Начало. Глава 1
Зачем я мало с ней был? Все уходил, то в мастерскую, то в гараж. Она, бывало, сидит, бедная, в окно смотрит, хоть и плохо видит, грустная такая, такая печальная.
Нет, чтобы мне сесть рядом, обнять, спросить, о чем она горюет? Поговорить, рассказать, как я ее люблю, попросить, чтобы дольше жила, потому что я без нее не могу. Без своей Ракии я никто, пустое тело без души.
Достойно проводили Ракию-апа в последний путь. Соседи все зашли, попрощались, добрым словом помянули. Братья Зиннура с женами приезжали проводить хозяйку дома их родителей.
Сания не решилась просить разрешения остаться ночевать, родной сын должен быть рядом. Ислам хотел забрать отца к себе, чтобы не оставлять его одного в такой тяжелый день. Но старики сказали, не должен дом пустовать после похорон, и он остался с отцом ночевать
Камилу это не огорчило, пусть будет поближе к отцу, пусть привыкает. А то там желающих остаться и без Ислама хватало, Сания имеется ввиду. Пришлось Камиле указать Сание, что она в этом доме никто, могли бы и без нее обойтись, сумели бы похоронить покойницу.
Очень хорошо знает Камила Санию. Конечно, она ничего не ответила, только глянула черным глазом, как обожгла. Сания же такая благородная, не станет поднимать скандал в день похорон.
Можно не беспокоиться, про то, что звонила и искала Ислама, Сания ему не скажет, пожалеет бедного, ему же так тяжело! Вообще, она много, о чем молчит, д уро чка, что с нее взять.
Теперь главное, уговорить Ислама переехать к отцу. Ой, никакого толку от мужика, всю жизнь все самой надо думать, самой все решать. Зачем не развелась, когда один ребенок был, зачем цеплялась за него, будто он последний мужчина на земле? Поздно локти кусать, время твое, Камила, прошло. Придется доживать с таким, какой есть.
Всю-то ноченьку Камила не спала, все готовилась, придумывала, какими словами с Исламом разговаривать. Он, тихоня-тихоней, но в самый неподходящий момент упрется на своем, не свернешь.
Марата в Армию только он отправил. Мог бы к ректору сходить, мог бы с Евгением поговорить. Евгений-то его уважал, его бы послушался, дал бы денег, чтобы сунуть, кому нужно.
Измученная бессонной ночью Камила, налила чаю в термос, сделала бутерброды и явилась в дом свекра. Дверь в сени закрыта. Ислама с отцом она нашла у водоема. Сидят, похожие друг на друга два ссутлившихся старика. Оба склонили седые головы от постигшего их горя. Камила присела на лавку рядом с мужем.
- Пришла проведать, узнать, как спали. Не снилась тебе мама, Ислам?
- А, пришла? Нет, не снилась, потому что я не спал.
- Надо было таблетку принять, наверно, у матери были, я ей как-то давала. Сегодня в доме кушать нельзя, я тут бутербродов и чаю принесла.
- Не надо, Камила, нас Майсара-апа позвала на завтрак, обед и ужин. Сказала, когда ее муж с сыном погибли, наша мама ее три дня выхаживала, не отходила от нее. Три дня водила к себе, кормила, заставляла есть. Такая уж у меня мама была, готова всем помочь.
- Да, у нас мама была золотая, как она хорошо относилась к Марату! Бывало, он все выходные у них в доме проводил. Больше всех она Марата любила. Значит, не будете есть?
- Нет, Камила, мы уж собрались уходить. Ты иди домой, я побуду с отцом до третьего дня. Поживу тут, у него.
- Чего это ты один тут будешь? Я тоже могу пожить с вами. Вон, водоем чистить надо, полоть. Ты видел, как помидоры заросли? Отец один не успевал. Поживем с ним, поможем. Папа, ты не против?
- Мне все равно, мне теперь безразлично, пусть хоть все зарастет, травой затянется. Хотите, ночуйте, так-то я и один могу. Не моей ли голубки мне бояться? Привиделась бы хоть на минуту, я бы рад посмотреть на нее.
Зачем я мало с ней был? Все уходил, то в мастерскую, то в гараж. Она, бывало, сидит, бедная, в окно смотрит, хоть и плохо видит, грустная такая, такая печальная.
Нет, чтобы мне сесть рядом, обнять, спросить, о чем она горюет? Поговорить, рассказать, как я ее люблю, попросить, чтобы дольше жила, потому что я без нее не могу. Без своей Ракии я никто, пустое тело без души.
Так она и ушла, не услышав от меня этих слов. Если бы я знал, если бы только знал! Как мне жить, зачем мне жить, когда нет со мной моей души?
Ислам положил руку на плечо отца, сжал легонько
- Папа, не убивайся так, пожалуйста! Разве мама хотела бы, чтобы ты так горевал, чтобы ты плакал? Чтобы мы плакали? Что поделать, не все мы вместе, в один день уходим. Ты, папа, остался не один, мы будем рядом, навещать будем.
- Эх, сынок, не хотела бы твоя мама, чтобы я эти слова говорил, дабы не поранить твое сердце, но я скажу. Надо было чаще приходить, когда твоя мама была жива. Она ждала тебя каждый день, каждый божий день. Ждала и оправдывала в том, что не приходишь, работа у тебя, дети у тебя.
Я-то привык, что тебя с нами нет, смирился. Поэтому, мне все равно, придете ли вы, уйдете ли. Сердце мое окаменело, ему все равно.
- Папа, зачем ты так? Зачем ты хочешь сделать мне больно, зачем хочешь, чтобы я мучился раскаянием? Я и без тебя понимаю свою вину перед мамой.
- Ладно, что толку говорить об этом? Все мы виноваты перед моей Ракией. Только раскаянием ее не поднимешь из могилы. Вы ступайте домой, сынок. Мне одному легче переносить горе.
Камила ткнула пальцами в спину мужа
- Пойдем, может отцу на самом деле легче пока никого не видеть?
Ладно, папа, мы пойдем. Вечером придем ночевать, а то неспокойно на ночь тебя одного оставлять.
- Как хотите, дело ваше. Можете приходить, дом большой, места много.
- Пойдем, пап, проводим тебя до Майсара-апа, нехорошо заставлять себя ждать.
Оставив отца у ворот соседки, супруги двинулись в сторону остановки. Неприятно Исламу, что Камила цепляется за его локоть, но терпит. Ей нужно, чтобы все видели, какая они приличная пара.
- Ислам, куда ты бежишь? Знаешь, что нога у меня больная, мог бы и не торопиться.
- Извини, забыл. Пойдем помедленнее.
- Забыл он, о ком угодно помнишь, только не о собственной жене.
- Камила, хоть в такой день не начинай, и так тошно.
- Какой, такой день? Умершую мать ему жалко, жену, которая хромает, терпит боль, ему не жаль. Вот умру, так же будешь слезы лить, как твой отец. Вспомнишь, как мучил своим равнодушием. Тоже скажешь, зачем я с ней рядом не сидел?
- Трамвай подходит, пойдем на остановку.
- А-а-а! Думаешь, ты-то не заплачешь, ты обрадуешься? Зря! Твой отец мать твою тоже никогда не любил, мне моя мама говорила. Они с твоей матерью подругами были. Моя мама знает, сколько слез из-за твоего отца моя свекровушка пролила.
Вот пусть теперь он плачет крокодильими слезами. Нисколько его не жалко. И ты будешь реветь, вспомнишь, как хорошо жилось рядом с пробивной Камилой.
- Хватит, ради Аллаха. Заходи в трамвай, поехали.
Камила всю дорогу молчала, отвернувшись от мужа. Все внутри ее кипело и бурлило. Ух, она бы и сказала, да ругаться не время. После как-нибудь выскажется.
Приехав домой, Камила посадила мужа за стол, поставила перед ним тарелку с бутербродами, чаю из термоса налила
- Хватит сердиться. Я тоже переживаю, с расстройства что только не наговоришь. Ешь, давай, колбаска свежая, только вчера купленная.
Ислам молча принялся за еду, смотря прямо перед собой. Разговаривать нет никакого желания, глаза режет от бессонной ночи, голова тяжелая. Зато у Камилы велико желание поговорить.
- Ислам, я вот что думаю, надо нам с тобой перебираться жить к отцу.
- Зачем? А ребят куда?
Даниса возьмем с собой, а Далия останется в квартире, охранять ее будет
- Чегооо? Далия останется одна в квартире, она же еще соплюшка, только восемнадцать исполнилось, какая ей квартира?
- Ну, это только так считаться будет. Мы втроем выпишемся из квартиры и пропишемся у отца, понимаешь?
- Камила, когда ты устанешь строить всякие прожекты? Не надоело?
- Нет, не надоело! Ты же не Виктор и не Евгений! Ты же не можешь обеспечить своих детей квартирами, приходится мне соображать.
Хочешь повторить ошибку своего отца и его братьев? Оставили твоего деда одного после сме рти бабушки, а он, на старости лет, взял и женился на Айше. Кому дом твоего деда достался? Правильно, неродной внучке Айши, седьмой воде на киселе.
Повезло, хитрая была твоя мама, пригрела когда-то сироту. Вот и кинула ей Сания этот дом, как милостыню, благодарной захотела показаться. А чего не быть благодарной, когда муж золотопромышленник. Наворовано там, мама, не горюй.
Вот я и говорю, отец твой долго горевать не станет, найдет себе жену, помоложе Ракии, твоей матери. Скончается он, кому дом достанется? Не все на свете такие ду роч ки, как Сания. Не обидно будет? В твоем родовом гнезде будут жить птенцы-приблудыши?
- Камила! Я ничего не соображаю, у меня голова чугунная, дай хоть чуточку прийти в себя.
- Ладно, думай, приходи в себя, тем временем твоего отца настроят против тебя, эта же Сания постарается.
- Говорю, отстань, нужен ей этот дом триста лет.
- Может и не нужен, только она может захотеть мне насолить. Ты же знаешь, она меня терпеть не может. Я даже уверена, она припрется на третий день на поминки. А может и сегодня придет, придумает какую-нибудь причину.
- Конечно придет. Она сказала папе, что придет с дочками, шторы погладить и повесить, вещи, выстиранные прибрать.
- Чего ты молчал? Хоть обратно езжай! Ладно, пусть гладят, пусть вешают, у меня сил нет, как нога болит.
Санию с дочками привез Евгений, зашел с ними во двор, поздоровался за руку с Зиннуром, сидевшем на крыльце
- Зиннур-абый, я соболезную Вам, правда! Может могу чем-нибудь помочь? Может Вы хотите съездить на кладбище? Я свожу.
- Правда? А ведь на самом деле, я бы съездил, только сам-то боюсь за руль садиться, руки-ноги трясутся.
Сания, дочка, вы тут одни без меня управитесь? Тоскливо мне без Ракии, я хоть у могилы ее постою, может она почувствует, может порадуется, что я с ней рядом.
- Поезжай, Зиннур-абый! Если я забуду, где, что должно лежать, Юлия напомнит.
Юля принялась убирать в шкафы перемытую вчера посуду. Сания пошла в огород, снимать высохшее белье, Алиса развешивала на стены рамки с фотографиями, снятые вчера во время уборки.
Соседка, Майсара, не была задушевной подругой Ракии, но иногда приходила за солью или половиной буханки хлеба. Увидев как Сания снимает белье, решила зайти по-соседски.
- Здорово живете? Пришли дом убирать? Ой, много глажки-то. Давайте, я помогу, мне все равно нечего делать.
Сания скинула ворох белья на диван
- Здравствуй Майсара-апа! У нас утюг-то один, погладим потихоньку.
- Да, принесу я свой утюг! Помогу, как не помочь Зиннуру, ведь один он остался. Один, как перст, на сына надежды нет, была бы у него дочь, другое дело.
- Ладно, апа, на самом деле, в две руки быстрее будет.
Управились не скоро. Когда Евгений привез Зиннура с кладбища, девчонки успели только повесить шторы, половики расстелить.
У Сании с Майсара-апа еще куча белья не глаженного. Евгений вошел в дом вместе с Зиннур-абый
- Сания! Вы еще долго заняты будете? Я бы увез вас в гостиницу.
- Да, нет, если не торопишься, можешь подождать с полчаса.
Майсара, услышав, что Санию ждут, закудахтала
- Ой, Сания, езжайте, езжайте, тут гладить осталось всего-ничего. Я сама все переглажу, стопочкой на диване сложу. Придете на поминки, сама все разложишь по местам. Ступайте, ступайте, зачем заставлять человека ждать.
Сания взглянула на Зиннур-абый, что он скажет? А Зиннур о чем-то глубоко задумался. Ага! Вспомнил.
- Сания, когда ты долго у нас не появлялась, Ракия очень переживала, что обидела тебя. Тогда она мне наказала, мол, если она уйдет вперед меня, то передать тебе коробку, перевязанную синей лентой.
Голубка моя тогда сказала, что дорогие вещи на память ты не захочешь взять, а то, что в коробке, никому, кроме тебя не нужно. Пойдем, дочка, она коробку в сундуке хранит, в сарае, где и платья, и платки Айши хранит .
Сания, дочка, помоги мне. Давай, сложим любимые платья Ракии в этот сундук. Я буду доставать их по праздникам, и будто встречусь снова с моей голубкой.
- Конечно, Зиннур-абый! Платья все на вешалках висят. Давай, выберем два платья, этого тебе будет достаточно. Остальное соседкам раздашь или в мечеть отнесешь. У апа очень красивые платья, не каждая женщина может себе сшить такие. Пусть кто-то их носит и добрым словом вспоминает Ракия-апа.
Сания аккуратно сложила в пакет шелковое зеленое платье с оборками и бледно-сиреневое платье из шифона, дала пакет в руки Зиннур-абый.
- Пойдем, Зиннур-абый, покажешь, где сундук стоит.
Сундук был закрыт в маленьком чуланчике в углу сарая. Сания сначала удивилась, зачем? Потом поняла, апа не хотела, чтобы после ее сме рти сундук трогали. Положено все в доме постирать и помыть.
Зиннур-абый достал довольно большую круглую коробку, перевязанную голубой ленточкой, отдал ее Сание. На место коробки положил платья своей жены.
Евгений и девочки дожидались Санию во дворе. Она обняла дядю, попрощалась
- Зиннур-абый! Завтра мы к тебе не сможем прийти, нужно на дачу съездить. Послезавтра придем с утра, готовить обед на поминки. До свидания, Зиннур-абый. Крепись, ладно?
Только распрощались, в воротах появились Камила с Исламом. Увидев коробку в руках Сании, Камила побледнела. Старый дурак, он отдал все украшения Ракии, все золото отдал. Так и знала, вчера засунула шкатулку подальше в сервант, на ключ закрыла. Ключ-то у нее, а толку! Надо было вчера же забрать шкатулку. Нашли! Ограбили! Без ножа зарезали!
Продолжение Глава 178