После призыва партии, больше писать о людях создающих материальную базу страны, газеты наполнились рассказами о них. Дотошные журналисты вскрывали сущность пионеров новых трудовых отношений. Герои их вырастали из личного довольства, как из распашонок молодой, здоровый организм. Такая внимательность к людям, производящих революцию трудовых отношений была понятна. Страна обновлялась, страна самосовершенствовалась и поэтому все новое в ней, уже по одной своей возрастной слабости, заслуживало поддержки. Ольга только удивлялась, что неестественного и даже героического находили в том, что рабочий, склонный к рационализации, занимается ею в свободное время или то, что Довжик и Гаганова, воспитав коммунистическое отношение к труду в одном коллективе, переходили в более слабый. Это же не лишало их ни уважения, ни куска хлеба, ни обеспеченного будущего. Тогда как литераторы тоже не для собственного удовольствия бедствуют, мучаются, ищут путь к человеческим сердцам и день, и ночь всю жизнь, в случае неудачи обреченные на общее презрение. Никто им не придет на помощь в это время, лишь посмеются: не берись за непосильный труд. Они отказывают себе во всем. И все эти подвижнические годы выслушивают за свой героизм только насмешки. Может такое отношение к начинающим оправдано тем, что еще не известно, что из их труда получится... Но в этом-то и заключен трагизм их риска. В случае провала из их жизни вычеркивается десяток, два, а то и больше лет... Как правило, лет молодых, полных энергии и сил и потому все: опыт, ум, знания, энергию и волю они бросают на одно - суметь донести все свои мысли до читателя, иначе тебя постигнет самое страшное из человеческих банкротств - жизнь прожитая впустую. И несмотря на этот риск, большой отряд каждого поколения штурмует и штурмует недоступные высоты мастерства. Это ли не коммунистическое отношение к труду? В какой еще профессии возможно, чтобы протрубив семь, восемь, десять лет, перечеркнуть все эти годы, отнести их к школе и начать сначала... Попробуй-ка не заплати рабочему или колхознику за десять лет труда... А начинающему ничего, безропотно воспримет приговор да еще застесняется: "Кто же виноват, что полез с суконным рылом в калашный ряд"...