Выдав свою падчерицу за короля, маленький герцог нанес Габсбургам звонкую и унизительную пощечину. Со стороны это выглядело так - жирный самодовольный кот загнал в угол маленького толстенького мышонка, а этот мышонок не только убежал, да кота еще и больно покусал.
Остается только позлорадствовать - тупая спесивость, стоящая даже вне собственных государственных интересов, Габсбургов еще не раз подведет. Как, например, в истории Крымской войны: ослабление России на наших восточных рубежах, Австрия «мудро» разменяла на потерю Италии - отличная сделка.
Стратегическая ошибка – ограбить кого-нибудь прямо сейчас, но благодаря этому кратно потерять в ближайшем обозримом будущем, собственно, так у Габсбургов получилось и в этот раз. Взглянем на ситуацию с Пармой с австрийской стороны: Фарнезе всё равно вымрут, и территория их герцогства перейдет под вассалитет империи, а в идеале и вовсе будет включена в наследие Габсбургов, так чего ради обхаживать толстого глупого Франческо, который так смешно и много о себе мнит?
Наверняка, герцогу было очень обидно, что его почтенная супруга никак не способствует исправлению его печального положения: ладно еще Леопольд, но Иосиф то был уже родным племянником герцогини Доротеи Софии. Герцогиня «проснулась» гораздо позже, уже после смерти мужа она вдруг вспомнила об интересах родной дочери и то только потому что, ей обрезали содержание.
В 1706 году на Парму «повесили» содержание имперского контингента на 140 тысяч флоринов, затем в 1709 году, император Иосиф I прямо потребовал у Франческо признания вассалитета, но если деньги герцогу пришлось выплатить (удовлетворившись лживым обещанием о компенсации в будущем), то с присягой он время успешно затянул. Так что для Габсбургов ушатом холодной воды стал факт, что хитрый герцог провел свою пешку в ферзи и теперь открыто развернулся к Испании.
Новая королева Испании Изабелла Фарнезе подобно своей предшественнице быстро стала «лицом, принимающим решения». Если поразмышлять – то можно даже сделать вывод, что без жен Филиппа V, история испанских Бурбонов закончилась там же, где и началась. Если Мария Луиза Савойская стала душой и знаменем воцарения Бурбонов собственно в Испании, то Изабелла катализировала реваншистские настроения по возвращению испанского владычества в Италию.
Удивительным образом эти настроения совпадали с ее личными целями. Прежде всего Изабелла была реалисткой и прекрасно понимала, что у ее первого сына – инфанта Карлоса, родившегося в 1716 году, шансы стать королем при трех старших братьях (сыновьях от первого брака Филиппа V), ничтожно малы. Так что целью всей жизни для нее стало добыть своему сыну другую корону, хотя бы герцогскую, точнее, две таких короны. Во-первых, речь идет о ее родной Парме и Пьяченце, а во-вторых, о великом герцогстве Тосканском, в котором с престолонаследием ситуация складывалась не только печальная, но еще и совсем гадкая.
Старый герцог Козимо III Медичи еще жив и с его наследием по мужской линии всё обстояло безнадежно: старший его сын умер вследствие извращенных излишеств, младший брат-кардинал по выходу из сана так и не смог обзавестись потомством и тоже умер, а младший сын – Джан Гастоне Медичи был мрачным алкоголиком, чьи противоестественные пристрастия и плачевное состояние здоровья, определенно точно и бесповоротно ставили жирный крест на фамилии Тосканских Медичи.
Но если с правами на родную Парму у Изабеллы Фарнезе всё прямолинейно, то вот относительно Козимо III она была лишь внучкой его двоюродного брата, что, мягко говоря, жидковато при наличии других женских линий и в первую очередь, в лице родной дочери Козимо. Так что за Тоскану предстояло еще побороться (забегая вперед – в общем итоге уж это наследство прошло мимо потомков Изабеллы).
И вот в 1717 году, Филипп V предпринял первую попытку реванша – вернуть утраченные согласно Утрехтсткому миру (1713 год) владения Испании вне Пиренеев. В ходе молниеносной кампании за лето-осень 1717 года, испанские войска захватили Сардинию, кстати, при полной поддержке местного населения, за несколько лет австрийцы успели настроить сардинцев против империи. В ответ на этот удар (а Филипп и не думал останавливаться) быстро образовалась антииспанская коалиция в составе Англии, Франции и Соединенных провинций Нидерландов, названная Четвертным Союзом после того, как к ней примкнула Австрия. Этот же союз и выдвинул план умиротворения Испании (Лондонский договор или Договор Четвертного союза 1718 года), в частности, речь шла и о Северной Италии.
Не отвлекаясь от темы статьи, сосредоточусь именно на судьбе владений Фарнезе. Высокие стороны, среди прочего любезно предложили Филиппу признание его четвертого сына (и первенца Изабеллы Фарнезе) наследником герцогства Пармы и Пьяченцы, а также Великого герцогства Тосканского после того, как мужские линии Фарнезе и тосканских Медичи угаснут - все пребывали в уверенности, что так и будет. Так что пункт договора вовсе не был пустопорожним.
По персоналиям, которые правили в герцогствах: Франческо Фарнезе был, разумеется, в восторге в этом и состоял его великий план, у его брата Антонио мнения никто не спрашивал; Козимо III Медичи бессильно ярился - во-первых, его мнением тоже никто и не подумал поинтересоваться, во-вторых, ему-то на интересы Изабеллы Фарнезе и Испании вовсе было плевать, у него и свои наследники, после непутевого сына найдутся.
Король Испании договор в целом отверг, его не устраивали другие, более значительные параграфы. Вот только его атака сорвалась, и первая попытка вновь завоевать Италию потерпела крах. Пришлось даже вернуть Сардинию австрийской монархии, тут также получилось занятно - Габсбурги вновь умудрились обмануть самих себя. Примкнувшего к Четвертному союзу Виктора Амадея II Савойского заставили обдать Сицилию Австрии, а взамен всучили как раз Сардинию, где Савойская династия прижилась на удивление прочно. В общем итоге у Габсбургов не оказалось в руках ни Сицилии, ни Сардинии.
Всё же по итогам Гаагского договора 1720 года завершившего войну Четвертного союза, права инфанта Карлоса на наследие его матери в Северной Италии были опять подтверждены. Как будто бы Австрия смирилась с потерей Пармы и даже Тосканы в ближайшем обозримом будущем, но… Оставалась одна лазейка - что было прописано в договоре насчет наследования маленького испанского инфанта? Он станет герцогом Пармы только при пресечении мужской линии дома Фарнезе. А что если эта линия … не прервется? Тут явно было над чем подумать, а дипломатия Габсбургов взялась за самое слабое звено - принца Антонио Фарнезе.
Продолжение следует…
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017