Листая архив районной газеты «Конаковский ударник» за 1950-1960-ые годы, наткнулся на любопытные объявления в конце номера, извещающие о рассмотрении бракоразводных дел в суде. И даже нашёл там знакомые фамилии деревенских жителей.
Уверен, что многие сейчас удивлённо пожмут плечами: а какая такая необходимость была выносить сор из избы? Не правильнее ли было бы, наоборот, скрыть «развал» семьи от посторонних глаз, дабы избежать людских пересудов и не добивать морально обе стороны? Которым, замечу, и так не было сладко в такой ситуации…
Как известно, в советское время отношение к браку и семье постоянно менялось. Равно как изменялся и порядок заключения брака и развода. Существенное влияние на эти процессы оказала Великая Отечественная война. Государство стремилось компенсировать понесённые людские потери и пыталось сохранить как можно больше семей.
В 1944 году наряду с мерами по поддержке рождаемости (увеличение помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям; установление почётного звания «Мать-героиня» и др.) был введён очень сложный порядок развода. Инициатор вызывался в суд, где должен был объяснить причину желания расторгнуть брак. Главной обязанностью судов первой инстанции являлось примирение сторон, поэтому они искали любые основания отказать в разводе. Тогда одному из супругов приходилось апеллировать в вышестоящие органы. Все эти процедуры осуществлялись отнюдь не на безвозмездной основе, поэтому разводиться советским людям было очень невыгодно.
А ещё был введён любопытный обязательный (и тягомотный) элемент сей процедуры - публикация объявлений о разводе в местных газетах. При этом преследовались благородные (с точки зрения государства) цели: побудить людей закрыть дело о разводе, поскольку такой поступок воспринимался как нечто аморальное и безнравственное. Ведь не каждый захочет публично делиться историями о пьющем муже или гуляющей жене!
Благодаря этой превентивной мере по сохранению и укреплению института советской семьи о разрушении семейной идиллии общественность узнавала очень быстро.
Помнится, получив газеты, наши бабушки в те годы первым делом искали на последней странице сообщения о разводах, пытаясь отыскать знакомые фамилии и сопровождая свои поиски укоризненными комментариями типа: «Вот опять кому-то попала шлея под хвост! И чего людям не живётся?».
Человека могли не только придать публичному осуждению, в результате которого он долгое время стыдился своего положения и слышал осуждающие голоса за спиной, но и изгнать из партии, что иногда стоило ему карьеры.
Подобные судилища в своё время хорошо описал Александр Галич. Помните?
Ой, ну что тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький...
Да, я с племянницей гулял с тёти Пашиной,
И в «Пекин» её водил, и в Сокольники.
Поясок ей подарил поролоновый
И в палату с ней ходил в Грановитую.
А жена моя, товарищ Парамонова,
В это время находилась за границею...
Был и ещё один нюанс. В военное время многие люди теряли связь с супругами и детьми, из-за потери архивов и личных документов был жуткий хаос, и подобного рода публичными объявлениями пытались избежать беспорядка и облегчить семьям личную жизнь.
Публикация в газете объявлений о расторжении брака стала лишь одним из многочисленных и сложных этапов официального процесса ликвидации брачных уз. Сама же процедура подачи объявления была такова. После подачи заявления о разводе суд выдавал заявителю соответствующую справку-подтверждение, с которой тот шёл в редакцию своей районной или областной газеты. Та печатала объявление, и с газетой в руках в день развода разводящиеся шли в суд. И только тогда тот приступал к умиротворению сторон...
В обществе всегда находились любители подобных процессов, которые могли месяцами не вылезать из зала суда, а потом обсуждать в кругу знакомых и близких все перипетии бракоразводного процесса. И было что обсуждать, поскольку там порой разворачивались нешуточные страсти и озвучивались чуть ли не детективные истории...
Замечу, что объявления эти были платными и недешёвыми (для некоторых они составляли месячную зарплату), доходы от них составляли значительную часть финансирования местной печати, экономя бюджетные средства. В общем, послевоенный развод стал публичным, дорогим и мучительно долгим.
Действовала подобная практика в Советском Союзе вплоть до 1965 года, когда ряд прежних условностей был отменён, включая обязательные публикации в газете о разводах и двухуровневую систему расторжения браков в судах. Новый Семейный кодекс значительно упростил процедуру расторжения брачных уз, в том числе, и в несудебном порядке. И кривая разводов резко поползла вверх. Всего за год их количество увеличилось почти вдвое - с 360 тыс. в 1965 году до 646 тыс. в 1966-м. Хотя по мнению специалистов, резкий рост числа разводов не означал массового распада семей. Ведь до этого несчастливые пары могли фактически расстаться, но при этом не разводиться официально.
А теперь вернусь к объявлениям в «Конаковском ударнике», в которых содержится информация о разводах колодкинских жителей.
Иван Ламейкин из первого объявления после развода женился на деревенской жительнице Эльме Ани, работавшей дояркой, которая ради него развелась с Павлом Мунициным (они фигурируют во втором объявлении). Кстати, Эльма запомнилась колодкинцам не только любовными похождениями, но и тем, что мастерски забивала скотину и управляла мопедом...
А вот Павел Муницин после развода с Эльмой ушёл к местной доярке Елизавете Шевениной, потерявшей мужа в годы войны и проживавшей в собственном доме с маленькой дочкой. Их брак оказался длительным и успешным - в нём у них родились ещё двое сыновей. Такая вот история и такие страсти...
Так что, любите своих близких и не давайте разрушиться самому лучшему, что есть в вашей жизни!
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!