На целину с культбригадой приехал поэт Саша Зицер. Открытый и немножечко болтливый, он рассказывал:
- В союз зачастила какая-то жгучая брюнетка. Однажды она пришла в такой сети на шляпе, что я не выдержал и ляпнул: "Что, рыбку ловишь?" Она как вспыхнет...
Простодушный Саша еще не знал, чего ему будет стоить эта вспышка самолюбивой Ляли... И когда Ольга предсказала ему это, он только беззаботно отмахнулся.
- Ай, эта расфуфыренная цаца - пустой фейерверк, что она может в среде литераторов.
- Нет, Саша,- озабоченно возразила Ольга,- эта "цаца" - довольно редкий экземпляр, и при ее эгоцентризме, практицизме и дилетантизме она многое может в среде углубленных в сложный труд литераторов...
Вскоре ей стало известно, что председателем русской секции стал Туманов. Ляля, чего и следовало ожидать, его женой. Это сочетание ничего хорошего не предвещало и Ольга уже не могла сидеть вдали от союза.
Не склонная к скрытности и сама, оно все-таки раскрывает перед Владимиром план фундаментальной переделки книги, сказав, что во второй части хочет показать путь молодого автора, вскрывая трудности этого пути, особенно трудности созданные искусственно.
- Это же значит написать книгу наново! Да ведь это же невозможно! - воскликнул Владимир.
- Возможно, возможно, возможно,- повторяла она настойчиво и, как показалось Владимиру, раздражаясь.
Он замечал, что она уже раздражалась от малейшего его сопротивления, не понимая, что его житейский практицизм вновь начинает тяготить ее. Он все хотел свести к разумной трезвости, тогда как Ольгиным девизом была смелость, даже фанатизм, который уж совсем не встречал сочувствия Владимира.
- Знаешь, Володя,- сказала она,- иногда мне кажется, что это под силу мне одной...
Он обозлился.
- До каких пор ты будешь намекать, что в трудностях без меня легче.
- До тех пор пока ты не будешь понимать меня вполне,- ледяным тоном ответила Ольга.
- Сколько ты думала над этим?
- Долго,- безжалостно призналась она, зная, что обидит его и желая этого. Ее и без того напряженную до предела, все больше раздражало это мелочное благоразумие. Он мешал ей рисковать. Она снова о многом думала без него. Зачем это скрывать...
Ольга сама нарушила молчание.
- Володя, ты мне, как друг, ведь так необходим, но стоит только натолкнуться на твое сомнение или какой-нибудь уж очень трезвый довод, как я вся напрягаюсь. Мне кажется стена непонимания опять встает между нами и разрушать ее уже нет сил. Я работаю над книгой уже много лет и хотя за плечами пока одни трудности, уверенно говорю - это мой путь. Так что смотри...- закончила она многозначительно.