Журавлиный клин 81
На другой день голова гудела. Женьке было неудобно перед матерью, когда он проснулся позже всех.
- А батя где? – спросил.
- Известное дело. В лугах. Косит, ребятишки траву сушат. Вечером сухую перевозить надо. Председатель обещал лошадь дать. Поможешь батьке сено-то грузить?
Начало
- Помогу, мамань. Ты не обижайся за вчерашнее. Выпили со Славкой маленько. Развезло меня от градусов да от новостей. Душу надо было успокоить. Ты не думай, я ведь эту гадость совсем ни – ни. А тут такое накатило.
- Расскажи маленько. Жил то как там? Слава Богу, ты здоровый да ладный вернулся, а дружка твоего ветром качает.
- Плох Славка, совсем плох. Я-то у немцев в деревне жил, за скотом ходил, за огородом следил. А Славка в концлагерь попал. Там из него всю кровь-то и выпили.
- А Галька? Вы вместе что ли были, как ты женился на ней?
- Мамань. Галка сына родила. Мамань, сына. Сын у меня, - Женя обнял мать, прижал крепко.
- Так где же она с ребеночком – то мыкается? – Агафья села, новости и правда, были сногсшибательными. – Это что же получается? Детей у вас теперь целая тройка? А как сынка то зовут?
- Не знаю, мамань. Галка со Славкой в одном лагере оказалась. Здесь, у нас, в Советском Союзе. Проверяли их, не связаны ли они были с фрицами. Галка там и родила.
- Как же это она потом с дитем – то? Где же сейчас?
- Искать поеду их. Маленько вам помогу и поеду.
- Нам – то чего? Ты теперь свою избу уделывай. Мать Галкина сильно болела. Весь домишко их на ладан дышит. Зимовать вам там холодно будет. Ладно, у нас зиму переживете.
- Да где тут в одной – то избе. Клавка совсем взрослая, Валька с Игнатом. Ладно, решим потом. Главное, Галку найти. Мамань у меня деньги есть, ты купи чего надо, - Женька отсчитал половину, протянул матери. Та взяла купюры, расплакалась.
- Последний раз деньги в руках я только до войны держала, - и тут же спохватилась: «А тебе – то, сынок? У тебя теперь жена, сын, да Галкины брат с сестрой. Как ты с эдакой оравой?»
- Проживем. Работать буду.
- Еще чего, сынок, спросить тебя хотела, - Агафья посмотрела сыну в глаза. – Писал ты, что Галя будто больная стала. Не помнит ничего. Били что ли её?
- Не били. Но, видно, от переживаний что то у нее в голове повернулось. Забыла она, что раньше, до войны было. Но так то она умная. У врача работала, лечить людей научилась.
- Страсти какие ты, сынок, говоришь. Ну да ладно. Так что, деньги то эти нам отдаешь?
- Бери, мать, и не думай. Купи чего надо.
- Так все надо. Но я зря не изведу, не думай, - Агафья спохватилась, стала ставить на стол завтрак.
Женя принялся за дела. Целый день колотил, правил двор. Вечером поехали за сеном, убирали его потом на сушилы. Родители радовались. Не забыл сынок деревенские дела, все в его руках ладилось. Один день выделил Женя для Славки. Не мог он его оставить. И в самом деле, Слава совсем обессилил. Только и мог, что добраться до лавки, что стояла у стены бани на улице.
Матрена украдкой утирала слезы, пока Женька поправлял косые ступеньки на невысоком крылечке.
- Сынок, крыша еще протекает, можа и ее маненько подлатаешь? – робко спрашивала Матрена.
- Сделаем, тетка Матрена. Не плачь, - сердце Жени сжималось болью. На друга без слёз смотреть было невозможно.
Вечером Женя пошел к председателю. Никодим обрадовался, думал, что в колхозе появился новый работник, пришел трудоустраиваться.
- Работать я, конечно, буду, но не сейчас, - заговорил Евгений. – Я по другому вопросу пришел. Друг мой, Слава, совсем ослаб, болеет сильно. Мать его, тетка Матрена только плачет, помочь ничем не может. Его бы в больницу в город.
- Так таких -то везде и без Славки много.
- А он еще одним будет. Лечить его надо. После фашистского концлагеря совсем ему плохо. Я пришел машину просить. Отвезти надо Славку в больницу. Подлечат его немного, глядишь и оклемается.
Никодим долго молчал. Машина в летний день – на вес золота. Посмотрел на Женю, прочитал в его глазах уверенность, махнул рукой: «Ладно, бери. Завтра поезжайте».
Женя зашел предупредить друга. На следующий день машина везла Славу в городскую больницу.
- Оставим, подлечим. Но положение тяжелое, желудок, печень, почки – все больное. Видать, били сильно, да и голод, и непригодная пища сказались, - говорил доктор Жене. – Недели через три забирайте. А пока попытаемся помочь.
С тяжелым сердцем покидал Женя друга. Дальнейшие планы вели его на поиски Ханны. Уже следующим утром он сел в поезд, чтобы через несколько дней быть в лагере, где раньше находилась Ханна.