Увлекшись взглядом города, провожающим глазами гарпий, диковинных птиц и неведомых животных, Настя не сразу сообразила; такси давно остановилось и водитель терпеливо ждет, когда пассажиры созреют для выхода.
- Мы приехали? – возмущенно уставилась она на брата. – А чего молчишь тогда?
- Не хотел отвлекать от дум. Ведь знаю, твои мысли настолько глубоки, что вырывать из них резко нельзя. Можно спугнуть…
- Спугнуть? – вздрогнула сестра. – Кого спугнуть? – спросила и зажмурилась от страха.
- Сама знаешь! – резко выдохнул в лицо Ромка. – Того, кого очень хочешь видеть!
Ответ почему-то пугал. Он навевал озноб… и никак не понять, приятен тот озноб или совсем наоборот… Словно на краю обрыва, еще шаг и лететь вниз… долго-долго… Вниз, потом вверх и опять вниз.
- А если жаждешь увидеть, произнеси его имя вслух! – как под гипнозом продолжила Настя.
– Ромка, откуда эти слова? – встрепенулось сердце. – Мы их когда-то произносили… И с нами был еще кто-то… А потом, потом произошло нечто жуткое или нам так показалось…
- Сам желал бы вспомнить, - расплачиваясь с таксистом, буркнул Роман. – Все, выгружаемся!
Тут Настю ждало еще одно потрясение; дом, к которому подъехало такси, тянулся к ней с объятиями и испытующе заглядывал прямо в душу.
- Это что еще такое? – невольно отшатнулась она. – У тебя новое жилище?
Брат довольно улыбнулся.
- Так и есть. Нравится?
- Прежнее было как-то поспокойнее.
- К черту спокойствие! Надоело!
- Ну, это же просто чудище какое-то! Словно живое… даже дыхание слышу… Шумное, ровно волны о берег. Вдох-выдох, вдох-выдох. Фу-у-ух, - вытянув губы трубочкой, Настя изобразила дыхание дома.
- Мне кажется, это доброе чудище, - мечтательно заметил Ромка. – Бывают же добрые чудища?
- Разные бывают… Страшные снаружи, добрые внутри и напротив. Ведь мы уже сталкивались с чем-то подобным… или то был мой сон? Мелькают обрывки в голове, ни понять, ни вспомнить.
- У меня то же самое, - признался брат. - Думаю, не время еще вспомнить. А этот дом мне часто снился и когда наткнулся на него в реале, то чуть не свихнулся от радости. Тут квартиру снимать значительно дороже, но мне подфартило с заказом и догадываюсь, совсем неспроста подфартило. Все одно к одному! Все вело именно к этому дому! И на последнем этаже, - взметнул он вверх указательный палец. – Там квартира-студия! То, что нужно! Одна на весь дом и досталась мне.
- Зачем тебе студия? – прищурилась Настя. – Неужели…
- Т-с-с-с! Сама увидишь. Ну что? Вперед и ближе к небу!? – подхватив одной рукой дорожную сумку, а другой сестру, Ромка зашагал к двери подъезда такой массивной и древней на вид, что чудилось, не откроется вовек.
Что домофоны вовсе не для нее и тут особый подход нужен; слова волшебные, заговор или же таинственный ключ, который все ищут, а найти не могут.
Удивительно, но дверь открылась; тяжело с потусторонним скрипом и в этом скрипе отчетливо звучало приглашение. Пугающее, манящее и в то же время предупреждающее; мол, если что, сами виноваты. Сами открыли, сами зашли… Сами… С каждым шагом все сильнее ухало сердце, а каменные ступени гулко откликались. И это шумное «ух» кружило вместе с перилами и новогодним серпантином поднималось на самый вверх в комнату-студию, которую так нежданно-негаданно посчастливилось снять брату. Осталось узнать самую малость, насколько посчастливилось и настолько ли случайно?
Оставив брата позади, Настя поднималась так быстро, как возможно только в детстве, перемахивая через несколько ступенек разом. И все равно, если кто вдруг увидит. Но дом был молчалив; не звучали голоса, не хлопали двери.
- Здесь кроме тебя еще кто-нибудь живет? – крикнула в пролет сестра.
- Так наверное… - пропыхтел Ромка, догоняя. – Хотя если призадуматься, за прошедший месяц я никого не видел… и не слышал…
- А студию кто сдал?
- Ой, такая экзальтированная дамочка непонятного возраста. В темных очках, в огромной шляпе и губы в ярко красной помаде.
- Лица не разглядел? – на всякий случай уточнила Настя.
- Не, я на губы смотрел. Такая яркость убийственная, что глаза потом весь день болели. Зачем тебе ее лицо?
- Да так. Хотела догадку подтвердить, но в ход был пущен отвлекающий маневр с помадой.
- Не совсем понимаю, ну да ладно, - Ромка наконец-то обогнал сестру и, открыв дверь, учтиво поклонился. – Добро пожаловать!
Студия была шикарна. Просторная и светлая; в огромные окна заглядывало небо, а вдалеке виднелась Нева. Но самое главное; вдоль полукруглой стены стояли картины, много картин и только на одну был накинут в несколько слоев тюль; вроде и видно очертания рисунка, но не разобрать.
- Эту смотрим последней! – предупредил брат. – После завтрака, после бокала шампанского и моего рассказа. Без обид; именно так и именно в такой последовательности!
И рады бы Настя подбежать к полотнам, но обмякли ноги, отяжелели руки и потянули за собой плечи, еще чуть и впору шмякнуться на пол.
- Я в душ с дороги, - проблеяла она. – Если ты не против.
- Иди, иди, - отчаянно закивал Ромка. – Как-то не подумал, извини. Твое полотенце розовое! Чистое! С вечера приготовил! – прокричал в закрывшуюся уже дверь.
Стоя под душем, Настя улыбалась; пусть мельком, но она все же успела увидеть то, что несколько лет хоронилось в сердце, а теперь вырывалось наружу слезами радости. Ее догадка оказалась верна; пока она связывала слова в предложения, брат слой за слоем наносил на холстины память детства. Вот сейчас она умоется прохладной водой с горячими слезами и взбодрится. Взбодрится так, что любое море по колено и любые горы по плечу! Как там сказал Ромка; «К черту спокойствие! Надоело!»
Приготовленный Ромкой стол больше напоминал шведский; накладывай на тарелку и броди по галерее воспоминаний, наслаждайся. Настю и упрашивать не надо, взяв расписной мини-поднос, она положила канапе с твороженным сыром, авокадо, красной рыбой и икрой, добавила милые тарталетки с ветчиной, сыром и сметаной, потом подумала и завершила красочный натюрморт твороженным двухцветным рулетом и классическим эклером, политым вкусной помадкой.
- Неужели сам готовил? – надкусив тарталетку, поинтересовалась она.
- Размечталась, - смешливо откликнулся брат. – Внизу дома такая невероятная кулинария, пальцы отъесть можно. Кстати, неделю как открылась. Я когда твои любимые эклеры там увидел, так и обалдел. Прямо привет из кафе «Дюймовочка»! Сейчас таких не делают. А твороженный рулет, что живет только в твоей голове! Признайся, ты за баснословные деньги обнародовала его рецепт?
- Ничего я не народовала! Видимо нашелся еще один умник, который уважает смешанный вкус творога и печенья. Все, я готова, - решительно вздернула подбородок Настя. – Очень прошу, если вдруг я начну реветь белугой, не обращай внимания. Хорошо? А я реветь буду! У меня в носу щиплет, спасу нет.
Картины притягивали; достаточно бросить один только взгляд и уже не оторваться. Хотелось разглядывать и разглядывать. До мельчайшего штришка и последней черточки. А еще казалось, вот-вот оживут картины. Оживут и заполонят пространство запахами и звуками того далекого лета, что совсем не забылось, нет. Оно просто затаилось в ожидании нужного часа. Часа, когда сойдутся пазлы и мосты над Невой объединят прошлое с настоящим и откроют вчерашним детям тропинку в будущее.
Продолжение
Предыдущая часть
Начало