В ресторанной чопорной обстановке, под звуки живого оркестра и тихий перезвон бокалов с вином Коля попросил у Ксении прощения.
- Мама, прости и пойми. Именно в области можно сделать отличную карьеру. Именно там сейчас кипит настоящая жизнь. Поверь, я знаю, что говорю. Меня направили на новый металлургический завод. Сейчас я – простой инженер, а через полгода могу и до зама главного инженера дойти! А что мне тут делать – всю жизнь на мизерном окладе, пятым лебедем в седьмом ряду!
Ксения молчала. Она даже облегчение испытала – наконец-то, грохнуло. Лучше так, чем ждать бесконечно, когда же сынок сделает очередной «сюрприз». Однако, в его словах было и рациональное зерно: карьеру в области можно сделать гораздо быстрее. И что мешает потом вернуться в Ленинград в качестве ведущего специалиста, а не бумажного клерка? Что ж, она готова к удару.
Дарья уставилась на тарелку с нетронутой ножкой цыпленка тапака. Машинально ковыряя вилкой блестящий от сливочного масла горошек, она тоже помалкивала. Было обидно: Коля ее даже не спросил. Будто не человек она, а чемодан. Дорожный скарб. Рухлядь…
Ксения помогла:
- Ну, мнение для тебя решительно не имеет никакого значения, сын. Но жену, жену ты спросил? Каково это – выбраться из такого… извини… Чтобы опять, туда же, простите, мордой в лужу! Да, ты очень принципиальный мужчина. Кто для тебя близкие люди? Точнее, что?
За столом царила неприятная, стеклянно звенящая тишина. Вежливый вопрос выросшего из-под земли лощеного официанта прозвучал зловещим громом:
- Кофе и пирожные подавать?
Все трое вздрогнули и очнулись.
- Нет, благодарю, я лично – не хочу, - отчеканила Ксения, - Дарья, а ты?
Даша повернула лицо к свекрови.
- Что, Ксения Владимировна?
- Будешь?
- Что?
Николай вмешался.
- Ты поедешь со мной, Даша? Или здесь, с мамой останешься?
Дарья перевела взгляд на мужа и без пауз ответила просто.
- Ну, разумеется, поеду. Я же твоя жена. Вместе, в горе и в радости. О чем разговор, конечно, поеду.
***
Всю последующую неделю Дарья собирала вещи. Их накопилось неприлично много. Волновало многое: стоило ли, помимо одежды, книг и разных других мелочей, накопившихся за годы ленинградской жизни, задуматься о транспортировке мебели. Кровати, например. Николай говорил, что сразу же по приезду их обеспечат жильем. Комнату дадут или служебную квартиру, как семье работника ИТР. Имеется ли там мебель?
На особые блага Дарья и не рассчитывала: пока Коля не представлял из себя ценного специалиста. Пихнут в общагу, и все дела. Придется спать на полу, чай готовить в кружке с кипятильником. Толкаться в очереди на кухню, в туалет, в душ. Дарье не привыкать – в их коммуналке тоже ведь общая кухня и санузел. Но коммунальный быт уже был устроен и согрет, а там?
Радовало то, что поедут они не в Тьмутаракань (кстати, вполне реальный город, существовавший на древних картах), а в родные Дарьины места. От деревни Дыми недалеко, каких-то сорок километров. Можно маму, бабушку, сестер почаще навещать. Помогать с лекарствами. Летом отдыхать среди благодатной деревенской природы – никто слова поперек не скажет. Она ведь теперь не Дашка, а Дарья Константиновна, супруга инженера. А это звучит!
Жалко было терять работу. Но… Работа – не волк, как говорится. Дарья себе найдет хорошую должность, соответствующую специальности. Почему бы не устроиться технологом на хлебозавод? Оклад хороший. Уважаемая профессия. В конце концов это – не конец света, хоть и плачет ночами Ксения Владимировна – вернуться в Ленинград они всегда успеют.
В разгаре сборов вдруг нагрянула Таня. Без предупредительной телеграммы, без звонка. Как с цепи сорвалась.
- По личным делам, - отбрехалась скороговоркой, оглядывая квартиру с кипами вещей, сумок и чемоданов, - а вы куда намылились, Дашка?
Дарья объяснила: куда и зачем. Таня такой новости не обрадовалась. Но виду не подала – деловито присоединилась к упаковке баулов.
- Колька, конечно, дурак, - шептала Татьяна сестре, - все оттуда – он – туда.
Объяснять ей, что такова программа ленинградских институтов, направлять выпускников в провинцию для накопления опыта и квалификации, было бесполезно.
- Что у тебя за личные дела? – не удержалась Дарья.
- Потом расскажу. Колька скоро придет?
***
Николай не задерживался. Явился вовремя. Тут Танюха его и прицепила. Получив от Николая номер телефона Игоря Воропаева и недоуменный взгляд, Татьяна побежала звонить. Через десять минут вышла из коридора загадочная и страшно довольная.
- Игорь пригласил меня в кино. Всех нас пригласил. Пойдем?
Николай нахмурился. Хотел отвертеться: дел невпроворот, пятнадцатого его уже ждут на глиноземном заводе… А он тут по киношкам шатается! Но встретившись с умаляющим взглядом жены, немного остыл и согласился. Когда еще они посетят любимый Художественный на Невском? Тем более, с огромным успехом шла премьера самого романтичного (как оказалось впоследствии – символичного для Ленинграда и Петербурга) фильма «Алые паруса».
Ой, лучше бы Дарья не ходила в кино. Ее раздражала слишком восторженная Ассоль, ну правда, ненормальная какая-то! Дурочка! Появись такая в их деревне – бабы заклевали бы, и парни засмеяли бедняжку.
Ту, киношную героиню, прекрасный Грей увозил в далекие дали, полные открытий и тайн. А ее «Грей» Коля – наоборот – из прекрасного далека тащил к опостылевшей нищей пристани. И паруса на семейной лодке вовсе не алые. Но об этом Дарья предпочла промолчать: не стоит обижать мужа. Он не юлил, не трусил, не прятался в теплом местечке северной столицы. Он оказался честным, открытым человеком, не побоявшимся трудностей. В чем дело? Что это за мещанские нотки? Стыдно должно быть!
Таня толком кино и не смотрела. Да и кавалер ее – тоже. Он не отрывался от профиля девушки, пока та с удовольствием его демонстрировала. После сеанса решили посидеть в кафешке. Потом отправились гулять по Невскому в сторону Лиговки – Николай упорно тянулся домой. Игорь же не торопился отпускать свою прелестную даму. Им было весело – он что-то смешное рассказывал Тане, и Таня заливисто смеялась.
- Пойдем домой, Даша, - Коля взял жену за руку, - с ними до утра болтаться можно. Нам это ни к чему!
Дарья вздохнула. Действительно, им-то зачем? У них все впереди – Игорь останется работать в Ленинграде. Он героическими порывами не обладал. В данный момент он желал обладать Татьяной. И Татьяна, судя по всему, была вовсе не против.
- Интересно, у них это серьезно? – спросила Даша у мужа, глядя на две фигурки впереди.
- Не знаю. Знаю одно – у Варапаева сейчас хата пустует. Родители в Комарово укатили. Он своего шанса не упустит.
Дарья поежилась.
- Неприятно мне это. Неужели Таня согласится? Надо ее предупредить, что ли.
- Не надо, - Коля слегка сжал ее ладонь, - это еще поглядеть надо, за кого больше волноваться придется. Танька его на живца ловит – не видишь, что ли? Пусть ловит, Игорь уже попался.
- Коля, что ты такое говоришь? Она же моя сестра!
Николай вдруг чмокнул ее в лоб, как неразумную маленькую девчушку.
- И хорошо. Захомутает Варапаева, как пить дать. Был у меня друг, станет свояк! За Танюху не беспокойся, ей давно замуж пора. В ее возрасте, я слышал, деревенские девчонки уже перестарками считаются.
- Я, значит, тоже перестарок?
- Ты у меня никогда не постареешь! – поспешил реабилитироваться Николай, - пошли-ка, Даша, спать!
Через три дня Даша и Николай уже уселись в отдельное купе поезда «Ленинград – Вологда». Татьяна – с ними. Отгулы закончились, пора на работу. Игорь провожал ее и смотрел в окно вагона грустными собачьими глазами. Оба выглядели, как ошалелые. Наверное, не сомкнули глаз ни на минуту за все это время.
Игорь все спрашивал Таню, отчаянно артикулируя губами, думая, что она его не слышит: Когда ты приедешь?
Таня загадочно поблескивала белками глаз и так же – губами: Не знаю!
Игорь: Я тебя люблю.
Таня: И я тебя.
Николай бесился:
- Мог бы с чемоданами помочь, идиот. Танька, ты что с ним сделала? Все мозги парню вывихнула!
Татьяна не обращала на родственника никакого внимания. Дарья пыталась оттащить сестру от окна. Тщетно. Татьяна бросала на Дарью испепеляющие взгляды, мол, не мешай.
Наконец-то, поезд, качнувшись, как пьяный пассажир, двинулся. Танька, не удержавшись, бухнулась объемным задом на сиденье. Вид у нее был, как у объевшейся сметаны кошки, довольный и гордый. Если бы Дарья знала, какую аферу проделала ее сестрица за столь короткое время, со стыда бы сгорела. Но она не знала. И, тем не менее, Дарье за Таньку было неловко.
Дождавшись, пока затянутый в струнку, неулыбчивый и строгий Николай выйдет из купе на поиски проводника, Дарья укорила Татьяну:
- Что ты ведешь себя, как… кокотка, честное слово! Неудобно становится прямо.
Танька расправила на коленях платье, вновь посмотрела в окошко и вдруг протяжно, тоненько так, как бабушки в деревне поют, вывела:
- И-и-и-и-и, касатушка моя,
Не тебе судить мИня-я-я-я,
Я девчонка молодая,
Да не завистли-и-вая!
Сверкнув очами, помрачнела вдруг и забралась на верхнюю полку, где и пробыла всю дорогу практически безвылазно. Даже чай не стала пить.
Поздно вечером оба, и Даша, и Николай, переодетые для сна, как раз уснуть долго не могли. Коля волновался, представлял, как покажется начальству, с чего начнет работу. Было волнительно и страшновато.
Дарья вспоминала свою первую поездку в Ленинград. Свои чувства перебирала в памяти. Отчего-то пришла на ум кофточка с васильками… давно уже Маришке подарена та кофточка. Теперь Даша выглядит по-другому: короткий жакет с круглыми крупными пуговицами, прямая серая юбка. Вон, висит на плечиках, чтобы не измяться в дороге. И прическа у Дарьи другая: нет кос. Обрезала она косы, еще два года назад. (Николай ужасно на нее разозлился тогда) У Дарьи теперь прекрасная стрижка, и ей очень идет модная «боб-каре», как назвал прическу молодой мастер в парикмахерской на Лиговке…
Господи, о чем она думает? О ерунде какой-то… А то, что свекровь не пошла с ними на вокзал, осталась дома со словами «долгие проводы – лишние слезы» - думать не хочется. Что-то разладилось у Дарьи с Ксенией после свадьбы. И от этого Дарья чувствует себя виноватой.
Николай ровно посапывал. Он не храпел и не дергался во время сна. Такой вот… дисциплинированный соня. Дарья улыбнулась. С Николаем жить трудно, но хоть спать легко.
Автор: Анна Лебедева