5 часть.
В начале двадцатого века из Еремеевых-Гончаровых некоторые покинули родные места, кто-то даже безвозвратно. Петька, Петр Саввович, сын Саввы и Татьяны, морской офицер, погиб в Цусимском сражении. Два сына Ивана Еремеевича, Степан и Алексей, приняли участие в научной экспедиции в Африку, и следы их там и затерялись, где-то в африканских дебрях. Дочь Устиньи Гончаровой вышла замуж за англичанина и уплыла с ним покорять новый континент – Австралию. Да и в разных уголках России можно было случайно встретить кого-либо из этого рода.
Еремеев Василий Данилович стал учителем. Ему двадцать два года. Работает он второй год в церковно-приходском училище села Михайловского, того самого села, которое два раза посещал когда-то его дед Еремей Иванович.
Живет Василий Данилович, как и другие учителя (три девушки!), в учительском доме, построенном еще при отце Иоанне Дьячкове, основателе Михайловского храма. Сейчас михайловский приход возглавляет его сын Николай. А сам отец Иоанн обрел вечный покой во внутреннем церковном дворике. На территории этого некрополя похоронены еще при жизни священника многие из его детей, умиравшие один за другим по разным причинам.
Особенно впечатлило Василия надгробие на могиле двадцатиоднолетней Антонины Иоанновны, похороненной с только что родившимся и тут же умершим младенцем Сергием. Страшная цена отца Иоанна за воздвигнутый его трудами красивейший храм!
Удивительно то, что село Михайловское находится в окружении деревень, большинство из которых населяют марийцы-язычники. Они не верят в Святую Троицу, ничего не знают про исконно русских старых богов: Перуна, Хорса, Велеса и других – а ходят в свои рощи, капища, приветствуют только им известные божества, надеясь только на их помощь.
От мамы Ксении Василию достался хороший слух и голос. Он ходит в церковь на службу и поет в церковном хоре. Часто Василия отец Николай приглашает на обед, чтобы пообщаться с интересным человеком.
- Батюшка, - сказал однажды Василий, - не посчитай за ересь и богохульство, но вот твой отец строил этот храм и за это время похоронил почти всех своих детей. Скажи честно, почему Господь такую страшную цену за строительство с него потребовал?
- У нас говорят, кого Бог возлюбил, с того и спрашивает строже. Думаешь, мне не жаль моих братьев и сестру? Быть священником – это тяжелая ноша, не каждому дано выдержать.
Прихожане, особенно молодежь, не всегда вели себя в храме благопристойно. Прямо во время службы кто-то мог в толпе внезапно и хохотнуть, или, наоборот, какая-либо девка отчаянно взвизгивала, если ее тайком деревенский озорник, бывало, ущипнет за мягкое место.
Но когда на службу приходила и пела в хоре одна из дочерей отца Николая, семнадцатилетняя худенькая, с волшебным голосом Анастасия, тишина в храме стояла необыкновенная. Голос девушки не сливался с общим хором, он словно звучал из-под высокого купола. Боль, страдания, радость – всё было в этом самим Богом данном голосе.
Только вот приходила Настя на службу все реже.
Однажды Василий зашел в церковь днем, в поисках батюшки заглянул и в алтарь: отец Николай, стоя на коленях, молился перед престолом. По его щекам и бороде бежали слезы.
Учителя в школе рассказали, что Настя больна, что врачи в городе объявили ее уже безнадежной.
«А что же Господь? – думал Василий. – Так нельзя! Надо что-то делать! Как помочь несчастной девочке?»
И решился. Ночью, никому не сказав, отправился на марийское языческое капище. Нашел в роще священное дерево, украшенное разноцветными ленточками, разжег перед ним жертвенный костер, бросил в него горстку зерна (девушки-учителя научили) и попросил:
- Боги! И русские, и марийские, и православные, и языческие! Не ссорьтесь, помогите больной Насте, исцелите молоденькую девушку! У меня заберите здоровье, я согласен, а ей верните!
Не помогло. Боги не услышали. Настя больше в церковь не приходила, по слухам, она уже, обессилев, не вставала с постели.
В училище занятия еще не начались. Василий Данилович часто сидел около ограды храма и смотрел, как заканчивается лето. Вот уже и отдельные золотые пряди появились на березах, птицы собираются в стайки, готовясь к отлету в теплые края, полетели серебряные паутинки - верный признак приближающейся осени. Подобие человеческой жизни: все расцвело и теперь медленно угасает. Грядет зима.
Не случайно сидел молодой парень так, что в поле его зрения был дом батюшки Николая. Дождался. Уже в сумерках он увидел, как к дому священника идет странная нищенка – не бредет уставшая к вечеру, а вышагивает бодро и решительно.
Василий быстро подбежал к «нищенке», схватил ее за руку:
- Стой! Я узнал тебя! Смотри, что есть у меня!
Парень распахнул рубашку – у него на груди вместо православного креста висела голубая семиконечная звезда! Та самая, которую Еремеевы-Гончаровы уже два раза отдавали настоящим владельцам, но она чудесным образом возвращалась вновь в их заветную шкатулку.
Бродяжка уж было рванула свою руку к себе, но, увидев голубое сияние заветного амулета, внимательно посмотрела в глаза Василия.
- Ты Мара! - продолжил говорить парень. - Знаю, к кому идешь! Молчи, не говори! Возьми то, что должно принадлежать тебе, этот оберег, а девочку оставь, не губи!
Теперь сама странница взяла за руку Василия и повела его за собой. Они молча прошли по высокому берегу реки Маслинки, спустились вниз, перешли мостик и направились в чистое поле. Около небольшой молодой рощицы стояла карета с фонарями по бокам. И лошади, и кучер замерли неподвижно, словно неживые.
Дверцу кареты открыли слуги, невесть откуда появившиеся и тут же вновь куда-то исчезнувшие. Внутри кареты спутница Василия вдруг негромко, но четко сказала:
- Да! Я Мара, дочь богини смерти, ночи и холода! Я согласна помочь тебе, но девочке помочь можешь только ты!
- Я готов на всё!
Теперь вблизи Василий мог рассмотреть ту, про которую ему было известно из семейных преданий. Мара уже преобразилась. Не нищенка, а царская дочь в длинном платье, мягкой пушистой накидке и с ярким голубым камнем, венчающем корону, сидела перед ним. Лицо дочери Мораны казалось строгим и красивым.
Карета на ходу чуть покачивалась.
- Ты кем будешь Еремею, моему приемному отцу?
- Внук. Меня Василием зовут. Я Данилы сын. Настя не умрет, пока ты здесь?
- Мы, Василий, скоро приедем. Звезду держи в руках, у нас так принято. Из рук не выпускай! Если хватит тебе отваги и удали, во дворце сам найдешь то, что тебе нужно. Не торопись: там времени нет. А жизнь этой девушки теперь с твоей жизнью связана воедино.
Карета остановилась, дверца распахнулась.
Василий перед собой увидел мост, огненный, длинный, словно упирающийся в небо. Парень взял в руки голубую звезду и шагнул на первые жердочки пылающей переправы. Будто на раскаленные камни ступил босиком! Но пошел, глядя только вперед. Некоторые обгоревшие доски, бревна падали вниз, в беснующуюся смрадную пучину; кое-где торчали острые шипы – приходилось передвигаться то мелкими шажками, то перепрыгивать пустое пространство. Душно, знойно, и конца и края не было видно у этого проклятого моста.
Вдруг прямо перед парнем на мосту выросло трехголовое лохматое чудовище. Эта зверюга протянула лапу, чтобы выхватить звезду из рук Василия, но юноша ловко нырнул под направленные к нему когти, и оказалось: мост закончился. Впереди дворец самого Чернобога!
Трудно вспоминать то, чего не знал; трудно искать то, о чем и представления не имеешь. Василий ходил по дворцу из комнаты в комнату, не обращая внимания на красоту хрустальных узоров. Перед ним пролетали картинки из живых волшебных книг. Порой охватывало отчаяние от обилия звуков и красок. Что может спасти умирающую девочку? Одно-единственное решение! Как найти его? Почему во дворце никого нет?
- Боги! – крикнул Василий, уже придя в отчаяние. – Я хочу видеть вас!
И тут же перед ним открылась еще одна дверь. За нею - длинный коридор, как тоннель, в конце которого виден свет. Отец рассказывал, что он здесь тоже был, но по коридору не ходил, а свернул в сторону.
- Ну, что ж, - решил Василий, - значит, мне прямо!
Он поднял над головой свою пылающую звезду и по тоннелю дошел до яркого света. Увидел и понял: перед ним на троне из черного хрусталя сидит Морана, дочь Чернобога, жена Велеса. На богине вечного холода белое платье с синим широким поясом, украшенном золотыми созвездиями. На спинке трона, сразу за владычицей, сидел черный ворон и, не мигая, смотрел на гостя. Рядом с королевой стояла всего одна служанка в прозрачном одеянии с подносом на вытянутых руках.
Парень догадался, что нужно сделать. Он шагнул вперед, поклонился Моране и положил на поднос семиконечную звезду.
- Зачем ты пришел во дворец моего отца? – строго спросила Морана.
- Всесильная владычица потустороннего мира! Я пришел вернуть тебе то, что случайно оказалось в моих руках.
- А что ты хочешь для себя?
- Для себя ничего. Помоги исцелить Настю, дочь батюшки Николая.
- В моих силах отнять жизнь, а помочь девочке можешь только ты.
Морана дала знак служанке. У той на подносе тут же оказалась хрустальная чаша - она поднесла ее к потокам воды, струящимся по камням, выступающим из стены, и наполнила почти до краев.
- В твоих руках ее судьба, - сказала Морана и даже усмехнулась. - Сколько воды донесешь до девочки, столько она и проживет.
… Настя привыкла к мысли о смерти. Она лежала на кровати у окна и смотрела, как пришла осень, вначале нарядная, в роскошном одеянии, а потом хмурая, тоскливая. Но вот и зима наступила с ее метелями, морозами, короткими днями и долгими звездными ночами. Было одиноко. Не потому, что Настю мало навещали, а потому как навещавшие все-таки думали о жизни и не готовились, как Настя, к предстоящему концу жизни.
Девушка устала лежать, но подняться она не могла. Утром она просила мать или отца подложить под голову еще пару подушек, чтобы можно было полулежать, полусидеть и смотреть через стекла окна вдаль.
Однажды утром батюшка приподнял Настю на подушки, приоткрыл окно и радостно сказал:
- Весна, доченька, на улице. Тепло уже.
Действительно, в саду, куда выходило Настино окно, цвели яблони, жужжали пчелки, собирая цветочную пыльцу. Отчего-то было приятно и волнительно.
Вдруг кто-то медленно открыл дверь в ее комнату. Настя оглянулась, не сразу и узнала: в комнату вошел Вася, Василий Данилович, учитель, который осторожно держал перед собой хрустальную чашу, наполненную до самых краев.
- Настенька! Это живая вода!
Юноша поднес чашу к губам девушки, и она сделала первый маленький глоток.
… Через два года в село Троицкое приехал молодой батюшка, отец Василий. Его тут многие знали, потому что вернулся он в родные места. Прибыл он не один, а с матушкой Анастасией. Матушка веселая, улыбчивая и … кругленькая - прихожане сразу догадались, что в семье батюшки скоро будет пополнение. Отец Василий всем понравился: был всегда приветлив и почтителен. А уж в матушке и стар, и млад просто души не чаяли: и за красоту ее, и за ласковость. А как матушка пела в хоре - словно ангел сладкоголосый на золотых крыльях слетал с небес в Троицкий храм!
Наступил 1914 год.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира)