Но вместо этого ты сначала кинулся искать ребёнка, которого сам же бросил, а потом… знаешь, Никита, мне даже говорить с тобой противно.
– Маша, ну зачем ты так? Я же памяти лишился, помнишь? Мне было трудно восстанавливать своё прошлое по крупицам. Большую часть того, что я потерял, вернуть удалось, но кое-что до сих пор, словно в тумане, – наконец начал оправдываться Гранин. – Отношения с Элли, которые у нас были когда-то – это вообще разбитый витраж. Я никак не могу собрать его в целостную картину. Поэтому мне показалось…
– Что у неё, красивой, молодой и свободной женщины, есть время до самой пенсии, чтобы покорно тебя ждать? – снова перебила Мария. – Ошибаешься, Никита. Элли настрадалась от твоих поступков на всю жизнь. Поэтому у неё теперь… – доктор Званцева прикусила язык. Рассказывать Гранину о том, что у её лучшей подруги появился в жизни мужчина, с которым она строит отношения, правда Мария не имела.
– Что у неё теперь? – заинтересовался Гранин. – Вернее, кто, да? Ты хотела сказать, что Элли начала с кем-то встречаться? Ну, чего молчишь? – голос его стал жёстче.
– Я хотела сказать, что у неё теперь, то есть без тебя, всё хорошо! – резко ответила Мария. – И вот ещё что. Пожалуйста, избавь меня от общения с тобой. Элли я обсуждать за её спиной не намерена. Хочешь узнать, как она живёт? Позвони ей сам. Всего хорошего! – с этими словами доктор Званцева прекратила разговор. Потом и номер Гранина заблокировала. На всякий случай. После чего отправилась домой.
Вечером, за ужином, она рассказала о недавнем разговоре Даниле.
– Что ж ты с ним так грубо? Помягче нельзя было? – недовольно пробурчал жених. – Человек, между прочим, в опасной близости от боевых действий находится. Пострадать может в любой момент, а ты набросилась.
– Что заслужил, то и получил, – ответила Мария. – И там, куда он поехал, люди не в командировках, а живут. Вот кого надо пожалеть, что такие страшные вещи выпали на их долю. А Гранин что? Поработает и вернётся. Тут у него дом, крутая тачка. Представляю, каким гордым приедет обратно. Наверняка ему должность главврача вернут.
– С чего это ты взяла? – удивился Береговой.
– А ты посмотри, новая тенденция: героев СВО, проявивших себя, двигают по карьерной лестнице.
– Но ведь Гранин не там, а всего лишь в Курской области. К тому же он не военный, в отличие от Димы Соболева.
– Вот увидишь, – не стала продолжать Мария. – И вообще. Я заблокировала его номер. Это раз. Если тебе позвонит и начнёт по поводу Элли расспрашивать – ты ничего не знаешь.
Береговой поднял брови и застыл с ложкой, не донесённой до рта.
– Не знаю чего? – спросил невесту.
Доктору Званцевой пришлось второй раз за день язык прикусывать и поминать добрым словом свою болтливость. Но рано или поздно ведь придётся Даниле рассказать? Она вздохнула.
– Короче. У Элли новый роман.
Данила положил ложку обратно в тарелку и уставился на Марию:
– Рассказывай.
Пришлось ей всё выложить, как на духу.
Береговой некоторое время молчал, переваривая услышанное. Потом потратил время, чтобы доесть остывающую еду. Лишь после этого, когда Званцева уже собиралась нервно спросить «Ну, что скажешь?» произнёс с улыбкой:
– Молодец наша Бэмби! – и весело засмеялся.
– Чему ты так радуешься? – удивилась Мария. Вопрос её прозвучал даже немного подозрительно.
– Да потому что я вспомнил: это же тот самый кавторанг Золотов!
– Что в нём такого особенного?
– Постой. Сначала покажи его фотографию. У тебя она есть?
– Да, Элли прислала. Они с Игорем у его друзей сейчас отдыхают. Вот, – и она показала снимок, на котором мужчина и женщина сидели, улыбающиеся, в небольшом бассейне.
– Хорошо им там. Бассейн с подогревом в здании, – заметил Данила. Он приблизил лицо кавторанга. Снова широко улыбнулся. – Да, это он.
– Ты откуда его знаешь? – поразилась Мария.
– Ну, не я его знаю, а мой отец. Они служили вместе на АПЛ.
– Где?
– На атомной подводной лодке. Фотография их экипажа у родителей дома стоит на видном месте. Папа гордится тем, что был когда-то подчинённым у такого командира, как Золотов.
Мария озадаченно покачала головой:
– Элли мне об этом не рассказывала. Наоборот. Говорила, капитан Золотов служит в штабе Балтийского флота.
– Верно, так и есть. Отец примерно полгода назад возмущался, что это случилось.
– Да что случилось?
– Он не вдавался в подробности. Какая-то авария на подлодке, на которой Золотов служил старшим помощником капитана.
– Она же атомная… – Мария даже рот прикрыла, уже начав думать о том, какие последствия всё это имело для экипажа вообще и для Игоря в частности. В памяти всплыли ужасы, виденные в фильме «К-19», где во время дальнего похода произошла утечка радиации. Ту ленту, которую они смотрели вместе с Данилой, она помнит отрывками: в самых страшных местах закрывала глаза.
– Да, но авария не была связана с реактором, мне так отец говорил, – заметил Данила. – Из-за халатности возник пожар, пострадали несколько моряков. Если бы не Золотов, они бы все погибли. Он сумел их спасти, в одиночку бросился в опасное место и спас лодку.
Доктор Званцева сидела, разинув рот.
– Ты точно про него говоришь? – она показала на снимок рукой. – Как-то не похож Золотов на героя. Вроде самый обычный.
– Нет, он именно что герой.
– Почему же тогда его перевели в штаб? Я думаю, что каждый настоящий моряк мечтает служить в море, а не штаны с лампасами в кресле протирать, – заметила Мария.
– Потому что нашлись у Золотова недоброжелатели. Захотели вывернуть всё наизнанку. Мол, он потому и совершил геройский поступок, что сам же ситуацию ту и спровоцировал своими неправильными действиями. Ну, ты ведь знаешь, как это бывает. Помнишь, как Элли спасала роженицу в аварийной «Скорой», на которую едва электрический столб не рухнул? Там ещё провода были под напряжением, пожарный от удара током пострадал.
– Помню, конечно, – Мария поёжилась. – Жуткая история.
– Вспомни, как отнёсся к этому Вежновец? Вот именно. Обвинил Элли в том, что она бросила отделение на произвол судьбы, рисковала собой и пациенткой, а ещё подчинённым – ординатором Креспо. В общем, пытался на неё всех собак повесить. Даже врачебной комиссией грозил, доложить в комитет по здравоохранению и так далее. Хорошо, Элли там знают и ценят, иначе бы Иван Валерьевич её давно сожрал. Вот и с Золотовым примерно то же самое. С АПЛ его запихнули в штаб, чтобы сидел там и пенсии дожидался. Кстати, отец говорил, расследование не закончилось. Ещё выясняют, из-за чего пожар случился. Как видишь, есть желающие турнуть Золотова с флота.
– Боже ты мой… – озадаченно проговорила Мария. – Как же Элли теперь об этом рассказать? Она же страшно переживать станет. Бедная Бэмби! Ну почему у неё всегда то одна беда, то другая?
– А я уверен, что разберутся, и всё будет хорошо. Да и даже если Золотов сойдёт на берег, хотя он фактически уже здесь, то найдёт достойную работу, – с оптимизмом сказал Данила. – Такими людьми разбрасываться нельзя!
– Ага, – скептически заметила Мария. – Про Вежновца вспомни.
– Это да… – Береговой почесал задумчиво затылок. – Ну, в семье, как говорится, не без… этого самого, – и он рассмеялся. Его невеста лишь улыбнулась, а потом Данила и вовсе посерьёзнел. – О том, что я тебе рассказал – никому. Военная тайна. Не шучу.
– Поняла, – ответила Мария и подумала, что при случае обязательно всё расскажет Элли. Нельзя такое скрывать от лучшей подруги! Она имеет право знать, что за душой у человека, с которым она встречается.
Вскоре они вдвоём поехали на работу. Мария пошла проведать ту старушку, которую некоторое время назад привезли с переохлаждением – провела больше часа на улице, бродила, позабыв всё на свете. Теперь она пришла в себя.
– Евдокия Матвеевна, вы чувствуете боль в груди? Вам трудно дышать? – спросила доктор Званцева, но старушка смотрела на неё непонимающими глазами. Так, как смотрит абориген на туриста, пытавшегося поговорить с ним на чужом языке.
– Она вообще разговаривает? – озадаченно спросила Мария у мужа старушки.
– Прекрасно говорила. С подросткового возраста, – ответил он. – А как читала стихи! Закачаешься.
– А теперь забыла?
– Несколько месяцев назад, из-за болезни Альцгеймера, у неё изменилась речь. Но знаете, что самое странное? Она прекрасно говорит по-французски.
Доктор Званцева подняла брови.
– Как это?
– Моя супруга – доктор филологических наук, профессор, всю жизнь посвятила изучению классической французской литературы, – с гордостью ответил старик.
– Французский – её родной язык?
– Ну что вы. Она его выучила в совершенстве.
– А вы? Как вы с ней разговариваете?
– Я его никогда не учил. Мне он не был нужен.
– Parles-tu français? – спросила Мария.
– Certainement, – оживилась Евдокия Матвеевна.
– Что вы говорите? – поинтересовался её муж.
– Я спросила, говорит ли она по-французски. Сказала «конечно».
– Поразительно, – заметил старик.
– Что ж, попробуем найти переводчика.
Вскоре выяснилось, что такой человек в отделении имеется, причём в штате. Им оказался Рафаэль Креспо. Испанец, конечно, не владел французским в совершенстве, но когда услышал, что требуется переводчик, предложил свои услуги. Доктору Званцевой с его помощью удалось пообщаться с Евдокией Матвеевной. Та призналась, что забыла дома телефон, который в сложных ситуациях уже несколько раз выручал, помогая вернуться домой. Она пыталась говорить с людьми на улице по-французски, но все шарахались, думая, что это какая-то чокнутая старуха.
Мария успокоила пожилую пару, назначила препараты, распечатала курс лечения и отдала супругу Евдокии Матвеевны, а также сфотографировала на её телефон, чтобы не потерялся. Потом выписала профессора. Её муж тепло поблагодарил врача за помощь, да и сама пациентка произнесла искренне:
– Merci du fond du coeur.
– От всего сердца благодарю вас, – перевёл Рафаэль.
Когда пара, бережно поддерживая друг друга, ушла, Креспо посмотрел на Марию и спросил:
– Как ты смотришь на то, чтобы перекусить? В «Батони». Есть тут неподалёку…
– Знаю. На свидание меня приглашаешь? – шутливо спросила Званцева.
– Боже упаси! – так же игриво воскликнул испанец. – Я не хочу, чтобы доктор Береговой сделал мне дефибрилляцию.
– В этом случае он тебе, скорее всего, орхиэктомию сделает без анестезии.
– Что-то аппетит пропал.
– Пошли уже, – Мария с улыбкой похлопала ординатора по плечу. – Мне сегодня тоже хочется чего-нибудь… вредного.
– А как же…
– Данила занят, – коротко ответила доктор Званцева.
Они направились в закусочную «Батони», которая находилась в паре кварталов от клиники. Это место славилось на всю округу тем, что здесь готовили изумительную по вкусу еду – нежные хачапури и сочные хинкали. Насколько Мария помнила, закусочная – это всегда была маленькая забегаловка, всего с тремя столиками и крошечным баром, в котором могли поместиться только два человека. Всего же здесь трудились четверо: хозяин, представительный грузин по имени Вахтанг, царствовал на кухне. Дарико, его супруга, ему помогала. Сын Амиран привозил продукты, посетителей обслуживала их 18-летняя красавица Нана.
Обстановка здесь всегда была семейная, добрая. Тихо играла грузинская музыка, вкусно, по-домашнему пахло. Медики зашли в «Батони», колокольчик привычно звякнул у двери. Странно, но за кассой и в маленьком зале никого не оказалось.
– Есть кто-нибудь? – спросила Мария громко.
Никто опять не отозвался. Доктора осмотрелись. Пусто, хотя музыка играет, а это значит, что кто-то ведь её включил. И насколько Званцева помнила, никогда такого не бывало, чтобы войти в «Батони», а здесь никто не приветствует с улыбкой. Рафаэль подошёл к стойке, перегнулся через неё, заглядывая – может, там кто спрятался? Никого нет. Он развёл руками.
– Надо на кухне посмотреть, – предложила Мария, ощущая, как внутри нарастает беспокойство.
– Да, верно, – ответил Креспо и, пройдя за кассу через проход в прилавке (столешница поднималась, открывая дверку), замер. – Маша, тут… какие-то странные следы.
– Что не так? – она зашла за кассу и, присмотревшись, проговорила: – Господи… Это же кровь.
Они двинулись дальше. Открыли дверь, за которой находился коридор. По его ровному полу следы тянулись к другой двери, в самом конце. Медики осторожно прошли, стараясь не наступать на следы. Остановились, увидев на полу алую лужу. Мария нервно сглотнула, ощущая, как по спине бежит холодок. Рафаэль протянул руку. Надавил на ручку, осторожно открывая вход.
– Боже… – произнесла напугано доктор Званцева, когда заглянула в подсобное помещение. Внутри на полу лежали три человека. Испанец присел, щупая пульс.
– Огнестрельные раны. Они мертвы.
– Нана! Господи! – Мария кинулась к девушке, которая лежала, придавленная телом отца. Кажется, он закрыл её собой. Красавица слабо дышала и стонала. – Вызывай помощь! – воскликнула доктор Званцева.