Начало. Глава 1
Ездила я к дому Евгения, целый час любовалась своей дочей. Она уже так бойко бегает, смешная, трава высокая, Лилечка в ней путается, падает на четвереньки, начинает вставать, попа перетягивает, она на попу садится. Смеется, такая счастливая, кругом нее зеленая трава, ромашки цветут, бабочки над ней летают.
Несмотря на то, что Камила недовольна ее присутствием возле Зиннура, Сания не смогла удержаться и позвонила ему, чтобы спросить, какая нужна помощь. Провести поминки, когда в доме есть хозяйка, довольно хлопотно, а уж без нее и говорить нечего.
Позвонила. К ее удивлению трубку взял Ислам. Сания думала, что он станет ходить к отцу только ночевать. Да, трубку взял Ислам, голос хриплый и усталый, но Сания узнала его.
- Алло!
- Ислам, здравствуй! Это Сания. Я думала, ты на работе. Как Зиннур-абый?
- Здравствуй! Ничего, поспал ночью немного, сейчас ушел двор подметать, завтра поминки, люди придут, маме бы не понравилось, если где-то был непорядок.
- Вот и правильно, надо его чем-то занимать. Ислам, я чего звоню, помощь моя нужна? А то чувствую, Камиле не очень нравится мое частое присутствие возле Зиннур-абый.
- Сания, дорогая, конечно, нужна! Так-то мы с папой подготовились. Заказали два сладких бэлэш, хворост, чак-чак, пирогов с калиной и с корт. Мама очень любила. Мясо парное папа завтра с утра на рынке купит. Надо будет суп сварить с лапшой, мяса натушить.
Соседки, Майсара-апа, Фатьма-апа обещали помочь стол организовать. Мы с отцом пока у Майсара-апа обедаем, завтракаем и ужинаем у Фатьма-апа, а то она обижается, говорит, она тоже такая же соседка нам, как и Майсара.
Они, конечно помогут, но кто-то должен быть хозяйкой, кто-то должен командовать. Сания, придется тебе, больше некому.
- Я не против, Ислам, но, что скажет Камила? Пусть она будет вместо хозяйки, а я ей помогу.
- Нет Камилы, Сания. Долго рассказывать, почему, так вышло. Я буду жить с отцом.
- Эх, Ислам! У тебя всю жизнь одно, «так вышло». Ладно, это ваше дело, тогда я завтра с самого утра приеду. Стол накрывать в обед, старики после полуденного намаза придут?
- Да, Сания, так договорились. Закажем такси, их привезут. Из соседей только Тахир-абый, да Шакур-абый будут, больше и нет никого. Ты Виктора тоже не оставляй, пусть тоже приезжает. У отца для него найдется лишняя тюбетейка.
Сания позвала мужа с собой, а девчонок, нет. Было у нее ощущение, что Камила так легко не сдастся, она придет на поминки. У нее с юности такой характер, ты ее в двери, она в окно. Если прилипнет, то насмерть. Зря Ислам считает, что ушел к отцу и отделался от жены. Нет, Камила свое никогда не отдаст.
Накупив фруктов и конфет на стол, Сания с Виктором явились к Зиннуру с утра. Хозяин как раз вернулся с рынка, мяса принес. Соседки пришли, начали потихоньку готовить поминальный стол. Все женщины в белых платках, разговаривают тихо и только по делу, или вспоминая добром Ракию. В доме царит тишина и скорбь по ушедшей.
После полуденного намаза в мечети приехал мулла, с ним несколько почтенных стариков. Мулла сел во главе стола, расстелил полотенце, достал из коричневого портфеля Коран в зеленом переплете, завернутый в целлофановый пакет. Вынув Коран и аккуратно сложив пакет обратно в портфель, бережно положил его на полотенце.
Движение муллы неторопливы, почти торжественны. Сидевшие вокруг стола мужчины почтительно наблюдают за его действиями.
Женщины сидят в другой комнате, в руках у них четки. Все разговоры прекращены. Приготовились слушать муллу. Вдруг открылась дверь и в полной тишине раздалось
- Исэнмесэээз, (здравстуйтеее!) Чуть ведь не опоздали, трамвай еле ползет!
Женщины хором зашикали на Камилу, Фатьма рукой показала: «Сядьте, где стоите»
Сесть было негде и Камила с двумя дочками, наряженными в розовые нарядные шарфы, присели на корточки. Не положено стоять, когда читают намаз.
Мулла недовольно прикашлянул, непорядок. Прочитав короткую проповедь о смысле жизни мусульман, приведя несколько примеров из жизни Пророка нашего, Мухаммеда, мулла раскрыл Коран и начал читать суры. Голос, наполненный смирением и скорбью, захватил сердца слушающих и внимающих ему.
Женщины тихо плакали, мужчины слушали, опустив головы, с горестными лицами. Не слышно даже вздоха, только голос муллы, призыв, быть милосердными к живым, помнить и молиться за ушедших.
Внезапно, голос смолк. Послышались вздохи, тихий говор. Хозяин дома раздал садака, подал мулле список родных, ушедших в мир иной. Мулла прочитал все имена, прочитал суру из Корана, желая упокоившим вечной жизни в Раю.
Каждый и каждая из присутствующих, помолились за своих родных и близких и подали за них садака.
Женщины подали на стол поминальное угощение, соль, мед поставили. Подали суп с лапшой, после бэлэш, тушеное мясо. После разлили чай и подали сладости. Старики поели без долгих разговоров и разошлись.
Сания мыла посуду на кухне, Камила усаживала женщин за стол. Их оказалось больше, чем мужчин. Пришли женщины, когда-то работавшие вместе с Ракией, заказчица пришла, которой Ракия шила одежду годами, пока не стала слепнуть, соседки, конечно, пришли.
Майсара вынесла кастрюлю с супом, поставила на край стола
- Не станем таскать с кухни тарелками, прямо тут суп разолью. Чего церемониться, все свои.
Камила отодвинула ее легким движением мощного таза
- Да, нечего тут! Садись Майсара-апа, я сама суп подам. Аделя, дочка, раздай ложки. Далия, иди, дочь, скажи Сание, пусть еще хлеба порежет, а то мало его на столе, еще осудят, скажут хлеба пожалели. Хи-хи-хи, шучу!
Присутствие Камилы не украсило застолье. Обычно, женщины не торопятся выйти из-за стола. Не часто им приходится угощаться готовой едой. Да, и чай принято пить не по одной чашке.
Но в этот раз неуместные шуточки Камилы: «Суп ешьте, бэлэша не будет, все мужчины съели! Пейте чай-то, воды не жалко, в нашем доме водопровод!», ее ехидное: «Хи-хи-хи», заставили женщин поскорее выйти из-за стола.
Сания приготовила гостинцы, разложила по пакетам. Камила с Аделей их раздали. Камила благодарила всех, что пришли, почтили память ее любимой свекрови.
Фатьма с Майсарой не стали ждать, когда их поросят, тоже ушли со всеми вместе. Увидев, как женщины уходят, Зиннур с сыном и с Виктором вошли в дом. Их встретила радостная Камила
- Ой, пришли! Хорошо! Я путем ничего не ела, пока подавала за стол. Давайте, сядем по-семейному, чаю попьем!
Ислам взял Камилу за предплечье
- Как ты смела сюда явиться в таком виде? Вообще, как ты посмела перешагнуть порог этого дома? Ты сегодня осквернила его.
- В каком-таком виде? На мне платок, платье с длинным рукавом, все, как полагается.
- Выпить тоже полагалось? Это последнее святотатство, которое могла совершить мусульманка! Пошла отсюда, ты последнее существо в этом мире, которое можно терпеть.
- С ума сошел? Не пила я, Далия, дочка, скажи ему!
Девушка от стыда за мать покраснела до слез.
- Папа, она сегодня не пила, вчера пила с горя, ты же выгнал ее, сказал, что не будешь с нами жить. Она только под утро заснула, мы с Аделей караулили ее всю ночь, боялись, что-нибудь с собой сделает. Она так кричала, ругала нас, сервиз чайный разбила, который тебе в больнице подарили, ногами его топтала.
Мы уговаривали не ходить на поминки, но разве маму можно уговорить? Вот, пришли, куда деваться? Ты не ругай ее сильно, пап! Она несчастная.
- Успокойся, дочь! Не стану ругаться. Идите домой, я приду за вещами завтра. Простите меня, дочки, но я не смогу больше жить с вашей матерью. Можете приходить в этот дом, когда угодно. У вас здесь будет своя комната, можете ночевать, можете прийти и жить тут.
Камила сорвала с головы шарф, рванула наглухо застегнутый ворот платья, пуговицы отлетели с треском, упали на стол и раскатились.
- Ты, да ты! Кто ты такой, чтобы моих дочерей звать жить к себе? Ты им отец? Какой ты отец? Слабак, рохля, недоумок! Да, будь проклят тот день, когда я согласилась стать твоей женой!
- Все сказала? Не слишком ли много проклятий? Да, зря ты согласилась. Каюсь, совсем не мечтал на тебе жениться, так вышло. Надо исправлять ошибки молодости. Я подаю на развод. Квартиру оставлю тебе, хотя она досталась от моих родителей. Тебе и так придется нелегко, жить на одну зарплату в одну ставку.
Дальше от Камилы посыпались угрозы, слова, которые совсем непечатные, слезы, мольба о прощении, обращение к свекру, снова угрозы.
Но, слава тебе, Господи! Нет Обкомов Коммунистической партии, никто не может пригрозить отнять партбилет. Профкомов тоже нет, чтобы как следует пропесочить и заставить продолжать жить в семье.
Не сразу Исламу удалось подать заявление на развод. Камила, возвращаясь с поминок, зашла в гастроном. Ага! Немного, вроде, выпила, чтобы только успокоить нервы, но оно как-то быстро закончилось, надо было две бутылки взять! Нервы никак не хотели успокаиваться.
Тогда Камила взяла и порвала на мелкие кусочки Свидетельство о заключении брака с ненавистным мужем. Искала паспорт, чтобы тоже порвать, все семейные документы вытащила из серванта, разложила на кровати, но паспорта Ислама не нашла. А жаль, тоже бы искромсала.
Так и уснула достопочтенная мать семейства, Камила, лежа на важных документах, укрыв плечи газетой с заметкой об отличной работе врача, Ислама Зиннуровича.
Дочери, прийдя после гулянья в парке, на которое отправились сразу после поминок, не стали будить несчастную мать. Аделя укрыла ее покрывалом со своей кровати.
- Далия, я пойду к себе на квартиру, не могу здесь больше. Если хочешь, пойдем со мной.
- Нет, Аделя, у тебя и спать негде, и маму не хочу оставлять. Проснется ночью, а дома нет никого. Как хорошо, что Данис в лагере, хоть он не видит и не слышит, что у нас творится. Аделя, неужели папа на самом деле разведется с мамой, столько лет прожили.
- Разведется, Далия. Они не жили, они мучили друг друга. Лучше им надо было сразу развестись, а не рожать нас, четверых. Зачем дети паре, в которой друг друга не любят?
- Аделя, а ты своего мужа любила?
- Казалось, любила. Нет, правда, я всегда хотела выйти за него замуж, больше ни о ком не думала. А потом в меня словно бес вселился, все стало раздражать, все хотелось делать назло, чтобы больно ему было.
- Почему так, Аделя?
- Откуда я знаю? Он делал все для вас, для мамы, для Марата, для тебя, как будто платил вам за то, что пользуется мною. Я не умею объяснить, Женя не любил меня, я для него была как красивый ночной горшок, куда ходят по необходимости.
Далия, я не образованная, я даже в школе далеко не на отлично училась. Если бы Женя захотел, он бы мог меня научить всему тому, что знает сам, а знает он очень много. Я не совсем тупая. Он не хотел. Он свои статуэтки больше любил, чем меня. Он с ними беседовал, ухаживал за ними, как за живыми существами.
Даже его антикварное старье ему было дороже, чем я. Ты представляешь, как это выводило меня из себя?
Знаешь, Далия, я Жене изменяла и не каюсь. Он это заслужил. И он об этом знает. Только и Рудик не меньшая дрянь, чем Евгений.
- Ой, Аделя, как мне тебя жаль. Что же ты дальше будешь делать?
- Думаю! Могу найти папика, богатого, обуть его, найти еще богаче. Пить, жрать, изменять, и лет в тридцать пять, когда моя прекрасная мордашка завянет, утопиться в реке, чтобы течением отнесло, и никто мое бедное тело не нашел.
Могу пойти на какие-нибудь курсы, получить специальность, вернуть себе дочь и жить, просто достойно жить.
Первый путь более реалистичен, потому что Евгений мне никогда мою Лилю не отдаст.
- Скучаешь по ней?
- Чем дальше, тем больше. Я не думала, что будет так. Казалось, забуду все, что связано с Евгением, даже дочь от него. Оказалось, что нет.
Ездила я к дому Евгения, целый час любовалась своей дочей. Она уже так бойко бегает, смешная, трава высокая, Лилечка в ней путается, падает на четвереньки, начинает вставать, попа перетягивает, она на попу садится. Смеется, такая счастливая, кругом нее зеленая трава, ромашки цветут, бабочки над ней летают. Лилечка лопочет что-то с няней, только не слышно, что.
- Теперь понятно, для чего ты купила бинокль. Аделя, я мало понимаю в жизни, но думаю, что тебе лучше не надо туда ходить.
- Нет, Далия, я буду ходить и общаться с дочкой буду. Просто я сейчас не готова. Боюсь, разревусь, вдруг опять у меня истерика начнется. В общем, я боюсь!
Продолжение Глава 181
Доброе утро, друзья!
Все, каникулы закончились!
Извольте, дорогие мои друзья, теперь и по пятницам, до самой весны читать по две главы в день!
С любовью и уважением,
ваша Лале.