Глава 87
Вместе со Звягинцевым и Креспо спешим в смотровую. Перекладываем на стол.
– Апноэ, – констатирует ординатор.
– Скальпель, трубку номер шесть, – быстро говорит доктор Званцева.
Мама ребёнка стоит в углу, утирая слёзы:
– Я думала, он дома. Он выбежал попрощаться…
– Анализы, группа крови, шесть доз, – продолжает Мария.
– Боже мой… Я медленно ехала, задним ходом, – причитает женщина, утирая слёзы.
– Ввёл лекарство. Он успокоился, – сообщает Рафаэль.
– Гематокрит, катетер Фоли, кислород 92, – произносит Звягинцев. – Сдавление перстневидного хряща.
– Отсос.
– Что происходит? – мать мальчика бледнеет сильнее.
– Он не может дышать сам, – сказала доктор Званцева.
Вскоре ребёнка удалось интубировать. Но требуется время, прежде чем станет понятно, следует ли его подключать к аппарату ИВЛ.
– Сколько прошло? – спустя некоторое время спрашивает мать Жоры.
– Четыре минуты 30 секунд, – ответила Мария.
– Сколько вы ждёте?
– Пять минут.
– А если он не начнёт дышать?
– Это достоверный симптом поражения мозга.
Женщина подошла к сыну. Наклонилась, положила ладонь ему на грудь и сказала нежно:
– Сынок. Я говорила с папой, он скоро приедет, слышишь? Слышишь? С минуты на минуту, маленький мой. Он скоро приедет.
– Дыхательные движения отсутствуют, – сказал Рафаэль. – Самостоятельного дыхания нет.
– Околовестибулярной реакции нет, – сообщил Звягинцев.
– Пять минут, – заметила медсестра.
Мария подключила мальчика к аппарату.
– И всё? – спросила мать ребёнка.
– Мне очень жаль. Жора не сможет дышать без аппарата, – спокойно ответила Званцева.
– Нет, мой муж... – женщина зажмурилась, сдерживая слёзы. – Дайте ему время приехать сюда.
– Мы сделаем всё, что можем, – произнесла Мария.
В палате повисла тишина. Мать ребёнка вскоре прервала её:
– Жора не любит, когда я уезжаю. Обнимает меня, целует. Он хотел ещё раз обнять меня.
Все промолчали. Ну что тут скажешь? Такая жуткая трагическая случайность.
Доктор Званцева пошла взять карточку Вениамина.
– Он вернулся? – спросила её Лена Севастьянова, подмигнув с улыбкой.
– Кто?
– Ну, тот паренёк, Вениамин.
– Да.
– Соскучился, – шутливо заметила коллега. – Я видела, как он на тебя смотрит.
– Лена, я взрослая самостоятельная женщина. К тому же замуж собираюсь, – начала было Мария, но не выдержала и тоже улыбнулась. – Наверное, ты права.
Севастьянова кивнула.
Доктор Званцева пошла в палату.
– Быстро анализы сделали, – сказал Веня, светлея лицом.
– Да, я попросила лабораторию ускориться, – ответила Мария и сообщила количество лейкоцитов.
Парень покивал головой:
– Знаю. Иммунитет восстанавливается.
– Да, заметно, – согласилась врач.
– Но у меня пневмония?
– Это результат нейтропении.
Веня вдруг опустил голову. Помотал ей из стороны в сторону.
– Мне провели ещё два курса.
– Сейчас должен быть результат, – поддержала его Мария.
– Раковые клетки, по крайней мере, не растут.
Он поднял голову и посмотрел Званцевой в глаза с надеждой:
– Да?
Она ничего не ответила. Не захотела парня обманывать. Но непростой разговор пришлось продолжить, когда в палату вошла молодая женщина лет 35. Она представилась:
– Елизавета, старшая сестра Вени.
Мария поздоровалась с ней, представилась. Стали обсуждать состояние пациента. Веня попросил общаться при нём.
– Не хочу, чтобы меня обсуждали за спиной, – слабо улыбнулся он.
– Ничего? Никаких изменений? – спросила Елизавета несколько минут спустя.
Мария помотала головой.
– Есть устойчивые виды рака.
– Тогда зачем онколог всё это проделал? – спросила сестра пациента.
– Он сказал есть шанс. 20%, – Веня посмотрел на неё и пожал плечом.
Женщина кивнула.
– Если вы дадите мне антибиотики, кислород, обезболивающие, – всё, что ему нужно, я заберу его домой, как только это будет возможно. Я возьму его домой.
– Сестрёнка, у меня прибавились лейкоциты. Я могу справиться с пневмонией, – сказал парень.
– Веня, подумайте: надо ли вам самому напрягаться? Может быть, дать вам аппаратное дыхание? – спросила его доктор Званцева.
– Хорошо, давайте, – согласился парень, глядя на неё, кажется, теперь уже очевидно влюблёнными глазами.
– И что потом? – сестра подошла к нему, склонилась. – Снова боль? Тошнота? Рвота? Инфекции?
– Я выдержу, – уверенно ответил парень.
– Знаю, что выдержишь. Ты очень сильный и очень мужественный. Но хочешь ли ты провести остаток своей жизни на аппарате в больнице?
– А какой у меня выбор? – спросил Веня.
Сестра не нашлась, что ему ответить. Мария тоже. Спустя минуту молчания Елизавета попросила доктора переговорить в коридоре. На этот раз Веня не стал спорить. Когда вышли, его сестра вздохнула и сказала:
– Я не хочу, чтобы Веня страдал.
– Я понимаю, это ужасно, но он настроен решительно, – ответила Званцева.
– Вы хотите опровергнуть мнение онкологов, всех специалистов? Если вы скажете мне, что у него есть хоть один шанс…
– Но это его решение, – твёрдо заметила Мария.
– Нет. Нет. Он даже второй курс химии не хотел проходить. Он сделал это для меня. Я заставила его. Представляете, каково это смотреть, когда страдает родной человек только из-за того, что он тебя любит?
– Елизавета…
– Он прошёл весь этот ад и, наконец, смирился с неизбежным. Мы оба поняли: ему предстоит умереть. А потом он... он встретил вас! Вы нравитесь ему. Как врач и как женщина. И хотите вы того или нет, вы даёте ему ложную надежду. Я хочу, чтобы Веня вернулся домой. Он послушает вас, если вы ему посоветуете, – сказала женщина и утёрла слёзы.
Мария вдруг поняла, что ей надо подумать. Решив оставить их на время, она вышла и направилась в регистратуру. Там к ней обратился Достоевский:
– Маша, в вестибюле парень лет двадцати. Кажется, автомобильная авария. Он подходит под ваше описание.
– Хорошо, скажите Филатовой, чтобы провела его в третью смотровую. Я скоро приду.
– Постойте, – остановил её Фёдор Иванович. – Я тут в интернете нашёл кое-что интересное. Потом связался с бывшими коллегами. Этот тип, о котором вы говорите, подходит под описание.
– Чьё описание?
– В Питере действует банда самокатчиков. Носятся по городу, выхватывают у людей сумки и уносятся. Уже более двадцати случаев. В основном, жертвами становятся женщины. Тот, которого вы упомянули, кажется, один из них. Я глянул на монитор, потом сравнил с ориентировкой. Очень похож. Наверняка стырил очередную сумку, вот и рванул.
– Хотите сказать, он – член банды самокатчиков?
– Да, – кивнул Достоевский.
– Спасибо, что предупредили.
Пока медсестра собирала данные пострадавшего, Мария морально приготовилась к встрече. С момента, когда в нашей стране стали популярны электросамокаты, она их возненавидела. Всё из-за количества травм, возникающих по вине водителей этих, мягко говоря, транспортных средств. Доктору Званцевой уже десятки, если не пару сотен раз приходилось лечить пострадавших. Причём калечатся не только те, кто носится на самокатах, но и те, кого они сбивают. А этот ещё и вором оказался!
Вот и теперь, пока она шла осматривать пациента, старалась не думать о том, к чему могло привести их столкновение там, у входа в метро. Чудом удалось этого избежать. И непонятно, как самокатчик вообще жив остался. Он ведь потом ещё и через улицу побежал, создав пару аварийных ситуаций. Явно удирал с места преступления.
Медсестра вскоре пришла к Марии и доложила:
– Перелом запястья. Говорит, упал с тротуара.
Доктор Званцева подошла к палате, заглянула.
– Это он. Зовите охрану и задержите его, – попросила она коллегу и зашла. В её голове родился интересный план.
– Дайте обезболивающее. У меня сломана рука, – заныл было пострадавший. Он сидел на койке, бережно держа пострадавшую кисть. Но, когда поднял голову и увидел Званцеву, замер испуганно.
– Где моя сумка? – спросила Мария, прищурившись.
– Я не знаю, о чём вы, – пострадавший начал лихорадочно выдёргивать капельницу, стараясь встать. Явно собрался удрать поскорее.
– Ложись в постель! – потребовала врач.
– Вы не можете меня задерживать! – крикнул самокатчик и рванул к выходу.
Марии ничего не оставалось, как резко выставить ногу вперёд. Споткнувшись об неё, парень полетел вперёд и лицом впечатался в дверь. На шум вбежал охранник, схватил преступника, уложил на кровать. Подоспевший санитар Миша, одним своим исполинским видом способный внушать ужас, приковал самокатчика ремнями к койке.
– Мария Васильевна! Срочно! Жора…
Званцева, оставив преступника, побежала к мальчику.
– Что такое? Аппарат выключается, – тревожно спросила его мать, сидящая рядом.
– Брадикардия. Миллиграмма атропина, – сказала Мария.
– Пульса нет, – сообщил Рафаэль, прибежавший на помощь.
– Непрямой массаж.
– Мама здесь, сыночек. Милый, будь со мной. Я прошу тебя. Будь со мной, – начала причитать женщина, отойдя в сторону, чтобы не мешать медикам. Вдруг послышался слабый хруст, она спросила, оглядываясь испуганно: – Что это было?!
– Наверное, сломал ребро, – буднично заметил Звягинцев.
– Тахикардия, – сказала медсестра.
– Заряд 100. Будем делать дефибрилляцию, – решила Мария.
– Ему будет больно? – спросила мать ребёнка.
– Вам не стоит здесь находиться.
– Я не оставлю его!
– Ладно, – устало согласилась доктор. – Только не мешайте. Всем отойти!
После удара электрошоком медсестра заметила:
– Сердечный ритм. Слабый пульс.
– Он жив? – с надрывом спросила мать Жоры.
– У него появился пульс, – ответила Мария и попросила ввести препарат, стимулирующий сердечную деятельность.
– Вы уверены, что это необходимо? – спросила женщина. – Прекратите, это мой сын!
– Выйдите отсюда. Немедленно, – потребовал Звягинцев. Мать Жоры понуро ушла, и когда открыла дверь, неожиданно громко зарыдала.
– Помогу ей, – предупредила коллег Мария и поспешила за женщиной. Едва оказалась рядом, как выяснилось: примчался её муж. Теперь мать мальчика стояла и плакала перед ним, виновато опустив голову.
Доктор Званцева решила, что лучше ему всё объяснить.
– Мне очень жаль, но у вашего сына была тяжёлая черепно-мозговая травма, – сказала она.
– О чём вы говорите? – хмуро поинтересовался мужчина.
– У него нет признаков активности мозга. Он на аппаратном дыхании. Мы поддерживали жизнь до вашего приезда.
– Я... Я не заметила его, Митя, – сквозь слёзы сказала мать. – Я его не видела.
– Ясно, – скрипнув зубами, ответил глава семьи. – Есть какая-то надежда?
– Понимаю, вам это необходимо, но... Вы должны понять, что ваш сын мёртв. Он умер, – печально произнесла Мария.
Подошла медсестра и тихо сообщила:
– Фибрилляция желудочков.
– Что это значит? – вскинулась мать Жоры.
– Скоро наступит остановка сердца. Мы можем оттягивать этот момент, но не бесконечно.
– Я должен увидеть его. Можно? – спросил отец.
– Конечно.
Муж подошёл к супруге. Взял под руку, они вошли в палату. Званцева за ними.
– Фибрилляция желудочков, – тихо сказала медсестра.
– Что это значит? – спросил отец Жоры.
– Сердце плохо сокращается.
– Что с ним будет?
– Пока сердце прокачивает кровь по телу, но скоро остановится.
– И вы сделаете дефибрилляцию?
Мария коротко кивнула.
– Я люблю тебя, малыш. Милый, я тебя так люблю, – мать мальчика шептала, прижавшись лицом к его груди.
Вскоре всё было кончено.
Чтобы дать им попрощаться с сыном, Мария попросила остаться только медсестру, остальных выйти. Сама пошла к Вениамину. Решила выполнить просьбу Елизаветы.
– Где твоя сестра? – спросила врач.
– Набирает лекарства у медсестры. Для дома.
– Ты не должен заставлять себя, Веня. Даже ради сестры.
– А ради себя? – спросил парень.
– Ты можешь выиграть месяца два, но это не лечение.
– Это сестра просила вас уговорить меня, – грустно усмехнулся пациент. – Как бы вы поступили?
– Я не знаю, – искренне ответила Мария.
– Не хочу умирать.
– Тогда напряги все силы и борись, – твёрдо сказала Званцева.
Вениамин пристально посмотрел ей в глаза. Она выдержала этот взгляд. И неизвестно, о чём бы говорили они дальше, если бы не прибежал Рафаэль и не сообщил, что у парня припадок.
– У какого парня? – удивилась Мария, спешно покидая палату.
– У Василия, помните? Его привезли двое приятелей. Он ещё наглотался всякой запрещённой дряни, – напомнил ординатор. – У него судороги.
Когда прибежали в палату, медсестра пыталась удержать пациента, дёргающегося всем телом.
– Давно? – спросила Мария.
– Минуты две.
– Давали ему что-нибудь?
– Четыре кубика успокоительного.
– Проверьте температуру.
– Он весь горит, – заметил Рафаэль.
– Вещество, которое он принял, повышает температуру, отсюда и судороги, – сказала Званцева. – Сколько?
– 41,2 градуса, – с широкими глазами произнесла медсестра.
Мария неожиданно для коллег стала отключать его от монитора.
– Подождите. Он должен оставаться подключённым, – изумился испанец.
– Бери его!
– Как?!
– На руки!
Ординатор выполнил, ошарашенно глядя на Званцеву.
– Четыре литра физраствора, – назначила она. – Понесли в душевую! Его надо охлаждать.
– Взять лёд?
– Не поможет.
– Холодное промывание желудка?
– Нет времени.
– Давайте раствор. Надо смочить тело, – Креспо усадил пациента в душевую кабину, Мария схватила лейку, включила холодную воду и стала его поливать.
– Снова судороги, – заметил испуганный Рафаэль.
– Нет, он просто дрожит.
– Мы его заморозим. Это безумие! Я позову Туманову.
Не прошло и пары минут, как та примчалась.
– Что вы делаете?! – возмутилась, глядя, как Мария поливает пациента.
– Он поджарил себе мозги.
– Его надо держать на мониторе. Резкое охлаждение может вызвать аритмию.
– Только не у молодого и здорового, – парировала Званцева.
– Он получит переохлаждение!
– Не успеет.
– Температура снизилась, – сообщила медсестра.
– Хорошо, положим его на каталку. Мы спасли его мозг, сердце, почки и печень, – сказала доктор Званцева.
– Посмотрим, – пожала плечами Туманова и ушла.
Вскоре Василий снова был в палате. Мария, глядя на него, вздохнула и подумала, как несправедлива судьба. Милый добрый мальчик по имени Жора умер, случайно задавленный собственной матерью. А этот глупец, наглотавшийся химической дряни, будет жить. Доктор Званцева стала собираться домой. Отвлеклась на телефонный звонок.
– Маш, привет, это Гранин, – послышалось в трубке.